Глава 8. Накануне

Виратская осень. Она наступила неожиданно для всех, сменив собой теплое неяркое лето. Хотя планета не отличалась особенно прекрасной погодой в целом, осенью Вират становился почти непригодным для проживания. Даже все сельскохозяйственные работы прекращались до зимы. Штормовые ветры беспрерывно терзали бескрайние степи. Словно дикие звери, попавшие в капкан, они отчаянно носились среди сжатых полей, увлекая за собой самые легкие и некрепкие колосья, еще оставшиеся на мокрой земле. Когда-то безмятежная гладь озер покрывалась волнами, беспрестанно бьющимися о подножия вековых гор – единственных, кто не был подвластен жестокой стихии. Темные тучи заполонили весь небосклон Вирата. Тяжелые, цвета копоти и сажи, они зависали низко над поверхностью угрожающей армадой, словно проверяя силу духа живущих внизу. Ежедневно шли дожди. Осадки могли превращаться в ливни, в ураганы, могли даже затихать на время, ослабевая, но никогда не прекращались. Флегматичные спокойные дни лета, располагающие к философским беседам и прогулкам на свежем воздухе, сменились на осенние дни ожидания, когда хотелось лишь целыми днями наблюдать за каплями на мокром стекле потемневших окон и как можно меньше покидать относительный уют. В этот день тяжелый гул непогоды, казалось, заполнил собой весь Вират. Бесконечные потоки дождя стучались и в окна поместья у озера, словно пытались проникнуть внутрь. В отчаянии, они разбивались о стекла снова и снова, оставляя лишь неровные разводы и маленькие струйки воды, спускающиеся к широким рамам. Внутри же, впервые за долгие месяцы лихорадочно бурлила жизнь. Во всем поместье невозможно было найти даже одной пылинки. Неповоротливая мебель была отполирована до блеска, свет от замененных и отремонтированных светильников скользил по лакированным поверхностям прерывистыми золотыми полосками. Трещины на обветшалых стенах были аккуратно заделаны или завешаны картинами, по счастливой случайности сохранившимися и найденными неделю назад на чердаке виллы. В изящных вазах стояли букеты недорогих, но свежих сезонных цветов. Тяжелые гардины были постираны и сейчас сияли роскошным приглушенным бордовым оттенком. На почищенных диванах в гостиной красовались подушки с причудливым рисунком в виде различных цветков. В доме стояла камерная, но по-своему чопорная атмосфера, чему очень помогал неяркий светло-золотистый свет, пронизывающий все без исключения комнаты поместья. По выстиранным, освеженным коврам то в одну, то в другую сторону суетливо спешили слуги поместья. Под руководством Никту они совершали последние приготовления, окончательно приводили поместье в совершенное состояние. Около трех недель назад неторопливая жизнь поместья, словно застрявшего во времени, кардинально изменилась. Причиной тому стало известие от Одии Меруно: в нем девушка сообщила о своих намерениях посетить поместье Анаке с дружеским визитом. Также принцесса говорила, что приедет со своим близким другом, не указывая ни его сословия, ни имени, и рекомендовала Анаке тоже быть не одной на этой встрече. Это известие сильно взволновало Анаке. Она прекрасно понимала, что все это не просто так и с большой вероятностью у этого визита будут последствия. И формулировка, и условия встречи, и даже время отправки сообщения выглядели до невозможности подозрительными. Зачем принцессе ехать в провинцию в то время, когда там самая отвратительная погода, к аристократке, находящейся формально в ссылке, с неизвестным сопровождающим? Анаке терялась в догадках – странностей и несостыковок было слишком много. Чем больше девушка пыталась разложить по полочкам все запутанные обстоятельства, тем больше паранойя одолевала ее. Несмотря на то, что Одия была для Анаке очень близкой подругой, аристократка понимала, что принцесса, ко всему прочему, родная дочь тех, кто и отправил Анаке в ссылку. И если Одии позволяют навестить подругу, то, вероятно, собираются пересмотреть решение относительно наказания Анаке. Это давало девушке одновременно и надежду на освобождение, и пугало своей неизвестностью. Также аристократку очень беспокоил неизвестный сопровождающий Одии; вероятно, что он тесно связан с королевой, если она доверила ему свою