...

В агентстве черезвычайная ситуация: начальство не уследило за людьми, и на мир внезапно обрушилась катастрофических масштабов война. Никто не знал, откуда всë началось и что произошло, а потому Алиса в срочном порядке разослала агентов по всему миру, дабы те, уворачиваясь от летящих с неба снарядов и уклоняясь от пуль, пробрались в тайники правительств и узнали правду. И Невер с Нео не стали исключением: теперь, под градом из авиабомб они медленно, но верно пробирались к Вестминстерскому дворцу, в котором в более мирное время засидал парламент Англии. Илье было страшно, страшно до безумия. Весь мир в одночасье превратился будто в преисподнюю, и адский его огонь опасными красными языками отражался в глазах юноши. Деревья давно сгорели, а от некогда красивых зданий Лондона остались теперь лишь развалины. Над головами агентов пронеслись, напомнив собой стайку чëрных мошек, самолëты-истребители и, дëрнув за собой напарника, Невер быстро нырнул в останки одного из домов и затаился там, ожидая, пока улетят машины смерти, чьë изобретение Эпсилону не удалось предотвратить. — Н-невер? — прошептал Илья, и напарник, оторвавшись от созерцания опасного неба, повернул голову в его сторону. — Мы ведь... Не умрëм тут, верно? — спросил младший, с надеждой глядя в изумрудные глаза. Невер тяжело вздохнул. — Сейчас, может, и нет, — вполголоса проговорил он, поворачиваясь к другу спиной. — А когда умрëм? — задал вопрос Нео. Ему было, в общем-то, всë равно, что спрашивать, лишь бы Невер поддерживал диалог — это помогало юному агенту сдерживать рвущийся наружу поток ужаса, который вызывала у юноши открывающаяся перед ним картина абсолютного разрушения. — Можно считать, мы уже мертвы, — холодно ответил Невер, продолжая вглядываться вдаль. — Это как? — слегка опешил младший. Уж каким-каким, а мëртвым он себя пока не ощущал. — Вступив в агентство, все мы подписали себе смертный приговор, просто забыв указать сроки его исполнения, — мрачно проговорил старший, поворачиваясь, наконец, лицом к собеседнику. Ждать им придëтся ещё достаточно долго, значит, можно открыть напарнику глаза на тëмную сторону Эпсилона. — Никогда не думал, почему у нас так много способов воскреснуть из мëртвых? Реверсирование, использование машины времени и много чего ещё. — Не-ет, — протянул Илья, — И почему же? — Несколько лет назад я работал в паре с одним учëным, и от нечего делать — задание было простое — мы посчитали среднюю продолжительность жизни агента после вступления в наши ряды в том случае, если мы не могли бы его воскресить. Получилось шесть месяцев, — тяжело выдохнул Невер. — Понимаешь теперь? — продолжил он, немного помолчав, — Нашим сроком стало бы полгода жизни, после которой все агенты отправлялись бы в ад. Алиса считает нас всесильными существами, порой возлагая на плечи агентов задачи, которые выполнить физически невозможно. Но мы, к сожалению, не бессмертны. И даже сейчас, имея столько возможностей воскреснуть, многие погибают на заданиях навсегда, отдавая свои жизни как залог для процветания жизни на Земле. Мы — невольники собственных принципов, чести и морали. И когда-нибудь это сведëт нас в могилу. Невер прервал рассказ, сделал глоток из фляги со спиртным, которую умудрился притащить с собой даже сюда. Вокруг всë ещё бушевала, не думая прекращаться, война неизвестно за что. — А вспомни теперь все запреты, которые накладывает Эпсилон на своих сотрудников, — спустя время продолжил старший, — Как думаешь, вписав себя в столь строгие рамки — не мечтай, не люби, не разговаривай с другими — можно ли действительно жить? А я тебе отвечу: нет. Эпсилоновцы заперты в клетке из мечей и сабель, на каждой из которых написано «для защиты». И мы сражаемся этим оружием, протыкая врагов и не задумываясь, а ради чьего, собственно, блага мы это делаем? Нет, я понимаю, сейчас ты скажешь: ведь должны в мире быть люди, пожертвовавшие собой ради спокойствия остальных? Верно, абсолютно верно. Но жертвовать мы должны жизнями, временем и здоровьем, а не простыми радостями существования и возможностью делать иногда то, что хочется. Взгляни на портрет идеального агента, который постоянно навязываем себе мы сами: всегда холодный, собранный, неспособный любить и прячущий любые эмоции глубоко внутри себя. А теперь скажи: может ли такой человек быть доволен жизнью? Совершенно верно, нет. И среди нас, среди людей Эпсилона нет никого, кто был бы по-настоящему, по-человечески счастлив. Не потому что выбрался живым из пасти монстра, не потому что его повысили или доверили особо сложную миссию. А из-за того, например, что любимая дома испекла к твоему возвращению с работы вкусный пирог, или оттого, что друг позвал в бар, обещая оплатить всë из своего кармана. Мы жертвуем слишком многим, но всегда молчим об этом, — тихо сказал Невер. — И поверь мне: никто из агентов ещё не умер в своей постели, окружëнный семьëй. Наша участь — участь солдат. Во все времена, начиная с дня основания Эпсилона, агентам будет служить местом захоронения земля, которую они защищали. Если не веришь мне — спроси Алису или загляни в архивы. Уверен, книги могут сказать много такого, о чëм люди предпочитают молчать, — устало вздохнул старший. — А, вот и истребители улетели, — добавил он, как ни в чëм не бывало, — Идëм. И оба агента: сосредоточенный на задании Невер и витающий где-то среди своих мыслей Илья продолжили свой путь. *** Потом, через несколько недель, когда ад этот наконец подошëл к концу и в жизни эпсилоновцев наметилась тонкая белая полоса, прорезающая, как нож, ткань такой тëмной, оказывается, реальности, Нео всë же заглянул в архив, чтобы найти полку, где в ровными рядами расставленных книгах хранились записи о смертях всех агентов, когда-либо работавших в Эпсилоне. И Невер оказался прав. Пролистав одиннадцать из двадцати трëх книг, Илья увидел, кажется, все возможные и невозможные причины гибели людей: от довольно банальных «погиб в аварии» и «свалился с крыши» до кажущихся нереальными, вроде «съеден динозавром при путешествии в прошлое». Были и таинственные, внушающие страх записи «расщеплен на атомы», рядом с которыми нередко стояла карандашная приписка: «неаккуратное обращение с оружием» Но во всëм этом списке не было ни единой пометки «умер от старости». Такая простая и естественная, казалось бы, смерть была для агента чем-то недосягаемым. Они защищают Землю от гибели, верно. Они приносят пользу родной планете. Ценой не просто своих жизней: ценой желаний, страстей и надежд они создают для нас лучшее будущее. Будущее, в котором никому из них уже не будет места...