В школьном туалете

***      Дребезжание. Мобильный телефон игриво вибрировал на сероватой плитке, взывая поднять трубку. Пиликанье рубило топорами по ушам. По восприятию мира. — Хватит, — всхлип. — Хватит. Телефон продолжал. — Прекрати! Пронзительный крик разрезал воздух. Не жалея ни силы, ни устройства, девчонка замахнулась, выплеснув всю боль неизбежности на невинном телефончике. Удар. Мобильник злостно столкнулся со стеной, раскрошившись. Кусочки стекла пылью посыпались на пол. «Разве ты не ждёшь прилёта папочки?» От одной только мысли задрожали руки. Пальцы похолодели, будто сосульки в зимнюю пору. Чёлка спадала на покрасневшие глаза. Её кончики намокли от слёз.       Девочка сидела на грязном полу в кабинке школьного туалета, прижав колени к груди. Дверца пошатывалась от проникновения порывов воздуха в помещение через открытое окно. Всхлип. Слёзы всё капали на синяки на коленях, которые она так тщетно скрывала, натягивая чулки как можно дальше. Всхлип. «Ты правда так не хочешь моего возвращения?» Школьница лишь сильнее напряглась, обхватив тонкими руками раскосо поставленные ноги. Всхлип. «Ты стала такой грубой, Зетсубо. Ну ничего, по прилёту я накажу тебя. Надо же кому-то вправить тебе мозги. Мать ничего не может сделать, от неё многого и не ожидалось. Моё ты разочарование». Моё ты разочарование. Звучит как ласковое оскорбление. Забавно, насколько сильно собственные мысли и воспоминания могут довести до дрожи. Как умело они это делают. Всхлип. ***      Школа почти полностью опустела, оставив учителей скитаться по пустынным коридорам. Немногие ребята остались после занятий побеседовать, посетить различные клубы, хотя и их время вышло. … — Эй, — высокий парень появился в дверном проёме учебного кабинета. — Нозому, ты идёшь? Растерянно оглянувшись, тот смущённо отозвался: — О, подожди меня на улице, — неловкая улыбка на мгновение появилась на лице Нозому, но тут же испарилась, будто лужа в зной. — Хотя знаешь, семпай, иди без меня. Озадаченно уставившись на серьёзного приятеля, парниша по просьбе неспешно покинул его поле зрения. И вот ты один. ***      Зетсубо еле слышно похныкивала, забившишь беззащитной больной мышкой в угол кабинки. Эхом в голове отдавалась каждая слеза, рассыпающаяся на тысячи кристалликов. Или не слёзы это? И не в голове вовсе.       По коридору уверенно и тяжело шагал человек в кожаных туфлях, направляясь в сторону туалетов. Угрюмо нависающая пелена серых облаков расступилась, освобождая место солнечным лучам. Один из них проскользнул в маленькое окошко, опустившись на неброские, кривые патлы волос. Глаза блестели, будто стеклянные, из-за приподнятой головы. Девочка насторожилась. «Да ладно, всё нормально. Если тихо сидеть никто и не услышит». Получится ли? Шаг. Зетсубо задержала дыхание, прикрыв рот маленькой ручкой. Другой. Проскользив ногами, она поджала их под себя. Туфли шаркнули по плитке. Вздох. Третий, четвёртый, пятый. Шаги затихли. Пронесло? Шестой шаг пришёлся на порог мужского туалета. Всё. Зетсубо чуть ли не беззвучно выдохнула, расслабив руки. Но по неосторожности локоть врезался в стенку кабинки. БАХ! Раздался сильный стук. Глаза девчонки округлились, в коридор вылетел истерический всхлип. «Ну вот. Теперь меня найдут, отведут к психологу или начнут сами допрашивать. Потом позвонят домой и…» В страхе, она зажмурила глаза и уткнулась красным носом в колени. Снова шаги. Шаг, шаг, шаг. Ещё один. Отчётливый последний шаг ступил на территорию помещения рядом — женского туалета. — Эй, я, может, не должен так в наглую вламываться, но мне показалось, что кому-то здесь нужна помощь, — Нозому просунул голову в узкую щёлочку двери, приоткрыв её, — Никто не ушибся? — Всё хорошо. Я уронила телефон. Уходи. Так старалась скрыться, что отозвалась на слащавый голос