дочь, но кем является этот неизвестный и какие он преследует цели? Подобные мысли теперь терзали Анаке постоянно: они лишали ее сна, аппетита и не позволяли наслаждаться уединением и даже встречами с Ринаком. Но, несмотря на все свои сомнения, девушка была уверенна в одном: она должна сделать все, чтобы эта встреча прошла безупречно. День за днем, аристократка готовила себя и поместье к приезду знатных гостей. Так прошли напряженные недели. Девушка составляла целые планы разговоров, несколько раз пересматривала меню ужина для гостей, часами подбирала нужные слова и обращения, словно бы и никогда не бывала в светском обществе. Она могла так проводить много часов, почти не сдвигаясь с места, пока смертельная усталость не брала верх над изнеможденной девушкой. Поместье же преобразилось до неузнаваемости – словно зачарованное, теперь оно было наполненно неясными надеждами и созидательным спокойствием, золотое свечение от новых ламп и богатый декор добавляли таинственности атмосфере виллы. Наконец, все завершено. Слуги покинули гостиную, оставляя Анаке и Никту наедине. Некоторое время в помещении царствовало ожидающее молчание. Ликидианка некоторое время напряженно ходила по комнате, слегка ссутулившись, и рассматривала каждую деталь интерьера изнеможденным взглядом. Вопреки тому, что сейчас уже было обеденное время и до приезда гостей оставалось несколько часов, Анаке все еще была одета в поношенный халат и пижаму, которую, вероятно, не снимала со вчерашнего утра. Даже внешне, девушка сильно изменилась. Она сильно похудела, черты лица стали неестественно заостренными, кожа выглядела дряблой и чересчур бледной. Недосып также сказался – под глазами образовались серо-синие пятна. Анаке словно превратилась в тень самой себя. Сейчас же, когда хозяйка поместья закончила с осмотром помещения, она наконец смогла признать приготовления завершенными. Оставалось последнее и самое важное, отложенное на потом: решить, кто же будет компаньоном Анаке в этот вечер. Для рациональной стороны девушки ответ был очевиден: Ринак. Однако чувственная часть души настойчиво предлагала кандидатуру Никту, как лучшей подруги аристократки, как той, кто знает Анаке лучше всех на свете, всегда остававшейся верной подругой. Хотя в данных обстоятельствах ответ был очевиден, Анаке не хотела это признавать – уж слишком ее мучило чувство долга перед Никту. Ликидианка обернулась и некоторое время устало смотрела на Никту, не произнося ни слова, будто видела подругу впервые. Гориканка стояла, прислонившись к стене и задумчиво перебирала пряди кудрявых каштановых волос, что были собраны в две косички для удобства и опускались прямо на плечи девушки. Она меланхолично смотрела в потолок, в золотистые блики от люстры танцевали в ее лучистых широко распахнутых синих глазах, а желтые отблески скользили по ровной серой коже, чуть прижатым ушам и миниатюрному розовому кошачьему носу. Одежда же у девушки всегда была непримечательной: блузка из плотной ткани и юбка в пол, удивительным образом не мешавшая Никту в выполнении повседневных обязанностей. От гориканки веяло необъяснимым спокойствием. Душа Анаке металась. Так хотелось подойти, сказать Никту: «Пошли, подготовимся к приходу гостей. Я помогу тебе выбрать платье, а ты нанесешь мне макияж. Встретим их вместе». Хотелось хоть немного исполнить давнее обещание: стать подругами, а не госпожой и рабыней. И Ринак был бы не против, и Одия была бы даже рада: она уже высказывала неоднократно свое негативное отношение к рабству. Это было бы правильно. Но она все также стояла и смотрела на Никту, устало и задумчиво. Ликидианка не могла рисковать. При всей любви к азарту, она не могла обжечься еще раз о пламя внезапных «дружеских» встреч с королевскими особами – встреча с отцом глухим эхом отзывалась в памяти Анаке ежедневно. Страхи и тревоги вновь сковывали девушку, не давая принять решение. На кону стояло практически все. Что будет после этого вечера? Какое впечатление, если оно нужно, необходимо произвести на сопровождающего Одии? Как смотреть в глаза Никту, когда придется увидеть ее среди прислуги, пока сама Анаке будет участвовать в высокомерных светских разговорах, гордо восседая в