***

      Твоё небо всегда было таким непостижимым для меня.       Простирающимся до самого горизонта и теряющимся в твоих глазах лучами заходящего солнца.       Утопающим в глубинах твоей души, которую ты никому не показываешь, словно ребёнок, уверенный, что его интересы никто не разделит и не поддержит.       Мы всегда говорили будто на разных языках, но израненные и рано повзрослевшие дети сближали, стоило им только краем глаза увидеть друг друга.       Но стоило притянуться, как нас тут же отталкивало, и ты улетал, влюблённый в ласковый ветер, а я поднималась зажигать первые звёзды над твоей головой.       Только вот теперь твоё небо уже не такое лазурное, как прежде.       На нём отвратительные разводы и всполохи костров, на которые летят души-светлячки, чтобы сгореть дотла.       Чтобы попытаться вернуть лазурную гладь, обезображенную до неузнаваемости.       Изрезанную на куски.       Ложащуюся заплатами на твоё бешено бьющееся сердце, пропускающее удар от любого постороннего звука.       И всё, чего тебе сейчас хочется, — это закрыть уставшие глаза, чтобы открыть их уже отдохнувшим и прокручивающим в голове сюжет необычайно подробного ночного кошмара.       Всё, чего тебе сейчас хочется, — это вернуться в бескрайнее чистое небо, которое уже заждалось, чтобы заключить тебя в свои долгие и крепкие объятия.       Чтобы подарить тебе мир на душе и перед глазами.       Твоё небо всегда было таким непостижимым для меня.       Но таким пронзительным и искренним, как и первые звёзды, падающие с моих ресниц.