ᅠ

- Ты действительно не планируешь никуда уходить, верно? - Гулко отдается голос Эксди, и в этот раз он звучит несколько раздраженно. Ранбу оборачивается и смотрит на него с какой-то усталой и рассеянной усмешкой. - Я же сказал, - произнес он невозмутимо, - я больше не буду выбирать стороны. Эксди вздохнул, и вздох вихрями разнесся по пространству его мира. Будь он человечней, наверняка потер бы крылья носа. Он, казалось, терял терпение. - Таковы правила, - произнес Эксди гулко, - после каждого путешествия ты оказываешься здесь. Ты выбираешь между иной стороной и промежутком. Ты делаешь новый шаг в постигании искусства путешествий. Никаких исключений. - Ну, - заметил Ранбу словно бы легкомысленно, - я не думаю, что теперь это моя проблема. С меня довольно выбирать. А раз я должен быть здесь, пока не приму решение, - он склонил голову, одновременно обеспокоенный и до умиротворения уставший, - то, что же. Твоя компания весьма приятна. Часы, образующие эту зону, продолжали свой эфемерный ход: тик-так. Тик-так. Точно время не стояло на месте, точно его глупый протест мог бы возыметь хоть какое-то значение. Все ведь было, в общем-то, просто: он выбирал, и спасал, и умирал, и умирал, и умирал, и сейчас он едва был способен вспомнить, кто он - Ранбу, напомнил он себе упрямо, дитя Солнца и Луны, боец и путешественник во времени - но до мельчайших деталей помнил каждый раз, когда не справлялся с задачей. Помнил - как его новые друзья, как те, к кому он уже успел привязаться, погибали, и мир рушился под его пальцами, и он был настолько беспомощен, что не оставалось воли даже на то, чтобы плакать. Помнил - как воссоздавал их тени в залах иной стороны, дозволенный оставить воспоминания, но вынужденный вспомнить о собственном провале вновь. Помнил, как просыпался в незнакомых местах, помнил, как не мог вспомнить людей, которых когда-то знал, помнил, как однажды посмотрел на собственное однотонное лицо и оно показалось ему неправильным. В один момент это было лишь неприятным комом в горле, но теперь он точно сам им был, клубком неправильности и нервозности, уставшим обретать, чтобы терять, уставшим выбирать и всегда проигрывать, уставшим не иметь вокруг своей личности ничего кроме путешествий во времени. Возможно, он просто не подходил под эту роль изначально. Эксди не был хорошим богом, и на этом моменте Ранбу было проще признать, что тот просто ошибся, подыскивая кандидатуру. "Если я смогу помогать людям, это будет стоить того", думал Ранбу из первого дневника, дневника, написанного им чертову вечность назад, потому что сейчас он не помнил достаточно, чтобы не знать, когда все это началось. Но если бы он мог оглянуться в прошлое, прибежать к тому Ранбу, такому оптимистичному, ощущающему себя героем, он бы сказал: нет. И это не стоило, сколь бы ему не хотелось плакать от осознания, что в это ненастоящее мгновение гибнут все те, кого он мог бы спасти, если бы просто... Продолжил. Но он больше не мог выбирать - выбирать между помощью себе и помощью другим, между возможностью обнять мертвых друзей и возможностью дать своему развороченному решету вместо воспоминаний хоть какую-то упорядоченность, выбирать между одними людьми и другими людьми. И... В конце концов, никто не был в силах заставить его этот выбор совершить, верно? - Ты делаешь все неудобным, - сообщил ему Эксди, точно это было какой-то незначительной оплошностью, которая, однако, возымела последствия. Ранбу представил, каким было бы его выражение лица, будь оно у Эксди - брови нахмурены, глаза немного сощурены, губы стянуты в тонкую нить. Точно Ранбу, ну, не знаю, прошелся грязными ботинками по только помытому полу или сломал его любимый куст. Что-то абсолютно бытовое, но неудовлетворительное. - Возможно, - согласился он. В конце концов, именно так это выглядело со стороны божества, верно? Маленькое неудобство, не имеющее никакого реального значения в глобальном смысле. Это для него все происходящее было всей это маленькой и ничтожной жизнью, где он был беспомощен слишком часто, когда должен был не, для маленького и слабого смертного, почему-то выбранного однажды, - но не то, чтобы это играло роль, верно? Эксди наверняка закатил бы глаза прямо сейчас, будь они у него. Воистину: маленькое неудобство. - Вы такие бесполезные, смертные, - поведал он почти утомленно, - делаете вид, будто ваши крохотные протесты имеют хоть какое-то значение. Изображаете из себя, точно