*

      «Здравствуйте», — стержень шариковой ручки чуть поскрипывает, скользя по бумаге. Я останавливаюсь и, закусив пластиковый кончик, задумываюсь.              — А мне стоит поздороваться? — неуверенно спрашиваю и зачеркиваю.              — Это необязательно, но ты можешь писать, как считаешь нужным, — отвечает женщина, сидящая по другую сторону стола.              У нее приятный голос, такой мягкий и теплый, а еще добрые глаза цвета шоколада. Она мне нравится, с ней спокойно. Ее зовут Линда Пирс и она — агент ФБР. Настоящий агент — у нее даже пистолет есть! А еще она доктор. Я тоже могла бы стать доктором-агентом, но не успела закончить школу, хотя сейчас готовилась бы к выпускному. Но Доктор Линда говорит, что у меня все впереди. Надо только написать, что помню.              Решаю, что будет невежливо не поздороваться, и под зачеркнутым словом снова пишу «Здравствуйте», останавливаюсь — продолжать страшно. Страшно вспоминать. Но доктор Линда рядом, и с ней чувствую себя спокойнее, увереннее. «Все хорошо, ты в безопасности», — приободряет она, как обычно, подмечая любое изменение. Все-таки не просто так ее называют доктором.              Делаю глубокий вдох и продолжаю писать: «Меня зовут Бетти Уильямс, и нас похитил человек по имени Дэвен Вольф». Знаю, что именно он, потому что доктор Линда показывала фото. Понимаю, что даже не дышала, пока выводила каждую букву. И все равно они вышли кривыми — рука дрожит. Написать на бумаге оказалось не менее сложно, чем произносить вслух. Но я должна — доктор Линда сказала, что это поможет упечь его за решетку и он больше не сможет никому навредить.              — Бетти, — доктор Линда накрывает теплой ладонью мою дрожащую руку и присаживается рядом на корточки, — если тебе нужно время…              — Нет! — решительно мотаю головой и стискиваю ручку. — Я должна написать. Ради Ари и Нии.              Доктор Линда слегка хмурится, а потом ее лицо немного искажается — не сразу понимаю, что это слезы застилают глаза. Они как будто обжигают. Вспоминать девочек невыносимо больно, словно все внутри сжимается, скручивается, жжет раскаленным железом. От чувства вины и стыда хочется кричать, плакать, бить себя. Почему? Почему я выбралась, а они нет?              — Я не должна была бросать их! — не выдержав, всхлипываю.              Прячу лицо в ладонях — мне и самой противно от собственной трусости, слабохарактерности. Я предала тех, кто помогал выжить, и даже написать то, что помню, не могу! Не хочу, чтобы доктор Линда смотрела на меня, сочувствовала, утешала, но та все равно обнимает, прижимает к себе, гладит по волосам.              — Ты ни в чем не виновата, Бетти, — шепчет, в очередной раз пытаясь убедить в этом, но я не верю.              Я могла помочь, хотя бы попытаться что-то сделать, но просто сбежала, даже не оглядываясь, не думая, что он сделает с Ари и Нией. А ведь они все время, что мы провели в том холодном подвале, защищали меня. Ну а что я? Бросила их, предала, это я должна была там остаться! Это моя вина! Я не заслужила быть здесь!              Мечусь в объятиях доктора Линды, пытаюсь вырваться, но та держит крепко и продолжает что-то шептать. Не разбираю слов, но постепенно затихаю и обмякаю на ее руках. Доктор Линда всегда знает, что нужно сделать, чтобы стало легче. Вот только это ничего не изменит — не вернет Ари и Нию. Но я могу хотя бы попытаться запрятать монстра в клетку — почти такую же, в которой он держал нас.              — Бетти, посмотри на меня. — Доктор Линда обхватывает щеки ладонями и не дает отвернуться. Теплота и забота в шоколадных глазах успокаивают, и постепенно я даже перестаю содрогаться от всхлипов. — Думаю, нам стоит прерваться, продолжим позже.              — Нет, нет-нет-нет, — мотаю головой, — больше не хочу подводить Ари и Нию.              — У нас еще есть время, это необязательно делать сейчас.              — Обязательно. — Шмыгнув носом, утираю слезы рукавом и поворачиваюсь к столу, на котором лежит белый лист с парой нацарапанных строк.              