Я маг. Я сильный маг.

"Я - маг. Я - сильный маг. Я - отдаю часть силы миру, принимая в себя его слезы, боль и миазмы. Это ломает тело. Такова воля магов. Такова их доля. Такова суровая реальность любого волшебства. И я не плачу. Правда не плачу" Зажигание свечи отрывает волос. Включенный щелчком пальцев свет добавляет синяк на тело. Загоревшиеся мокрые поленья оставят длинную кровавую полосу на спине. Пожар, в котором сгорит чужая армия - будет ломать руки и выворачивать кости. Магия всегда берет плату. За каждое вмешательство в природу - маг будет платить. Такова воля древних богов, кто творил мир и зажигал звёзды. Лина была сильным магом, проданным семьёй на обучение государству. Ненужный и неудобный внебрачный ребенок главы семейства Севералей и красивой, но довольно глупой дочкой мелкого землевладельца. И, как только официальная жена разродилась "нужной" дочерью - Лину в возрасте семи лет продали в школу волшебства. На том ее детство закончилось, ведь чтобы пережить боль от колдовства - надо быть к ней готовым. И все пережитые пытки в этом заведении назывались очень просто - это обучение. Это подготовка. Необходимый этап. Отбор достойных. Так надо. Терпи. Сколько же бесчувственных слов слышала Лина, шепча их горечь собственным голосом. Проговаривая их, пока они не станут мантрами. Не ломаются лишь единицы. И Лина до сих пор не уверена, что она в их числе. Нельзя быть спокойным, пока тебе ломают пальцы. Нельзя не захлёбываться слезами, пока очередное разгоряченное клеймо прикасается к твоей спине. Нельзя не молить об остановке, когда в очередной раз кто-то вспарывает тебе кожу на руке. Нельзя не ненавидеть всех вокруг. Нельзя не ненавидеть невидимых богов. Нельзя не ненавидеть себя и свою семью. Однако видя бесчувственные глаза очередного сдавшегося ребенка, которого без какой-либо нежности выносят за дверь, откуда не возвращаются, Лина шептала какие-то забытые молитвы детским ломаным языком, прижимая к себе исковерканную учителями конечность. У волшебства есть удивительная жестокость - природа бережно хранит тела собственных мученников, поэтому любые раны и болезни зарастают новой мягкой плотью буквально за пару часов. И Лина долгие бессонные ночи в детстве проводила за тем, что выла в кровати от ощущения вправляющихся костей. Цеплялась зубами за наволочку, когда с щелчком вставали пальцы на место, когда зарастали трещины в костях, когда плоть закрывала сочащиеся порезы. Лина так много плакала и молила, что в какой-то момент начала понимать, что ей не больно. Что сломанный палец за дождь над сухим полем - это не больно. Что реставрация древнего скрижаля важнее, чем кровоточащие порезы под плотной мантией. Лина так много плакала, что теперь это кажется дикостью. Ведь ее бесполезное тело никак не может быть важнее чем то, что она делает. Трещина в бедре зарастёт, зато спасённая жизнь погибающего от болезни ребенка останется. Вывернутая стопа встанет на место, но зато на полях будет новый сорт пшеницы, более морозостойкий. Лина ничем не жертвует, лишь отдает во имя великого мира и спокойствия. Так ей нравилось думать. Однако что-то ломалось в груди с каждым новым поворотом ключа, заводящего ее холодное к боли и эмоциям сердце. Что-то хрестело до остроты, когда она раз в год на государственных балах, которые охраняла, видела свою сестру в отцовских объятиях. Что-то кололо под ребрами, когда она проезжала мимо очередной счастливой свадьбы. Что-то неизменно ныло и выло, когда, по старой привычке, Лина бездумно закусывал край наволочки, в ожидании момента, когда ее тело начнет исцеляться. *** С руки капало, жадно впитываясь во влажную почву. "Красивый будет цветок" - отдаленно подумала Лина, вспоминая сказки деревенских, что самые красивые цветы вырастают из крови волшебников и их костях. Рука была сломана в двух местах. Если верить ощущениям - в одном из них случился открытый перелом, из-за чего насквозь промок рукав мантии вместе с облегающим исподним. Рану от колдовства колдовством залечить можно, конечно, но это означало, что боль уйдет лечившему или просто на другую руку, например. Поэтому Лина недовольно поморщилась, представляя очередные пару часов "отличных" впечатлений. Проблема была в другом. Проблема была в людях перед ней. Лину предало государство. Союзник. Коллега. Простой прохожий. Кто и зачем - уже не важно. Важно что отряд бойцов перед