гостиной и рассказывая о Ринаке, как о своем единственном друге? Этот исход событий казался самым рациональным, но одновременно и лживым до невозможности. Стрелки на старинных часах в гостиной неумолимо бежали вперед, словно отсекая у Анаке последние мгновения для раздумий. Никту выжидающе смотрела на ликидианку. Молчание слишком затянулось. Нет, нельзя рисковать. Но, чувства вины Анаке не сможет выдержать. Она не справится с немыми, укоризненными, абсолютно справедливыми взглядами и жестами Никту этим вечером. Пора принять решение. – Никту, сегодня Ринак будет принимать со мной гостей, – сухо проговорила Анаке, словно констатируя общепринятый факт. Гориканка вздрогнула и тут же опустила взгляд, плечи сжались, но она молчала, сложив ладони перед собой. Густая кудрявая челка закрывала ее наклоненное лицо. – Хорошо, я пойду тогда, – тихо, но спокойно произнесла Никту, словно ожидавшая такого исхода, но не верившая в него до конца, как и Анаке, – подготовлюсь к вечеру. – Не нужно, – равнодушно заметила Анаке, едва сдерживая всепожирающее чувство вины. – Что? – воскликнула Никту, резко подняв голову. – Ты не будешь присутствовать на встрече сегодня. Я прошу тебя покинуть поместье этим вечером, – с нажимом проговорила ликидианка, почти дрожащим голосом. – Почему? – с отчаянием вновь спросила гориканка. В этом простом вопросе угадывалась и боль, и обида, и гнев, и мольба. – Сегодня прибудут важные гости. Все поставлено на кон – моя карьера, возможно и жизнь. Никту пересекла комнату и остановилась напротив Анаке, приподняв голову. – Ты совершенно помешалась на своей карьере. Если бы у принцессы Одии и была цель навредить тебе, она не стала бы навещать тебя. Ее визит исключительно неформальный, как ты не понимаешь?! – Все должно пройти безупречно, – холодно ответила ликидианка, на ее лице отразилось отвращение. – Поэтому ты развела этот фарс? – Никту обвела комнату жестом. – Зачем, Анаке? Неужели ты прикрываешь свою неуверенность и страх этой погоней за идеалом? Разве стоит вся эта ложь отказа от меня? – Я ни от кого не отказываюсь, – процедила сквозь зубы Анаке, отводя взгляд в сторону. Слепая ярость закипала в ней с каждой секундой этого жестокого разговора. – Ты стыдишься меня? – коротко отчеканила Никту, заглядывая Анаке в глаза. – Это необходимые меры! – Зачем? Чтобы тебя не мучила совесть? – в сердцах закричала гориканка, предательские слезы проступили на ее синих глазах. – Если уж ты такая честная и совестливая, почему бы не взять меня как свою компаньонку, а не Ринака? – Замолчи! Ты должна покинуть поместье. Не видишь, я и так на пределе, а ты стараешься довести меня еще больше. Я день и ночь готовилась к этому дню. Ради нашего будущего, которое решится сегодня! – самоконтроль оставлял Анаке, уязвленную, жалкую и разъяренную. – Ради своей карьеры ты не давала себе отдыхать, готовилась день и ночь. Поэтому и довела себя. Зачем тебе такое будущее, построенное на разрушенном доверии окружающих и расшатанной психике? – дрожащим голосом, захлебываясь в слезах, говорила Никту, не теряя остатки справедливого гнева. – Не смей оспаривать мои решения. Не забывай, кто ты и где бы была без меня. Я – твоя госпожа. Всем, что ты имеешь, ты обязана мне. Такие как ты, не заслуживают и малой части того, что я для тебя сделала! – гнев и отчаяние вырвались из груди ликидианки обратились в ужасные слова, которых испугалась и сама девушка. – А теперь, уходи. Анаке отвернулась к окну. Звук дождя, тщетно разбивающегося о толстые стекла, смешался с частыми, протяжными всхлипами Никту, раздававшимися позади. Вдруг, все затихло. – Скажи, почему ты выбрала Ринака, а не меня? – неуверенно раздалось с другого конца комнаты. – Он ликидианец, – жестко ответила Анаке, продолжая смотреть на темное стекло и неровные капли дождя и причудливые дорожки от стекающей воды. Ликидианка обернулась. Гостиная была пуста. Лишь золотой свет насмешливо пронзал собой все помещение, показывая одиночество Анаке. Показная, чопорная атмосфера потеряла свою магию и оставила лишь горечь обмана. Решение принято. Уже около часа Анаке провела в спальне. Выбор одежды, долгий процесс укладки волос, все это прошло как в забытье. Дверцы шкафа