мальчишки. Так держать. — Зетсубо? Это ты? — Я же сказала, уходи, Нозому. Пожалуйста, — сколько бы девочка не старалась, голос предательски дрогнул, как если бы его ударили током. — Ты плачешь? Поражение. И полушёпот не скрыл этого. Нозому аккуратно прошёл в тамбур, улавливая каждый жалостливый звук. Далее его встретила приоткрытая дверца и безнадёжно убитый смартфон. Лучи дневного солнца беззаботно пускали блики на стекло, не зная о происходящем. — Ты тут? — школьник открыл дверцу слегка шире, прищурился и аккуратно заглянул в кабинку. Мало ли что там эти девчонки делают. — Могу я… Глаза уловили заплаканную девочку. Нозому ещё немного постоял над изголовьем, тупо уставившись на такую картину, после чего присел на корточки. — Зетсубо. От стыда ли, от недостатка сил, но та не издала ни звука, не взглянула. — Что произошло? Мы почти лучшие друзья, и я уверен, ты можешь мне доверять. Слегка повернув голову, периферическим зрением девушка уловила взволнованный взгляд. Точно ли можно? ***      Пролетело две минуты. Воцарилось гробовое молчание. У Нозому затекли ноги и он присел рядом с Зетсубо, оперевшись на стенку. — Я не хочу домой. «Разочарование». — Домой? Почему? К горлу подкатил ком. Внезапный приступ злости охватил разум. Почему? Как почему? Конечно, друг не знал про каждодневные пытки, но эй.       Собравши эмоции в кулак, Зетсубо выпалила: — Мой отец вернулся из дальней командировки, я очень не хочу его видеть. Просто он… Нозому сидел и с внимательным лицом вникал в историю из шести пар слов. Было ясно, что у них в семье происходит что-то нехорошее. Эти синяки… — Он…он., — как мантру судорожно повторяла слово. — Эй-эй, Зетсубо, ну. Тише. Думаю, я понял, в чём дело. Нозому обхватил школьницу в крепкие объятия. Её голова уткнулась в шею, колени еле касались чужих, нейлоновые чулки с шорохом тёрлись о брюки. Всё застыло ради этого момента. — Он, м-м, кхм, — парень демонстративно кашлянул в знак того, что ему неловко. — Твой отец бьёт тебя? Ком душил, а пелена слёз снова застилала глаза. В этом мире вечны только смерть и шмыганье носом. — Меня и маму. — Вы не пробовали обратиться в полицию? Уверен, они бы помогли. Воротник мужской рубашки стал мокрым. Ответа, как и ожидалось, не последовало. Нозому прижал дрожащее тело к себе ещё сильней. — Мама, — пауза. — Мама работает с утра до ночи, очень уставшая приходит домой, ей как будто всё равно на это. А я… — Хочешь, ты можешь переехать ко мне? Я живу один, да и родители точно будут не против! Они поймут. Может, и научишь меня съедобно готовить, хе-хе, — с горящими глазами предложил парень. — Твой отец не узнает, где ты.       На самом деле, ты уже очень давно нравишься мне, Зетсубо. Я могу стать твоей надеждой. Прошу, скажи, это взаимно? Угасающая скромность в голосе. Мольба в глазах. «Скажи да». Мама учила не врать. «В его обиде будешь виновна только ты». Нашёл время признаться. Зетсубо дёргано отстранилась, пронзительно взглянула в тёмные глаза друга. Друга? — М-мне пора. Она вскочила, одёрнув юбку. «Но не ты ли только что готова была умереть, лишь бы не идти домой?» — Зетсубо, подожди! Нозому схватил её запястье, которое тут же вырвалось, как пугливый щенок. — Отстань, это не взаимно. В голосе проступило раздражение. Оба застыли. В глазах потемнело. Чувства гасили слова как дождь, тушащий последнюю искру пожарища. Девчонка поспешила удалиться, хрустя стеклом под ногами. Волосы непослушно раскидались по плечам. Звук отдаляющихся взволнованных шагов. Тишина. ***      За окном нежно пела счастливая птичка. «Жизнь прекрасна, так прекрасна! О, Нозому, пой же со мной, пой!» Солнце танцевало, даря миру уверенность в завтрашнем дне. Кажется, будто природа была против чувств. Весь мир был против. Каких чувств? Парень опустошён. Жизнь решилась в школьном туалете.