ней и ничего хорошего это не означает. Она потопила три вражеских кораблях, что забрало у нее всю ману. Чтобы минимизировать травмы - она вызвала шторм, а не ломала корабли силой напрямую - за такое могло бы и обе ноги выломать впридачу. Кто-то слил ее позицию. Кто-то отдал ее в чужие руки, прекрасно зная, как она будет беззащитна после колдовства. Лина хрипло засмеялась, прижимая руку ближе к телу. Враг напротив нее сказал что-то неразборчивое, делая шаг вперёд. Лина вздохнула яркий морской воздух. Здесь, на обрыве, откуда она управляла стихией, сумасшедше пахло жизнью и волшебством. Именно отсюда она управляла водным массивом. Магией пропахло все. Соленый ветер шептал остатки заклинаний, крики чаек и шум прибоя складывались в причудливые слова заклинания, свет восходящего солнца слепил от водной глади. Пахло солью. Пахло кровью. Пахло морем. Лина сделала шаг назад, прекрасно понимая, что с ней будет в стране врага. Она читала записки, она видела отчёты. Сломанные и изувеченные тела в коробах. Безмолвные лица в криках боли. И это при учете, что их сложнее всего пытать. Нельзя бояться боли, если ты ее давный друг. Если боль с тобой настолько на "ты", что ты сам знаешь когда и как она к тебе придет. Лина вздохнула ещё раз. Вражеский солдат, поняв ее задумку, что-то резко крикнул и дернулся в ее сторону, но удача, если ее можно здесь призвать, была на стороне волшебницы. Не было последних мгновений жизни перед глазами. Вода приняла изувеченную душу буквально за секунду. Даже ощущение полета не помогало раскрыть отрезанные крылья. Сорвавшись с обрыва, Лина летела вниз, думая только о том, что ее тайное желание так и не свершилось исполнить. *** Проснулась девушка в теплой кровати. Рука уже зажила, одежда заменена на сухую. На табуретке у кровати сидел мужчина, что-то читающий в документах в своей руке. Он был задумчив, немного сдвинув брови к переносице. - Какие планы? - хриплый голос и сухой язык слушались плохо, но не узнать одного из адмиралов вражеской армии она не могла. Фотографиями важных личностей оппозиции был обвешан весь штаб. "Убить любой ценой" - даже если эта цена станет жизнью. - Ты правда думала, что уйдешь так легко? - Андрэ Миро отложил документы вбок и внимательно посмотрел в глаза волшебнице. - Сдаваться сразу было бы скучно, - Лина пожала плечами и осмотрелась. Комната как комната. Отапливается артефактом, с удивлением подметила она про себя, ощущая в аромате тепла волшебно-механические ноты. - И что дальше? Андре продолжал смотреть на нее. Во взгляде было только холодное безразличие и некое превосходство. Не сильно спеша, он встал с табуретки, подошёл ближе к кровати и, наклонившись к лицу Лины, произнес. - Зависит от твоего ответа. - И что же вы хотите услышать? Лина не боялась умереть. Променять одну боль на другую не страшно, если ты помнишь, что однажды она закончится. А вот сдохнуть как свинья рылом в грязи - это было по крайней мере унизительно. Поэтому хотя бы за гордую смерть можно было побороться. - Читай. - Андре кинул на колени Лины небольшую бумажку. Взяв ее в руки, Лины тихо хмыкнула, прикусив нижнюю губу. Она знает почерк. Узнает его из тысячи. Уверенный наклон влево, немного скачащие по высоте буквы и яркая немногословность - почерк ее прямого руководителя, который часто оставлял ей задачи через письма. И в письме была ее позиция для задачи по потоплению кораблей. Лина знала, что в ту ночь работала не одна над этой задачей, но понятия не имела, продали только ее или всех, кто был причастен к этой задаче. Отбросив бумагу на табуретку, где сидел до этого Андре, Лина нашла его взгляд своим и мило улыбнулась. У нее не было идей, что надо делать в такой ситуации. Андре очевидно нужен был ответ предаст ли она в ответ свое начальство, государство и свою жизнь. Он ждал ответа, станет ли она пешкой в чужих руках. Ответ "нет", очевидно, приводит лишь к одному исходу - к коробу. В короб Лине, не смотря на всю смелость, не очень хотелось. Андре молча ждал. Он был крупнее чем она, но страха девушка не испытывала. Когда ежедневно борешься с миром, один человек не вводит тебя в ужас. Перестав улыбаться Лина перевела глаза на единственное окно в комнате. Был яркий день. Полоска света с теплом лежала на дощатом полу. Медленно плыли пылинки сквозь яркий луч. Был отличный день для того чтобы предать родину. Но у умереть в такой день тоже