Слишком мало, поэтому я должна взять себя в руки, иначе монстр останется на свободе, а я не могу этого допустить. Это то малое, что я могу сделать для Ари и Нии. Доктор Линда вздыхает, но все-таки кивает и поднимается на ноги. Потом садится напротив и пристально смотрит в глаза.              — Бетти, помнишь, мы говорили, что важно записать то, что случилось с тобой? — она отдельно подчеркивает последние слова. Не понимаю зачем — чьи же еще воспоминания я буду описывать? — Но главное — не забывай, ты в безопасности. Он больше не сможет причинить тебе боль. И я все время буду рядом.              Киваю и закрываю глаза, как учила доктор Линда — это поможет вспомнить детали: ощущения, звуки, запахи. По спине бежит холодок, пальцы с ручкой снова начинают дрожать, но сейчас легче возвращаться в прошлое — словно смотрю фильм. Жуткий, страшный, пугающий до кончиков волос, но теперь я не бьюсь в истерике, не пытаюсь забиться в угол или спрятаться под кроватью, как раньше. Я знаю, что в безопасности с доктором Линдой — она и ее друзья-агенты защитят.              Делаю глубокий вдох и возвращаюсь в прошлое, попутно записывая все, что вспоминается.              Весенний день, яркое солнце, легкий ветерок, пение птиц, в воздухе аромат цветущих растений — именно таким я помню последний день перед началом бесконечно долгого кошмара. Я шла с тренировки по волейболу с мячом подмышкой и сумкой на плече, впереди последняя игра в сезоне и лето перед первым годом в старшей школе. В этот момент я в последний раз была счастлива.              Он подъехал на синей машине и спросил дорогу. Выглядел как заблудившийся турист, поэтому я ничего не заподозрила и решила подсказать. Следующее, что помню, как очнулась со связанными руками и заклеенным скотчем ртом в багажнике, вонявшем бензином и чем-то тухлым. В тот момент не было страшно — я не до конца осознавала, что произошло, — лишь больно, когда машина подпрыгивала на ухабах.              Когда он наконец остановился и открыл багажник, от яркого света заслезились глаза. Если бы я знала, что не увижу солнца еще очень долго, то не стала бы зажмуриваться. Я пыталась вырваться, но он был слишком силен. Прежде чем он завел в старый дом и запер в подвале, я увидела, что вокруг нет никого — лишь деревья и множество кустарников с белыми цветочками. Похоже, мы отъехали далеко от города, потому что воздухе витал запах из далекого детства, когда мы жили на ферме.              В подвале было темно и холодно, пахло чистящими средствами, а я пыталась вспомнить, что издает тот аромат на улице, и эта мысль помогала отвлечься, не думать, что ждет впереди. Я надеялась, что это лишь кошмарный сон, что вот-вот проснусь, но этого не происходило — лишь узенькая полоска света, падающего из малюсенького окошка, двигалась по полу, а потом все погрузилось в темноту.              Когда он пришел в следующий раз, впустив в подвал тот самый запах, то привел еще двух девочек, Ари и Нию. Мне так стыдно, но тогда я порадовалась, что больше не одна. Мне еще никогда в жизни не было так страшно, но Ари и Ния сказали, что все будет хорошо, что мы выберемся, что нас обязательно найдут. Они были так добры, а я подвела их…              Замечаю, что некоторые буквы на листе начинают расплываться от капелек воды. Судорожно пытаюсь вытереть, но лишь размазываю. А слезы все текут по щекам и продолжают капать на бумагу.              — Нет, нет, нет, — бормочу, пытаясь все исправить, но делаю только хуже.              — Бетти! Все хорошо, успокойся. — Доктор Линда оказывается рядом и аккуратно берет за покрытые шрамами запястья, останавливая меня.              Смотрю на помятый лист и чувствую, что воздуха не хватает. Пытаюсь вдохнуть, но легкие словно налились свинцом. Как же так? Я подвела Ари и Нию и продолжаю это делать. Из-за меня монстр останется на свободе, из-за меня пострадали Ари и Ния, из-за меня он заманит в ловушку других. И все это потому, что я слишком слабая, бесхарактерная, никчемная. Ари и Ния — сильные, это они достойны спасения, а не я! Я всех подвела!              — Тише, Бетти, тише!              Не замечаю, как снова оказываюсь рыдающей на плече доктора Линды. Хочу оттолкнуть, ведь не заслуживаю сочувствия, но не могу, лишь беспомощно прижимаюсь. В ее объятиях тепло и безопасно, как в маминых. Не хочу подводить еще и их, поэтому отстраняюсь и смотрю в горящие волнением шоколадные глаза.              — Он ведь никогда не выбирал меня, — говорю тихо, что сама себя едва слышу. — Ари и Ния всегда прикрывали меня, и он уводил одну из них. Я так боялась, что в очередной раз он все-таки заберет меня. Но они защищали. А когда они возвращались… — Всхлипываю, чувствую, как слезы опять катятся по щекам, а перед глазами образ Ари или Нии— измученных, избитых, покрытых синяками и ссадинами, с окровавленными запястьями. — Я старалась помочь им, чем могла. Правда. Клянусь…              — Я верю тебе, Бетти, — вкрадчиво говорит доктор Линда. — Ты все делала правильно.              — Нет, нет, — мотаю головой, — я не должна была их бросать…              — Бетти, послушай, ты никого не бросала.              Доктор Линда пристально вглядывается в мои глаза, а я вместо ее лица вижу, как оттираю кровь с запястий, бедер и лодыжек, как пытаюсь перемотать бинтами, которые он принес вместе с теплой водой и полотенцами. Он всегда хотел, чтобы мы были чистыми — ненавидел грязь.              — Вы нашли Ари и Нию? — спрашиваю, хотя и не жду, что им удалось выжить. Мой побег не мог пройти без последствий.              Неопределенно качнув головой, доктор Линда ободряюще улыбается и сжимает мои ладони. В очередной раз уходит от ответа, когда я спрашиваю про Ари и Нию. Понимаю, что не хочет расстраивать, но я должна знать правду. Должна знать, сильно ли он наказал их за мой побег. Должна знать, долго ли они мучились. Но доктор Линда ничего не говорит, только твердит, что я ни в чем не виновата. Хотя мы обе знаем, что это не так.              — Бетти, тебе нужно отдохнуть, — доктор Линда осторожно помогает подняться со стула и пересесть на кровать, — давай продолжим завтра.              — Но… — пытаюсь возразить, но она не дает мне закончить, лишь ласково проводит по волосам и повторяет:              — Продолжим завтра. У нас еще есть время, обещаю, Бетти.              Все же киваю — доктор Линда знает, как лучше, и я верю. Забрав лист с моим рассказом и ручку со стола, она выходит и плотно закрывает дверь. Сперва думаю, что зря она все забрала, ведь я могла бы продолжить, но понимаю, что не смогу без доктора Линды — слишком страшно возвращаться в тот подвал даже мысленно. Страшно и больно от того, что там остались не только Ари и Ния, но и часть моей души.              Из-за двери доносится приглушенный разговор. Не могу разобрать, что говорят, и, подкравшись к ней на цыпочках, прикладываю ухо, прислушиваясь.              — Она продолжает винить себя в том, что бросила Ари и Нию, — голос доктора Линды звучит разочарованно. И это совсем не удивляет — я действительно предала их.              — Я думал, у вас наметился прогресс, — отвечает какой-то мужчина.              — Мне так казалось. Я надеялась, что поможет, если Бетти напишет, но Вольф держал ее несколько лет. Сложно представить, что она пережила за это время. Неудивительно, что мозг изо всех сил пытается оградиться от травмы. Честно говоря, не уверена, что мне хотелось бы заставлять Бетти вспоминать правду.              — Доктор Пирс, вы же понимаете, что на суде не примут показания в таком виде. Их сочтут ненадежными в силу ее ментального состояния. Адвокат Вольфа вцепится в это и развалит дело.              — Мы можем предоставить записи интервью с ней. Черт побери, все прекрасно знают, что Вольф это сделал и Бетти — не единственная жертва. И это просто так сойдет ему с рук?              — Единственная выжившая, но сейчас у нас есть только косвенные улики против него. Он слишком скрупулезен, Бетти очень повезло. Ни на ней, ни в подвале криминалисты не смогли найти улик, связывающих их. Ее показания — наш шанс упечь его за решетку, но только если она вспомнит, как все было на самом деле.              — Это жестоко…              — Хотел бы я, чтобы был другой выход, доктор Пирс.              Я отчаянно пытаюсь понять, о чем они говорят, стараюсь уловить смысл слов, но он продолжает ускользать. Что они сказали об Ари и Нии? Они защищали меня. Они не давали ему меня забрать. Я обрабатывала их раны!              Хочу закрыть лицо ладонями, но вместо этого смотрю на то, как они дрожат. Смотрю на запястья, на свежие шрамы от пут. Вспоминаю, как заматывала такие же на запястьях Ари и Нии. Пытаюсь отыскать в памяти их лица, голоса, шептавшие, что все будет хорошо, тепло, когда прижималась к ним в попытках согреться… Пытаюсь, но вижу только себя в отражении мутного зеркала, слышу свои мысли и чувствую колючий плед и старый матрас…              Яркими вспышками перед глазами мелькают образы, звуки, запахи, ощущения: он, потный, пыхтящий, сжимающий горло, скованные руки, острая боль, если пикнешь лишний раз, и… цветущая арония .              Наконец понимаю, что за запах преследовал меня все это время. Каждый раз я вздрагивала, когда чувствовала его — это означало, что монстр вернулся.              Нет! Нет! Нет! Это неправда, это было не со мной. Медленно сползаю на пол, но не хочу оставаться одна, поэтому резко вскакиваю.              — Доктор Линда! Доктор Линда! — колочу в дверь, которая тут же распахивается, и я едва не падаю, но она подхватывает меня.              — Бетти, что такое? Ты в порядке? — взволнованно спрашивает, всматриваясь в мое лицо. — Поговори со мной, Бетти.              — Их не… было. Ари и Нии не было. Это… все вре… мя была я, да? — голос срывается, не могу сдержать слезы и содрогаюсь, хватаюсь за пиджак доктора Линды. — Я была… одна… Все время одна.              — О, Бетти, — шепчет она, прижимает меня к себе и утягивает в палату, подальше ото всех.              Не выпуская из объятий, доктор Линда усаживает меня на кровать и что-то шепчет. Я цепляюсь за нее, прижимаюсь к ней так, словно она спасательный круг, единственное, что может удержать в реальности. Боюсь провалиться в пропасть воспоминаний и утонуть в кошмарах. Безумно боюсь, что он достанет меня даже оттуда, ведь Ари и Нии больше не будет рядом. Их не существует и никогда не существовало.              — Я с тобой, ты в безопасности, Бетти, — говорит доктор Линда, и я надеюсь, что теперь она займет место Ари и Нии и сможет защитить меня.              Я открываю глаза и понимаю, что за окном уже стемнело. Лежу на кровати, бережно укрытая одеялом. Пытаюсь вспомнить, как уснула, но помню лишь крепкие объятия доктора Линды, которая сейчас дремлет в кресле рядом. Не ушла, не бросила.              А потом наваливаются и другие воспоминания. Зажмуриваюсь, но от этого только хуже — приходят еще и образы. Открываю глаза и рывком сажусь на постели. Резкое движение заставляет встрепенуться и доктора Линду.              — Бетти, как ты? — Она тут же обхватывает мою ладонь.              Пожимаю плечами, чувствуя себя полностью опустошенной. Мой мир в очередной раз рухнул, и я лишь спрашиваю:              — Теперь мы сможем его посадить?              — Сможем, но прошу, не думай сейчас об этом.              — Хочу, чтобы он сдох, — с ненавистью цежу сквозь зубы. — Он забрал у меня все. Знаете, от него пахло аронией. До встречи с ним я любила этот запах, а сейчас ненавижу его. Раньше он приносил счастливые воспоминания о детстве, а сейчас — только кошмары.              — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, Бетти.              — Когда-нибудь станет легче?              С надеждой смотрю на доктора Линду, но она медлит с ответом. Сжимает мою ладонь крепче и ободряюще, но грустно улыбается:              — Ты научишься с этим жить. А я тебе помогу, обещаю.