Цена цветка.

Ночь хэллоуина подкралась неслышно, как тень вороньего крыла, скользнувшего по луне. Туман, призрачной рекой, разливался по долине, стирая очертания древнего леса и подкрадывался к гранитным ступеньям поместья Грéйвол. Дом, укрытый от мирской суеты и позабытый временем, стоял здесь столько, сколько помнили лишь камни. Городские фонари, один за другим, угасали, погружая мир в безмолвное ожидание. Казалось, что мир затаив дыхание, ждал полуночи, когда древние часы пробьют свой зловещий час, откроют тонкую завесу между мирами, сквозь которую могли заглянуть лишь те, кто умел видеть. Пик вернулся туда, движимый причиной, которую сам тщетно пытался выразить словами:дело о наследстве, о пыльных документах, о последней воле покойного дяди. Но истинная причина таилась глубже. Потому что хитрое сердце, питало робкую надежду. Надежду на то, что память не обманула, и та тень, что жила в его детских воспоминаниях, до сих пор блуждает по коридорам знакомого дома. Дом стоял неподвижно, словно время обходило его стороной. Тяжёлый и величественный, с башенками, промёрзшими насквозь от вечных ветров, и витражами, запылившимися от прожитых лет. Дикая клумба, раскинувшаяся у подножия, хранила в памяти Пика одно сокровенное воспоминание: чёрную розу. Черная, как сама ночь, она словно собрала в своих бархатных лепестках весь былой страх и все туманные обещания, некогда шепотом произнесённые на этом пороге. Едва Пик успел ступить на покрытую листьями дорожку, как туман, словно повинуясь незримому жесту, отступил, и из-за мрачной мраморной колонны, возник силуэт. Он двигался с грацией призрака, и в каждом его шаге чувствовалась невесомость. В лунном свете лицо казалось неправдоподно бледным, и лишь глаза - словно два ярких изумруда - горели неземным огнём, а светло-зелёные кудри лишь подчёркивали их. На его губах играла знакомая, дразнящая улыбка, которую Пик узнал бы из тысячи. Это был Вару. В:Ты наконец-то вернулся. Голос Вару прозвучал призрачным эхом из глубин забытья. Он сделал шаг вперед, и воздух наполнился густым, неожиданным ароматом роз, словно сад расцвел прямо здесь, в комнате. В груди у Пика что-то болезненно сжалось - то ли от сладостного предчувствия, то ли от леденящего ужаса, он ещё не успел разобрать. Пик застыл словно поражённый разрядом молнии, не в силах издать ни звука. Слова комом застряли в горле. Перед ним стоял Вару - призрак из прошлого, воплощение детских страхов и несбывшихся надежд. Призрачный, словно был создан из лунного света и ночной мглы. Сердце бешенно колотилось в груди, отбивая безумный ритм страха и болезненной,давно забытой им нежности. П:Вару... Прошептал Пик, усомнившись в реальности происходящего. Имя сорвалось с губ тихой молитвой. Уголки губ Вару дрогнули в едва заметной усмешке, и эта улыбка пронзила Пика насквозь, впечатав в память времена, когда их ребячьи забавы переплетались с опасными тайнами, а звонкий смех разносился призрачным эхом в пустынных залах старинного поместья. Вару приблизился, и Пик ощутил могильный холод, исходящий от него. В:Неужели ты думал, что я исчез? Что сможешь просто вычеркнуть меня из своей памяти? Голос Вару был обманчиво мягким, но в нём сквозила стальная угроза. Он протянул руку, как лунный свет, упавший на снег. Пик невольно отпрянул, но неутолимое любопытство и странное, магнетическое притяжение оказались сильнее любого страха. Он несмело протянул руку в ответ, и их пальцы соприкоснулись. В тот же миг его окатила ледяная волна, от которой перехватило дыхание. В изумрудных глазах заплясали безумные огоньки, в которых читалось нечто манящее и пугающее одновременно. В:Я ждал тебя, Пик. Прошептал Вару, и его дыхание коснулось щеки Пика, обдавая ледяным ароматом роз и тлена. В:Я знал, что ты вернёшься... за мной. В груди Пика разливался странный жар, проникая глубже в кровь, пробуждая что-то древнее, настойчивое. Сердце откликалось на шёпот ветвей, на шелест листьев, на скрипучее эхо старинных часов - казалось, оно слышит собственное имя. За спиной, в темноте за домом, задрожали ставни, и в этот миг торжественный звон курантов возвестил о приближении полуночи. П:Что тебе нужно? Голос Пика дрожал, как тончайшая паутина, но в этой хрупкости звучала стальная решимость. Вару улыбнулся, и в этой улыбке таилось одновременно обещание и безмолвный приговор. В его руке будто из самой тьмы, расцвела роза - не просто цветок, а воплощённая как ночное небо. Бархат, её лепестков мерцал отблесками бездны, а сердцевина манила чёрной пустотой, жадно поглащающей свет. Казалось, каждая капля ночи оседала на этих лепестках, превращаясь в драгоценные жемчужины. В:Я не пришёл чтобы