Охота

О рождении племяшки я узнал не от сестры, да и вообще лично мне никто этого не стал бы говорить. Для более старых богов темного мира я был когда-то братом их королевы, а для молодых — всего лишь пленником, лишённым права голоса. То, что моя сестра родила, я понял очень быстро. Громкий детский плач был слышен даже в моей темнице, но увы, увидеть её мне было не суждено. Да, наверное, это и к лучшему. Не буду так сильно грустить и скучать по ней, как если бы увидел. Детский плач был слышен буквально пару минут, а потом замолк, оставив меня в полной тишине. Стало как-то даже не по себе, что-ли, появилось ощущение опустошенности и одиночества. Давно меня не трогали два этих чувства, но сейчас я чувствовал их как нельзя сильно, и, откровенно говоря, мне это вообще не нравилось. Прошло немного времени. Это я понял по тому, что охранники сменились всего три раза, но всепоглощающее чувство утраты чего-то ценного и родного, неприятно грызло всю мою сущность и душу, если та, конечно, ещё была. И вскоре мне открылась правда о том, почему я чувствую себя опустошонным досуха, и раскрылось мне это всё с приходом сестры. Как в самый обычный день последних моих пару тысяч лет жизни я мешком, полным костей и внутренностей, лежал на мозаичном полу моей магмовой темницы. Воздух, будто огромный булыжник, давил со всех сторон на всё моё тело и, мягко говоря, это было неприятное, омерзительное ощущение. Раньше было просто душно, иногда жарко, как будто прямо в пламени костра лежишь, но сейчас стало невыносимо, а ведь я сижу здесь уже пару тысяч лет. Возможно и больше но увы мне это неизвестно. Вокруг всегда светло, и потому ход времени для моих глаз не существовал. Это противное ощущение давления стало слабее после того, как открылись огромные двери моей темницы. На небольшой выступ перед мостом к моему островку ступили острые каблуки туфель и как-то повеяло холодом. До этого темная человеческая фигура лежащая на мозаике застывшей магмы, не двигалась, но стоило только открыться двери, как четкий контур размялся и фигура приняла сидячее положение. — Я знаю что ты меня слышишь и видишь, брат…- девушка, королева подземного мира и жена лорда Мектлана, леди Микте, ступила на тонкий мостик, разделявший её с братом. Фигура вздрогнула, и темница наполнилась громким, отдающиеся эхом смехом психопата. Девушка, услышав смех брата спустя много лет, даже остановилась посреди мостика, а стражники темницы стали белее снега. Впервые они слышат смех самого жнеца. — Может, я тебя и вижу, и слышу, но не чувствую в тебе ничего, да и… к тебе тоже. Что Вам нужно, госпожа? — девушка, собиравшаяся ответить на колкости Рыков, щикнула от неприятного звука железных цепей, которые начали двигаться вслед за руками, ногами и вообще всем телом того, кого они сдерживали. Парень парил над землёй, а вокруг него была как будто очень мелкая черный пыль, похожая на пепел. Медленно встав и опустившись на землю ногами, улыбнулся ехидно, как раньше. — Ты пришла не просто так… — улыбка пропала, и вместо этого он сжал губы, чуть приподнимая одну бровь. Девушке, отвыкшей от жёсткого взгляда брата, стало очень некомфортно стоять перед тем, кого сама же сюда посадила, как пса на цепь. Для неё он когда-то давно был единственным близким существом на свете, а потом стал жалким защитником мира людей. Для её любимого мужа он всегда был не больше чем эксклюзивной игрушкой, которую мечтал получить каждый, но мог только кто-то один. О том, что под покровом тьмы в темницу изредка приходил бог войны и здешний лорд, знали лишь сам Мектлан и, конечно же, заключённый. То, что себе лорд позволял вытворять с братом жены, было низко и скорее из жажды сломать своего главного противника, ведь если бы не цепи, блокирующие все магические силы парня, то бог войны бы уже давно поплатился своими природными гордостями. От одних воспоминаний о таких визитах заключённому становилось плохо, он впадал в состояние, напоминающее депрессию. Лежал днями напролет, игнорировал всех и вся, не ел то месиво из грязи и отходов, что ему давали в качестве еды. И с каждым таким приходом цепей становилось только больше, всё они были разными, но вместе весило невероятно много. Если бы магия жнеца не умела эволюционировать, то он бы давно умер под этой тяжестью, но его силы только росли. Брат смотрел на шею сестры, смотреть ей прямо в глаза было невыносимо больно во всех смыслах, от знания, что муж ей изменяет, от знания того, что она его сюда посадила и в конце концов от знания того, что сестра родила, а малышки нету больше в этом мире. Тишину прервали стражи, наконец-то удосужившиеся закрыть тяжёлые двери темницы. Стоило закрыться дверному замку, как девушка упала перед братом на колени, хватаясь костлявыми руками за его оборванные остатки былой роскошной одежды. — Что ты хочешь за то, чтобы хранить мою дочь? Я дам тебе всё, что угодно, чтобы она не погибла слишком рано, — девушка стоял на коленях, запрокинув голову, и смотрела прямо в глаза брата. Она видела его душевные муки, но просьба была насквозь пропитана искренней мольбой о помощи. — Что я хочу?.. Странный вопрос. Ты же знаешь, что я хочу лишь свободы, но ты мне её не дашь. Значит, я не могу тебе помочь, — холодно, будто отрезав, вымолвил жнец, но уже через секунду гляделок цокнуд языком. — Поклянись кровью, что будешь раз в год, в её день рождения, принимать облик простой смертной женщины-служанки, будешь ухаживать за ней и петь ту колыбельную, которую я сочинил для тебя. Это моя единственная просьба, сестра, — девушка, до этого прятавшая слёзы, непонятно посмотрела на брата. Если бы она только читала семейный фолиант, то знала бы, что жнецу нужен след до кого-то, чтобы за ним наблюдать, и потому он выдвинул именно такие условия. В тот день богиня ушла из темницы брата с лёгким сердцем и спокойной душой, а вот жнец с того дня начал каждый божий день наблюдать за любимой племяшкой. Та росла очень быстро в окружении любящего отца, мачехи и трёх тупоголовых братьев. Умная, хоть и местами слишком свободолюбивая и не собранная девушка, она была чертовски похожа на мать, настоящую мать в её возрасте. Утром одного не особо отличающегося от предыдущих дня что-то начало происходить, и это что-то было явно не очень хорошим. За дверью темницы часто были слышны громкие шаги и шепот нескольких голосов. Все темные боги сильно суетились, и почему-то это пугало жнеца, и не зря. После нескольких дней подобных шушуканий, шума и даже пары гостей в виде мелких богов, я узнал всё… На племянницу началась самая настоящая охота. Держись, малышка. Многие боги сильнее тебя…