воспоминания о прошлом моей любви.

Солнце светило на пустые поля, лошади ровно шлепали по лужам. Я смотрел на мелькавшие подковы, сдвинув черные брови, и думал: «Да, пеняй на себя. Да, конечно, лучшие минуты. И не лучшие, а истинно волшебные! „Кругом шиповник алый цвел, стояли темных лип аллеи...“ Но, боже мой, что же было бы дальше? Что, если бы я не бросил ее? Какой вздор! Эта самая Надежда не содержательница постоялой горницы, а моя жена, хозяйка моего петербургского дома, мать моих детей?» И, закрывая глаза, качал головой. Нет, я не мог так поступить, но поступил. Сердце истошно кричало, а душа болела. Надя была для меня всем. Она была моим миром, солнцем в самую пасмурную и скользкую погоду. Она была моей душой. Не могу перестать думать о том, что бросил ее одну. Я предал ее и убиваю себя изнутри этими мыслями. Не забыть мне тех дней и темных ночей. Не забыть мне письма, написанные холодными ночами, которые были адресованы моей любви. Откинув голову назад, погрузился с головой в море мыслей о прошлом. Она потеряла мать в далеком детстве, а я был рядом. Когда захлебывалась горькими слезами из-за смерти единственного родного человека, обнимал, прижимая ближе к груди. От соленых слез, появлялись мокрые следы на одежде. Надя страдала по матери, а я гладил по темным волосам, окружая ее любовью, заботой и поддержкой. Я сильно к ней привязался и не смог бы отпустить уже никогда. Каждую ночь я был рядом с моей девочкой. Я слишком сильно ее полюбил, а мне как стало известно только позже, любила меня. Надя была так юна, а мне приходилось только вспоминать теплые дни своей молодости. Мы проводили много времени вместе. Было много ссор, но все они заканчивались теплым примирением. Мы скрывались от злобной толпы, чтобы никто не знал правды о нас. Ни один человек не должен знать о моей связи с этой девчонкой. Слыша стук подков о неровную дорогу, слышу голос моей юной Надежды: "-Николай Алексеевич, Вы же не оставите меня одну?! Я люблю Вас.". Уже не в силах забыть ее сладкие губы на моих. Мысли путались в голове, а дыхание останавливалось на мгновенье, когда она касалась тонкими пальцами моей руки. Сердце сжималось при одном только взгляде на мою любовь. До сих пор помню ее улыбку и то, как она подглядывала за мной пока был занят своими делами. Когда спала, писал письма о своей любви в надежде, что она их не найдет в столь юном возрасте, но она их находила и читала, пока мой взгляд и мысли были направлены на другие вещи. То, как она была прекрасна, пока был занят написанием очередного любовного письма, она сидела у меня на коленях, заставляя пробудиться внутри новым чувствам. Надя была довольно не усидчивым ребенком. Все время ерзала на моих коленях, бегала по всему дому и висела на шее, глядя в глаза. Невзначай прикасалась, проводила элегантной ногой по моей и нежно улыбалась. Я не забуду ее детские обиды, нахмуренные брови и мило дрожащий подбородок, который заставлял появляться улыбки на лице. Она была юна и невинна, а я забрал ее детство, не спросив разрешения ее будущего. Считаю дни до мучительной гибели, вспоминаю обнаженное тело моей Нади при лунном свете. Она прекрасна, и прекрасней ее я еще никого не видел. Помню, как будто это было вчера: ее тело, извивающиеся подо мной, ее губы, которые шептали мое имя и глаза, которые глядели с любовью. Надя была волшебной и такой же осталась спустя много лет. То, как она пыталась вырваться и убежать прочь из моих объятий, вызывало злость и желание вновь ей овладеть. Она была веселой, общительной, вредной девчонкой. Именно этим она цепляла меня каждый день и каждую секунду. Всегда пыталась вывести на ревность, но по прежнему оставалась моей любовью до сегодняшнего дня. Моя любовь к ней вечна. Вот, я потерял ее, оставив совершенно одну. Завел прекрасную семью, но мысли о юной Надежде посещали мою голову каждый день. Всегда было интересно то, как она сейчас выглядит и счастлива ли она? Всегда был ей очарован и смотрел, как на восьмое чудо света. Моя жена прекрасный человек, но мысли были далеко не о ней. Увидев мою любовь спустя тридцать лет, возродились старые чувства к моей Наде. Хотелось вновь поцеловать, но было уже поздно. Оставалось только сказать:"- Уходи. Уходи, пожалуйста.".