требовать. Прошептал он, его голос был подобен дуновению ветра. В:Я пришёл просить... или отплатить. Всё зависит от того, кем ты хочешь меня видеть: призраком из прошлого или человеком, живущий настоящим. П:Ты можешь стать... ? Пик замялся, не решаясь договорить. Вару подался вперёд, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними, так что дыхание их сплелось в едином порыве: терпкий аромат роз, влажная прохлада земли и ледяное прикосновение надвигающейся зимы. В глубине его глаз мелькнул отблеск давно угасшей искры. В:Свободным. Но свобода - дорогая и редкая плата. Подписана кровью. Запечатлена в памяти. И скреплена тем, кто носит розу под сердцем. Пик видел, как дрожит в ладони Вару чёрная роза. Внутри него откликнулось что-то древнее, не голос рассудка, а смутная, почти детская вера: в возможность вернуть память, выкупить почти утраченное тепло из небытия. В этот момент он осознал истинную причину своего возвращения: не за пыльными бумагами, не за старыми ключами от забытых комнат, а за тем сокровищем, что бережно хранил в потаённом уголке своего сердца, несмотря ни на что. Пик опустился на колени у самого края заброшенной клумбы. Он насщупь отыскивал среди листьев знакомый стебель - корону чёрной розы, что некогда гордо возвышалась у стены дома, словно тяжёлое, молчаливое напоминание. Он сорвал её. Роза в его руке ощущалась холодной, надменной. В тот же миг дом вокруг содрогнулся в тихом вздохе - стеклянные витражи задрожали, и где-то в глубине коридоров раздался звук звенящих цепей. П:Это для тебя. Прошептал Пик, протягивая руку. Вару принял цветок. Его изумрудные глаза потемнели, и в глубине зрачков отразился целый мир: мерцающие звёзды над свежими могилами, тепло маленьких ладоней и ту невыразимую тайну, что сплетало их судьбы в единое целое. Когда шелковистый лепесток коснулся губ Вару, на его лице расцвела улыбка - робкая, как первый луч солнца, сквозь пелену вечной ночи он впервые узрел смысл. В:Теперь выбор за тобой, Пик. Отдать розу - значит отдать часть себя, и даровать мне жизнь. Или стереть меня навеки - значит удержаться в мире плоти, сохранить свою целостность. Что для тебя дороже? Пик вдруг вспомнил детский звонкий смех Вару, его ладонь, уверенно ведущая по заповедным тропам, клятвы, шёпотом сорвавшиеся с губ под навесом древнего дуба. Вспомнились и пустые ночи, когда тени крадутся по дому, а после - терпкая, обжигающая настольгия, словно шрам от давней раны. Он знал: свобода Вару - это одновременно и его личная потеря. Но любить - разве не значит жертвовать собой ради счастья другого? П:Мой выбор сделан, раз эта роза в твоих руках. Он бережно прижал ладонь к груди, ощущая как под кожей разливается леденящий холод, заполняя то место, где прежде пылало тепло. С каждой ускользающей мыслью, исчезало и прошлое: сначало - дразнящий аромат бабушкиных пирогов, затем - чарующие звуки отцовской скрипки, потом - размытые очертания лиц, забытые имена. Острая боль пронзила его насквозь, но на губах играла слабая улыбка. Потому что в эту самую минуту на щеках Вару виднелся робкий румянец - слабый отблеск жизни, но такой настоящий. Когда Пик отпустил последние нити воспоминаний, черная роза взорвалась вспышкой тьмы, рассыпаясь пеплом, подхваченным ледяным ветром. Вару глубоко вздохнул, и в его взгляде отразилось странное, почти детское изумление перед миром. Он коснулся щеки Пика теплой ладонью - но та уже не была плотью, а казалась морозно-прозрачной. В:Спасибо. Прошептал он, и в этом "спасибо" звучали благословение и прощение. Часы пробили полночь. Завеса между мирами дрогнула, словно от глубокого вздоха, и развернулась - не как дверь, а как шелковая ткань, отодвинутая порывом ветра. Вару шагнул вперед - в саму полноту жизни - и тело его наполнилось звуками и красками. Обернувшись, он бросил последний взгляд, в котором застыли бесконечная любовь и такая же безмолвная утрата. Пик застыл на пороге поместья, его фигура словно выцвела, а губы сжались в тонкую, почти невидимую линию. Память покинула его, стерла имя матери, запах первого дождя, тепло родного дома. Но в груди мерцал уголек - не живой пульс, а память о том, ради кого он отдал свою жизнь. Там, где черная роза рассыпалась прахом, у самых его ног пробился слабый росток - крохотный, темный бутон, таящий в себе надежду на возрождение. Вару отвернулся, растворяясь в бархатной ночи, в манящем свете фонарей и беззаботному веселью людской толпы, где его смех звучал искренне, а рука вновь обрела плоть и тепло. Позади осталась лишь играющая с тенями тишина да еле слышный шепот, словно эхо угасшей клятвы: «Черная роза - для тебя. И цена, что заплачена за любовь».