распахнуты, одежда лежит по всей комнате, но этого гости не увидят, так что и прибираться нет никакого смысла. Комната погружена в полумрак. Лишь на трюмо, рядом с зеркалом стоит винтажная лампа с полукруглым абажуром, мягким серым свечением озаряющая угол комнаты, украшения на отполированной поверхности трюмо, принадлежности для макияжа и силуэт сгорбившейся девушки. Обхватив руками лицо, Анаке сидела перед трюмо и иногда вздрагивала. Слез уже не было, но немая истерика продолжалась. Глаза до невозможности болели, а душевная боль отдавалась болью физической в худом теле ликидианки. Тощими пальцами она ощупывала каждую деталь лица, будто бы не узнавая его. Чувство вины пожирало ее изнутри. Как она могла оттолкнуть Никту, еще и так жестоко? В памяти всплывали слова Талома, сказанные тогда, в театре. С ужасом, Анаке находила все больше схожестей: и в постановке фраз, и в интонации. Неужели она так быстро уподобилась своему отцу? Анаке до боли сжала пряди волос, упавшие на лицо. До встречи оставалось меньше часа, а макияж все еще не был готов. Анаке была не готова. Непонятно, сколько бы еще она так просидела, если бы не раздался осторожный стук в дверь. Анаке убрала дрожащие руки от лица, откинув пряди волос, и подняла голову. – Войдите, – негромко произнесла она. Дверь медленно открылась, без привычного скрипа, словно не хотела никого тревожить. К удивлению Анаке, в комнату вошел Ринак, осторожно закрыв за собой дверь. В полумраке он выглядел таинственно, загадочно. Как в первую встречу с Анаке, в театре. Но теперь все по-другому. По ровному, слегка бледному лицу художника бродили тени, волосы были убраны в небрежную косу, украшенную тонкими заколками с бисером. Из-под выбившихся кудрей виднелись серьги в виде цветков со стеклянными, поблескивающими лепестками. Вся одежда была очень свободной, украшенной виратскими орнаментами по краям. Юноша выглядел немного встревоженным. – Я не застал вас в гостиной и решил зайти сюда, проведать, – объяснил он. – Вам нужна помощь? Анаке выпрямилась и оглядела трюмо, прибывающее в хаосе. Затем, девушка глянула в зеркало, удостоверившись, что с такими явными следами недосыпа и усталости она не может встречать гостей. Девушка взглянула на Ринака вновь, в голове среди роя тревожных мыслей возникла одна, настолько наивная, что Анаке тихо усмехнулась. – Поможете мне с макияжем? – она протянула правую руку немного вперед, демонстрируя дрожь. – А то у меня не получается… Вы же умеете работать с красками. – Конечно, помогу. Я очень рад, что могу отблагодарить вас за приглашение, – Ринак слегка улыбнулся. – С косметикой я умею работать, не беспокойтесь. Он неспешно подошел к трюмо и стал размешивать краски на специальной палитре, иногда поглядывая на Анаке. Ринак был сосредоточен на процессе полностью, как и при рисовании. Его лицо было полно созидательного покоя и умиротворения, обрамленное золотистыми кудрями и стеклянными украшениями, оно выглядело словно произведение искусства. Наконец он закончил с разведением теней и румян и повернулся к девушке, жестом прося придвинуться поближе. Анаке послушно придвинулась, и закрыла глаза. Они не говорили друг другу ни слова, но эта тишина не была удручающей или напряженной, скорее наоборот. Анаке тихо наслаждалась бережными прикосновениями кистей для макияжа, смутно догадываясь о чувствах Ринака, который наносил тени на отекшие веки девушки, словно создавал шедевр живописи. Также спокойствия для Анаке добавляло и то, что юноша не задавал никаких неуместных вопросов. Наконец, макияж закончен. Анаке глянула в зеркало. Ее лицо выглядело свежим, словно не было бессонных ночей и тревоги, и торжественным. «Совершенство» - подумала Анаке. Она медленно поднялась и встала напротив Ринака. – Спасибо… – смогла только вымолвить она и устало улыбнулась. – Вы прекрасны, – тихо заключил Ринак, восхищенно смотря на девушку. – Я уверен, сегодня все ваши планы точно сбудутся. Едва они покинули комнату, Анаке взглянула на часы и осознала, что гости должны прибыть с минуты на минуту. Заметив ее страх и тревогу, Ринак осторожно коснулся руки девушки заглянул ей в глаза. – Вы справитесь, – уверенно произнес он, а затем прибавил. – Я буду рядом.