О потере.

Кавалерия остановилась в отведенной отряду гостинице, и даже лошадям, уставшим после долгого морозного пути из Снежной, выделили конюшню на холмах близ города. Капитано, как и подобает приехавшему в Фонтейн гостю, прогуливался по его изящным улицам, сложив руки за массивной спиной. Он не обращал внимания на изумленные взгляды прохожих, бросаемые ему вслед. Как будто его когда-то это беспокоило. Вишневое зарево медленно опускалось на город, напоминая Капитано о том, что их отряд знатно припозднился и явно отстает от установленного срока. Шаг за шагом он обходил Фонтейнские улочки, уже планируя возвращаться обратно, дабы обсудить с кавалерией их последующий путь, сбившийся от плана. Однако взору его предстала удручающая, но по-своему нежная картина. Девушка, сидевшая за прилавочком со свежими пышными цветами, окруженная их сладким благоуханием, была похожа на цветущую лилию: пепельные волосы, собранные в длинную косу, струились по ее плечам, а глаза, миндалевидные, с янтарным проблеском в них, отражали свет садящегося за горизонт солнца. Она протягивает прохожему аккуратно собранный букет цветов, завязанный голубой лентой, взамен получая мешочек моры, со звоном падающий ей в ладонь. Девушка добродушно улыбается уходящему вслед мужчине, убирая полученные деньги под прилавок. Капитано вздыхает. Полный прилавок цветов, прекрасных и манящих своими ароматами, но покупателей почти нет. Что-то защемило глубоко в груди. Он широкими шагами прошел к прилавку, нависнув над девушкой. Та сразу заметила мужчину, сцепляя пальцы друг с другом за спиной. — Хотите букет? — ее голос, монотонный и звучащий как мурлыкание элегантной кошки, привлек его внимание. Он поднял глаза, скрытые под темнотой его маски. Девушка смотрела на него с любопытством. Не с изумлением, коим глядели на него прохожие, не с удивлением. Лишь нежное любопытство, которым она вся сочилась. — Сколько стоит один? — бархатный бас растворяется в воздухе. Девушка задумалась, осматривая свой товар. — Тысяча моры. Так дешево. Удивительно, как у нее нет покупателей. Капитано окунается в мимолетное раздумье, прикидывая что-то в своей голове. — Я куплю все цветы. Ее вытянутое лицо с изумительным носом с горбинкой приобретает удивленную гримасу, в то время как Капитано уже выуживает из походной поясной сумки сверток моры. Я сам тебя найду, когда время придет Ты ляжешь вместе со мной? Я лягу вместе с тобой. Мужчина ласково, с доныне незнакомой ему нежностью обнимает ее за талию, притягивая ближе к себе. Знакомый и близкий им обоим мотив музыки, сочащийся из винтажного граммофона, утягивает возлюбленных в медленный танец. Раньше они подолгу могли проводить вечера, наслаждаясь компанией друг друга, пока Нега не слегла под воздействием болезни. — Ты снова наступаешь мне на ноги, — Капитано ведет ее за собой, и даже несмотря на вечную серьезность его тона, Нега добродушно вздыхает. Впалые скулы растягиваются от ее ласковой улыбки. — Прости, я так и не научилась танцевать, — голос, с каждым днем становившийся все более хриплым в следствии ее хворы, заставил Капитано прижать ее ближе к себе, впитывая иссекающее тепло ее тела. — Никогда не поздно. — Уже поздно, милый. — Не говори так. Мужчина отпускает исхудалую женскую ладонь, перемещая свою руку на ее затылок. Притягивает голову Неги к своей груди, заставляя прижаться к нему щекой. Он уверен, что она справится, его любимая не умрет. Время придет, мы окажемся рядом Не торопись, все своим чередом, тебе так далеко до заката. Она умерла у него на руках. Женщина, с которой он хотел разделить свои счастье и печаль. Женщина, которую, вопреки запретам коллег предвестников, хотел взять в жены и провести остаток жизни в ее объятиях. Он вспоминал, как ее тело с каждой секундой становилось все холоднее. Как сиявшие когда-то глаза приобрели серый оттенок, с уголка пухлых губ стекала струйка багровой крови, отравленной болезнью. У него не было никого. Никого, кто был бы ближе нее. И теперь он потерял то последнее, что хоть как-то держало его в этом мире. Могила, усыпанная лилиями и снежными сугробами, тянула к себе. Хранила в себе воспоминания и растаявшие надежды на будущее. Она разделяла с ним его страдания. Любила его, несмотря на его неспособность подарить ей счастье материнства, о котором она так мечтала. Но Нега оставила свою мечту ради него. Для нее он тоже был одним единственным. Когда смерть приглашала его в свои холодные объятия, когда он видел перед собой только непроглядную темноту, садясь на трон, он впитывал ее тлеющий образ, напомнивший, что теперь его страдания закончатся. Он не боялся смерти. Он боялся, что никогда не умрет и не сможет встретиться с ней снова. А я здесь полежу, я тебя подожду Я тебя дождусь, тебя дождусь.