действительно что-то стоите. Эксди был тем, кому поклонялись многие на этих землях. Он никогда не отвечал на зов своих последователей, и, знаете, возможно, это было к лучшему. Эксди не был добрым богом, но не был и злым, он был просто скучающим, незаинтересованным и жестоким, человечней всякого человека, но оторванным от реальности и возвеличенным до парного нимба на голове и огромных белоснежных крыльев. В нем не было ничего от рисуемого церковью образа, и, право, Ранбу хотел бы, чтобы так оставалось и впредь. - В самом деле, - заметил Ранбу, — это не возымеет никакого смысла. Но это важно для меня, верно? А это важнейшая часть всего - вкладывать в вещи смысл. Когда-то он, возможно, и боялся Эксди - в конечном счете, бога, кого-то, кто одновременно и всесилен и жесток - но это было так давно, что он не мог даже вспомнить. В конце концов, на этот моменте мало что вовсе играло хоть какую бы то ни было роль. Тик. Так. Тик. Так. - Я начинаю терять терпение, - произносит Эксди, когда стрелка минует еще один круг, никак не отражающий ни секунды, ни минуты, ни часы. Возможно, прошла вечность, а, возможно, лишь мгновение. Время здесь было одной огромной ложью, и Ранбу бывал здесь слишком много раз, чтобы обманываться, - ты нарушаешь условия. Ты должен выбрать. Ранбу взглянул на него со странной печалью. - Что же, - заметил он, точно какую-то забавную мелочь, выглядя абсолютно невпечатленным, - о, какой ужас. Я не буду это делать. На этом все. Конец. - Дай вам чуть больше положенного минимума, - произнес Эксди с каким-то странным оттенком отвращения-пренебрежения, - и вы попробуете сожрать кормящую руку. И чем вы отличаетесь от животных? Он небрежно взмахнул одной из множества рук, и Ранбу взмыл в воздух, наблюдая за этим, впрочем, лишь со странным любопытством, точно моральное истощение лишило его всякого страха. - Это не станет проще ни на одном из этапов, - пробормотал Эксди себе под нос, незыблемо слышимый в каждой части своего мира, - но на этом этапе ты оказываешь мне слишком много неудобств. Я просто подыщу другого. Ранбу положил голову на ладони, игнорируя, что ему не на что опереться локтями. - И что же? - Поинтересовался он безмятежно, - убьешь меня? Эксди приложил руку к тому месту, где у людей обычно бывает рот, точно давя смешок. - О, нет, - самодовольно произнес он, и теперь его голос смеялся, - но я лишу себя всего, - Эксди щелкнул пальцами, и все его четыре дневника путешественника возникли пред ним из инвентаря, щелкнул вновь - и они истлели в сумеречном огне, точно и не существовали вовсе. Когда-то Ранбу, возможно, и расстроился бы, но сейчас он не нашел в себе эмоций для этого, - а потом выкину твою оболочку где-нибудь на дальних землях и буду наблюдать за тем, как ты беспомощно тыкаешься в стены. - Возможно, это лучше, чем быть здесь, - заметил Ранбу спокойно, пожав плечами, - начну новую жизнь. Не то, чтобы в моей нынешней было хоть что-то хорошее, верно? - Ты тяготился воспоминаниями, мой маленький питомец? - Проворковал Эксди, звуча вновь умиротворенно, - так найди это моим милосердием. Ты забудешь все - то, кем бы был и кем стал, через что прошел и кого повстречал. Имя будет единственным, что ты сумеешь вспомнить, но разве даст оно тебе само по себе хоть что-то? - Со смехом спросил он, и Ранбу нечего было на это ответить. - Надеюсь, больше никогда не встретимся, - произнес он, точно в нем и не было страха стать никем и ничем. - О, - Эксди, должно быть, мягко улыбнулся, - со мной - больше нет. И щелкнул пальцами вновь. *** Возможно, в этом и было нечто странное, но Карл всегда ожидал, что случится нечто подобное. Слишком много вещей вокруг него шло точно по сценарию - хорошему ли, плохому ли, позитивному ли, негативному ли. Точно он всегда шел к этому, и в какой-то момент произошел сдвиг. И вон он, здесь. Тщательно записывает в новый дневник историю о странной и жуткой деревне, которую ему удалось повидать в этот раз. Еще не совсем понимая, зачем он это делает, но это просто ощущается правильно на каком-то уровне, так что он продолжает. А потом аккуратно ставит дневник на еще пустую книжную полку. Что-то, может, предвиденье, подсказывает ему: здесь будет гораздо больше. И оно абсолютно право. *** Он не помнит, кто он. Он, однако, помнит имя: Ранбу. Он, однако, помнит правило: никогда не выбирать стороны. И граница между темным и светлым началом проходит непосредственно посередине его лица.