1.

Вздох. Первый. Второй. Третий.       — Как ты? — вопрос в пустоту. Мужчина стоит на балконе. Его лёгкие постепенно наполняются никотином, а взгляд тускнеет. — Ты слышишь меня? — голос позади становится громче: он подходит. Делает шаги к мужчине. — Тебе тяжело, я понимаю, — начинает голос, поравнявшись. Он продолжает что-то говорить, но мужчина словно в тумане. До него доносятся отдельные слова, соединив которые он всё равно не сможет уловить смысл. — Всё будет хорошо, — заканчивает голос, касаясь плеча мужчины. Хорошо… Словно мёд по душе… Всё будет хорошо…       Никому не хочется больше чем «хорошо». Кто смеет требовать больше? Кто может заявить цену выше? Никто. В каждом бьющемся сердце единственное желание — вернуться в «хорошо». Вернуться в то время, когда можно было прогуляться в парке, сходить на утренник в садик к своему ребёнку, стоять на линейке с выпускником, петь песни у костра в походе, смотреть на звёздное небо, ходить в университет и спать на лекциях, пить дешёвое кофе в дорогих кофейнях, бродить между стеллажами в магазинах и библиотеках, смотреть спектакли в театрах или фильмы в кино, гулять с собакой в шесть утра и засыпать в автобусах по дороге на работу. Хочется в прошлое. Хочется… да колется.       — Нет, — наконец говорит мужчина спустя пару минут молчания, не отрывая взгляда от горизонта. Там, вдалеке, горят дома. Он видит, как черные клубы дыма поднимаются вверх, в небо. В небо, которое всегда должно было быть синим. В небо, которое никогда не должно было пачкаться кровью, потом, дымом и слезами матерей. В чистое небо, невинное, открытое. — Всё не будет хорошо. Уже нет, — сигарета в его руках давно потухла. Хотелось ещё одну, но он скурил все. Он, кажется, себя скурил.       — Ты всё исправишь, — голос кладёт руку ему на спину. Не замечает, как мужчина слега ведёт плечом. — Всё придёт в норму. Обязательно. Ты веришь мне?       — Нет. Смотри, — указывает на тёмное пятно на горизонте. — Видишь? Горят. Дома. И, наверное, там и школа есть. Не знаю.       — Да.       — Это не вернётся в норму. Дома отстроят. Потом. Когда это закончится. Но память останется. Будут молчать, но помнить. Каждый кусок земли будет помнить это. Каждая живая душа будет вспоминать. А там. Дальше. Мёртвые люди. Их матери будут помнить, как лили слёзы по ним. Точнее, они всю оставшуюся жизнь будут лить по ним слёзы.       — Поэтому ты исправишь это. Не позволишь долго длиться кошмару. Ты слышишь? Ты сможешь.       Мужчина молчит. Внутри него что-то разбивается, летит к чертям. Он сдаётся. Или сделал это уже давно? Кто его знает, сколько он здесь уже стоит. Сколько это уже длится? Он не помнит. Он помнит только то, что был не готов к такому. Слишком рано. Неправильно. Всё неправильно.       — Если тебе сейчас плохо, то ты хороший человек, — голос продолжает говорить, не обращая внимания на явный упадок сил своего собеседника. — Люди внизу верят в тебя. Они ждут действий, ты знаешь? Каждый из них. Он борются. И от тебя они так же ждут борьбы. Зачем тебе даны руки, если ты не держишь в них меч?       — Мечи устарели.       — Когда-то они были самым страшным оружием в руках человека.       — Я боюсь, — признаётся мужчина, наконец отрывая взгляд от горизонта. Он заглядывает в глаза голосу. В глубокие, голубые, любящие. — Я устал и я бесконечно боюсь, — он не видит осуждения. Сдаётся, тянется к рукам, падает в объятия. — И я не знаю, что мне делать, — скатывается первая слеза.       Голос крепко сжимает его в своих руках, боясь уронить, если он хоть на секунду расслабиться. Гладит его по спине, пока мужчина, на которого слишком много свалилось, плачет в плечо.       И голос, будьте уверены, никогда его не отпустит. Будет стоять за его спиной, пока мужчина будет пытаться найти выход из ситуации. Пока будет появляться всё больше и больше проблем. Но голос никогда не оставит его, будет крепкой стеной за ним. И когда нужно, он обязательно будет молча стоять рядом с ним на балконе, смотря на разруху вокруг.       — Страх не подаёт совета. ***       Секунды, минуты, часы, дни и ночи. Время идёт. Оно никогда не останавливается. Оно не подвластно никому.       Оно видело всё. История человечества для времени фильм — не учебник. История человечества — игра, которую оно же и затеяло.       Время сидело на своем троне, наблюдая за бегающими людьми. Выглядело как туман, как то, чего невозможно коснуться. Неизвестное, тяжёлое, прошлое, будущее, настоящее. Оно улыбалось. Время знало, что будет дальше. Время подготовило ещё много испытаний, и ему будет интересно понаблюдать.       Небо всё ещё было грязным и серым, но синие пятна пытались пробить себе путь. Время рисовало их красками. Развлекалось.       Время знает, что это его вина, но никто и никогда этого не узнает. Особенно тот, кто стоит сейчас на площади и наконец-то видит чистый флаг. Флаг, развевающийся на ветру. Флаг, означающий победу. Тот, кто стоит за ним, улыбаясь, заранее зная, что всё так и должно быть. Те, кто стоят вокруг на площади, не отрывая взгляд от знака своей победы. Те, кто лежат сейчас в больницах, разговаривая со своими близкими, сидящими у кроватей. Те, кто впервые ведут своего ребёнка в школу. И те, кто наконец дождался выпуска из школы. Никто никогда не узнает, чья это была затея.       Небо ещё долго будет серым, но сердца их, кажется, вернулись в «хорошо».