было бы славно. Чтобы лучи прошли через проломанную грудину, отразившись в ярких рубинах собственной крови. - Вы хотите услугу или знания? - Лина закрыла глаза, готовая к любому ответу. Лопатки касались мягкой подушки, руки безвольно лежали на одеяле. В расслаблении всего тела было что-то медитативное. Она не чувствовала от Андре и толики агрессии. В принципе он воспринимался ею сейчас как удивительно бесполезный манекен. Если в таком поведении была задача расслабить ее или наоборот напрячь, то это не вызвало и толики реакции. Сегодняшнее предательство было не больнее предательства отца. Сломанные руки были не больнее обучения. И слова, что он скажет, будут не больнее всех тех, что она слышала до этого. - Я хочу, чтобы ты рожала от наших магов. Лина поперхнулась воздухом и широко распахнула глаза, резко принимаясь в ровно сидячее положение на кровати. - Магически одаренные дети - единственное, что стране от тебя надо. Чем больше, тем лучше. Минимум пять. Пока сможешь рожать. Не веря в услышанное, девушка внимательно смотрела прямо в лицо Андре, хватая воздух как рыба на суше. - Если я скажу "нет"? - Мы пустим тебя по кругу, вырежем на плоти анитимагические руны и будем следить, чтобы ты не наложила на себя руки, пока вынашиваешь дитя. - А если соглашусь? - То позволим тебе выбрать понравившегося мага и стать его второй женой. Лина с каким-то глубоким исступлением следила за каждой чертой лица Андре, пытаясь найти момент, когда он рассмеется, скажет что-то типо "шучу, просто будем пытать тебя и убьем", и она рассмеятся в ответ и согласится на этот шикарный план собственного будещего. Но быть свиноматкой для незнакомых мужчин, отдавая своих детей на убой чужому государству - вообще не то, что входило в ее планы. Уж лучше сдохнуть. Тихо пошевелив пальцами под одеялом, она попыталась призвать слабые силы на то, чтобы наложить на Андре усыпляющее заклинание, но в тот же момент воздух во рту раскалился, обжигая слизистую. - Комната в рунах от волшебства, не советую что-то делать, магичка. - Андре спокойно наблюдал за тем, как Лина в ужасе пытается дышать. Трахея и щеки горели огнем, каждый вдох отдавался безумной болью. Словно пластами кожа сходила изнутри прямо в глотку. Плавилась горячей медью сразу в грудь. Дождавшись окончания приступа, Андре оттолкнулся от стены, у которой стоял, подошёл к девушке ближе и, внимательно наблюдая за ее лицом, произнес. - Тебе же лучше согласиться и жить в мираже без боли. - Я лучше сдохну, - зло прошептала Лина, резко бросившись на Андре. Одеяло запуталось в ногах, из-за чего удержать равновесие она не смогла, но столкнувшись с мужчиной, попыталась повалить того на пол. Андре прошептал что-то из разряда "зря", после чего тело девушки прожгли изнутри разряды тока, пробираясь через стопы до самых глазниц. Закричав в боли, она попыталась отстраниться, но все ещё мешающее одеяло лишь больше запутало ноги, от чего без мнимой поддержки Андре она с силой повалилась на деревянный пол, ударившись плечом. Содрогаясь от проходящей боли, она с ненавистью посмотрела на мужчину, который вновь вернулся к стене и оттуда со скучающим видом наблюдал за ее болью. - Это итоговый ответ? Если да, то сегодня же жди гостей в этой комнате. - Он пожал плечами и потянулся к пиджаку, все это время висящем у мало приметной вешалке у двери. - Нет, - прошептала Лина. - Я за второй вариант. И я уже выбрала, кто будет меня насиловать. Мужчина приподнял одну бровь, ожидая продолжения. - Еби, адмирал. Если не зассышь. Андре рассмеялся удивительно зло. - С чего ты, ведьма, решила что я маг? Я к тебе не притронусь. Будешь выбирать из волшебников. - То есть ты даже не знаешь, что волшебник или придуриваешься? - Лина сплюнула на пол кровь от прокушенной губы и привстала на саднящем локте. - От тебя фонит землёй и огнем так, что половина наших обзавидуется. Или же я недостаточно сильная, для такого как ты? Лина язвила каждой фразой. Едко выплевывала слова максимально уничижительно. Как будто она что-то ещё сейчас могла себе позволить. Андре не ответил. Молча вышел за дверь. Пиджак остался висеть на вешалке у двери. Лина бессильно опустилась обратно на пол, поджимая к себе ноги. Как бы там не было, а ситуация мерзкая. Лучше бы убили или пытали. Может сейчас откусить себе язык? Либо попытаться сбежать другим способом. Вот только как именно - идей пока не было.