...

      Вечер мягкими сумерками опускался на землю. Погода, на удивление петербуржцев, была весь день крайне солнечной, ни единой тучи, лишь кучевые облака, что плыли по небу, пропуская через себя лучи ещё немного греющего светила. Небо постепенно начинало приобретать розоватые оттенки, ветер усиливаться, а температура воздуха понижаться — конец сентября давал о себе знать.       Машина катилась по бездорожью, влажной после вчерашнего дождя земле, пробираясь вглубь леса, навстречу обрыву. Он находился в отдалении от деревень, посёлков и города, но знающие люди всегда находили сюда дорогу.       Таких людей было двое.       Не доезжая треть пути, почувствовала его. Близкое, недавнее присутствие, будто давеча он был здесь, также ехал к месту её назначения. Но энергетика была концентрированной, что означало только одно, то, чего ей больше всего не хотелось — он сейчас там.       Тормоз был нажат быстрее, чем осознание дошло до колдовки. Остановившись посреди темнеющего леса, в мизерном, по сравнению с уже преодолённым расстоянием, до места назначения, задумалась о возвращении в город. Работать рядом с ним не получится — две схожие энергии, занимающейся разной практикой одновременно — самоубийство чистой воды. А даже если он не там в данный момент, то след его работы будет висеть там ещё долго, что не даст в полной мере провести ритуал.       — Ай, чем чёрт не шутит! — фраза, произнесённая в никуда, будто подводя итог внутреннему монологу.       Автомобиль вновь тронулся с места. Сквозь кроны раскидистых сосен виднелись обрывки неба — глубокие малиновые тона, оттенки фиолетового, синего, всё сливалось в волшебную гладь переливов, освещая лес и завораживая природной красотой.       Подъезжая к обрыву, больше похожему на холм, ведьма увидела то, что разбило все надежды на удачную работу. Чёрный джип, припаркованный метрах в ста от «основной дороги». Припарковав машину рядом с его, последний раз вдохнув полной грудью, открыла дверцу. Выйдя из авто, в нос сразу бросился запах чистой энергии, огромной силы и эмоций, что делали воздух густым, непригодным для полноценного дыхания, и даже ветер, что у воды был быстрее, холоднее и ароматнее, не мог прогнать бесноватый аромат Левина.       Их место было поодаль от дороги, десять минут ходьбы и настоящий, пологий обрыв, с еле-еле протоптанной тропинкой вниз. Устремив взгляд вдаль, на водную гладь, краем глаз заметила его. Максим сидел дальше по пляжу, близ воды на узком бревне, поросшим снизу мхом. В руке угадывалась бутылка «Jim Beam».       Ангелина почувствовала, будто сердце её в тиски сжато, на мгновение дыхание спёрло — он почувствовал присутствие. Их магия, общая, созданная в этом месте и похороненная тут же, вновь вспыхнула огнём, напоминая о связи, прочнее обид и недомолвок, связи, что спустя годы оставалась всё столь же прочной, как и в момент своего появления.       Колдовка так и стояла на месте, ждала. Сама не понимала чего, но двинуться вниз означало двинуться к нему, к ним. К их общей, незыблемой, ничем не помутнённой магии, хранившей в себе самые лучшие времена их ещё общей жизни.       Цветная палитра сменялась тьмой, тёмно-синем маревом, постепенно охватывающим всю небесную твердь, что отражалась в воде, делая волны более устрашающими, а атмосферу беспокойной.       Медленными шагами ведьма спускалась по склону. Внутри смешались мысли, ощущения, чувства. Желание ритуалить ушло на задний план, а на передний выбилось два противоположных желания: сесть рядом с ним, просто быть рядом, как когда-то и вернуться в машину, а после и в Петербург, забыв об этой «встрече». Как бы разум не вопил о принятии в виде решения второго варианта, ноги уверенно ступали по песку, к бревну недалеко от воды.       Рассматривая Левина по пути, продумывала что бы сказать, но мысли будто сами собой приходили и уходили, а расстояние между ними стремительно сокращалось. Приблизившись к нему, вновь ощутила прилив его энергетики и эмоций — он был открыт, как книга, бери и читай. И вновь сердце удар пропустило, чересчур их общая магия за ниточки души дёргала, подсылая колдовке давно забытые страницы собственной жизни.       — Я знал, что ты приедешь… — даже не поворачиваясь к ней. Также как и она, издали ощущал знакомую энергетику, ещё на подъезде к границе леса.       — Поэтому решил мне поднасрать и не дать поработать? — лучшая защита — нападение. Запахивая пальто сильнее, ветер, опускающиеся сумерки и бушующая магия, заставляли ёжиться, пробирал озноб.       — Будешь? — пропуская мимо ушей вопрос ведьмы, протягивая ей бутылку и наконец слегка повернулся в сторону, поднимая на неё взгляд. Ни едкий, ни грозный, а разбитый, пустой даже.       — Господи, святая вода… — стараясь не замечать состояния бесовода и никак на него не реагировать, закатила глаза, гимном вечера стала фраза «чем чёрт не шутит», поэтому продолжила: — Давай, — забирая из рук мужчины протянутую, наполовину пустую бутылку бурбона и присаживаясь по левую руку от него.       Напиток обжёг горло. Не привыкла бабонька к такого рода напиткам — пила редко, да и то, вино максимум.       Оба молчали. Говорить было нечего, а сказать друг другу могли многое. Рассматривая синеву залива, отражающего свет округлой, полной луны, оба чувствовали потребность в этой ночи, в нахождении рядом. То ли общая магия хотела вновь выплеснуться в совместном ритуале, то ли чувства, что оба хоронили в глубинах, под толщей взаимных обид, оскорблений и колкостей.       Тишина между ними затягивалась. Ночь была на удивление звёздной и тихой. Чайки умолкли, лишь изредка, совсем издали слышались крики ещё не спящих птиц. Вода была спокойной, небольшие волны набегали на берег, разбиваясь о камни и увлажняя песок, возвращались обратно в водную гладь. Находиться здесь было сплошным удовольствием, столько воспоминаний, приятных и не очень, столько красоты, что дух захватывает, сколько бы раз ведьма сюда не приезжала.       Время убегало, как сквозь пальцы песок.       Бутылка одиноко стоит за бревном, пустая и уже никому не нужная.       Ангелина почти не чувствовала на себе воздействия алкоголя — небольшая заторможенность мыслей, расслабленность и его энергетика — всё, что ощущала на себе бабонька сейчас. Мысли казались лёгкими, было тепло и спокойно, то ли вода убаюкивала своим шумом, то ли его нахождение рядом. Все колкости, ранящие их обоих слова, намерения и порывы покинули колдовку так же быстро, как и возникло желание ехать сегодня на Финский. От Макса шла такая волна неопознанных ею, но давящих, и в первую очередь на него самого, эмоций, что Ангелина не смела сказать и слова.       — Ангел? — хриплое обращение, такое близкое и одновременно с этим далёкое, будто не в этой жизни он называл её так. Сидели сейчас плечом к плечу на узеньком брёвнышке, на их месте. Казалось, всё вернулось на круги своя — подобные этой ситуации бывали не раз и не два за время их «общего отрезка пути».       — М? — слегка повернув голову к Левину, что уже вовсю рассматривал профиль колдовки, в свете полной луны она всегда была краше, а в работе и подавно, поэтому даже печально было не увидеть её за практикой.       Взгляды встретились. Впервые открыто, без камер, ужимок и толпы людей рядом. Воздух будто выбило из лёгких, как и мысли из головы.       Они смотрели уже не просто в глаза, а внутрь. В ту глубину, в которую никого не пускают, никому не показывают и не доверяют. Погружаясь в пучину душ друг друга, не было понимания, что ищут, но была надежда.       В груди разрастался огненный шар, общая, так долго спавшая магия, пробудилась, желая найти выход в ритуале, в работе, в практике, что действовала на опережение. Намерений, мыслей и желаний.       Их, как магнитом, притянуло.       Поцелуй получился сдержанным. Впервые они целовались настолько нежно, не остервенело в общей буре страсти, не прерывисто в попытках унять друг друга, не дежурно при встрече, а искренне, с замиранием двух больных от любви друг к другу сердец, скованных цепями обид и недопониманий, скандалов и недомолвок. Но оба, именно в этот момент почувствовали — общая стрела амура, что пробила их насквозь множество лет назад, ещё иных, незрелых и слабых, всё ещё держала рядом, не давая никому с неё соскочить.