Часть 1

Ты смотришь на мужчину. Ловишь его глубокий взгляд. Ты же знаешь, что он явно смотрел на твою грудь. Он явно в твоем вкусе, высокий, мускулистый. Черт ты бы хотела, чтобы он зажал тебя своими мускулами. А может это все ром в твоей крови? Ты улыбаешься ему. Такой интересный человек, но пока ты снова смеешься с истории твоих подруг. Ты смешалась с музыкой и решила, что терять нечего и решаешься подойти. Почему нет? Тем более в свой день рождений? Ты подходишь ближе. — Мужчина, вы свободны? — спрашиваешь ты, но музыка здесь, кажется еще громче. — А? — Мужчина с неким замешательством смотрит на тебя, отпивая виски. — Хочу с тобой познакомиться, — говоришь ты, чувствую как кружиться голова. — А мы уж же на ты? Ты чувствуешь, как жар разливается по щекам, но это не смущение, а скорее азарт. Его вопрос висит в воздухе между вами, обволакивающий и немного дерзкий. — Сегодня у меня день рождения, — говоришь ты, переступая на высоких каблуках еще на полшага ближе, так, что почти касаешься его брюк. — И мне кажется, в такой день можно позволить себе некоторые вольности. Например, перейти на «ты» с красивым незнакомцем. Твой взгляд скользит по его сильной руке, сжимающей бокал. Ты почти физически ощущаешь, каково это — быть прижатой к этой груди, почувствовать эти мышцы. Мужчина медленно ставит бокал на стойку бара. Уголки его губ ползут вверх, в глазах загорается тот самый огонь, который ты надеялась увидеть. — С днем рождения, — его голос становится тише, интимнее, он наклоняется ближе, и его дыхание касается твоей кожи, пахну дорогим виски и чем-то еще, чисто мужским. — Тогда, наверное, нельзя отказывать имениннице. Он не отступает, его взгляд теперь прикован к твоим губам. — Но знакомство — это как минимум имя. Меня зовут Сукуна. — А я Т/и, — почти выдыхаешь ты, чувствуя, как кружится голова уже не от рома, а от его приближения. — Что ж, Т/и, — он протягивает руку, и его пальцы мягко, но уверенно обхватывают твои. Его ладонь горячая и сильная. — Один танец в подарок? Или… может, я предложу тебе кое-что поинтереснее? Выпьем там, где можно услышать друг друга? Его взгляд говорит тебе все, что нужно. Музыка действительно больше не мешает. Кажется, ты сделала правильный выбор. По крайне мере на этот день. — Ты можешь сделать мой день еще лучше… — произносишь ты, когда он наклоняется к тебе. — Научи меня целоваться с языком… Ты смотришь на него, а в голове уже туман. Черт, как же он хорош. Его теплая ладонь, так и заставляет не отступать от него. Ты готова утонуть в его глазах. В этих синих глазах, что словно пучина водоворот. Ты хочешь остаться только с ним наедине. Но черт возьми эти рамки приличия. Ты не хочешь показаться распущенной девушкой. Ты не хочешь отрываться от него. Сукуна притягательный мужчина. — Интересная ты девушка, первая подходишь к мужчине, но целоваться не умеешь, — щурится мужчина и отрывается от грудей. — Где-то здесь не состыковка, но где? Его слова будто обдали тебя легким холодком, но лишь на секунду. Вместо того чтобы отступить или смутиться, ты закусила губу, чувствуя, как азарт пульсирует в висках. Этот вызов, эта насмешка — именно то, что нужно, чтобы игра закрутилась еще сильнее. — Состыковка в том, — говоришь ты, проводя кончиком пальца по краю его бокала, все еще стоящего на стойке, — что я подхожу просто так… А целоваться хочу научиться именно с тобой. Разве это не комплимент? Твой взгляд смелый, вызов брошен прямо и без обиняков. Ты видишь, как в его синих глазах, этих самых водоворотах, вспыхивает искра удивления, а затем — нескрываемого одобрения. Ему нравится твоя наглость. Сукуна издает низкий, бархатный смешок. Он снова берет твою руку, но на этот раз его пальцы скользят выше, к запястью, нащупывая учащенный пульс. — Правда? Тогда, наверное, мне стоит этот комплимент оценить, — его голос звучит так близко, что мурашки бегут по спине. — Но хорошие вещи не делаются в спешке, именинница. Сначала танец. Потом напиток. А там… посмотрим, чему ты хочешь научиться. Он не ждет ответа, а мягко, но неоспоримо ведет тебя в сторону танцпола, его сильная рука лежит у тебя на талии, направляя. Музыка здесь действительно тише, ритмичный бит сливается с стуком твоего сердца. Ты прижимаешься к нему ближе, чем того требует танец, чувствуя каждым мускулом твердый рельеф его тела через тонкую ткань рубашки. Твои щеки пылают, голова кружится, и ты уже не можешь понять, где кончается ром и начинается опьянение от его близости. Ты закрываешь глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте — в его руках, в его запахе, в обещании чего-то большего, что витает в воздухе между вами. Сегодня ты именинница. И кажется, твой подарок сам нашел тебя. Тебе хочется, чтобы это не заканчивалось. Ты будто нашла своего человека. Он по твоим меркам довольно красив, но черт возьми… Ты явно выбрала того, кто сможет обеспечить твою неприкосновенность. Настолько массивный, что мало кто захочет помешать вам. Ты не хочешь останавливаться. — Так сколько тебе? — смеется мужчина, вдыхая аромат твоих духов. — Ха, попробуй отгадать, — ты чувствуешь горячие руки мужчины, как они прижимают к себе. — Навскидку, тебе точно есть двадцать, — он поворачивает тебя к себе и будто подмечает, что-то еще, — так как видно, что уже знаешь, что такое работа. Его предположение было настолько точным, что на мгновение ты потеряла дар речи. Он не просто угадал — он увидел. Это было не в цифрах, а в том, как ты держишься, в скрытой усталости за твоей улыбкой, в уверенности, что не куплена, а заработана. Это задело тебя за живое, но не ранило, а, наоборот, возбудило еще сильнее. Он был внимателен. Опасен. — Близко, — выдыхаешь ты, позволяя губам скользнуть по его уху, когда он снова притягивает тебя в такт музыке. — Но секрет именинницы в том, что сегодня она не хочет думать о работе. Только о танце. И о том, кто ее держит. Твои пальцы впиваются в мышечный рельеф его плеч, и ты чувствуешь, как он напрягается под твоим прикосновением. Он издает тихое, одобрительное ворчание, его руки опускаются ниже, на сам изгиб твоей талии, властно и уверенно. — Хорошо, — его голос — всего лишь шепот в твоих волосах. — Тогда забудь о работе. Забудь обо всем. Сегодня есть только этот танец. И я. Он ведет тебя в еще более темный угол зала, где свет от прожекторов едва касается лиц, а музыка приглушена гулом голосов. Здесь пахнет его парфюмом, дорогим алкоголем и похотью. Его тело прижимается к твоему, и ты чувствуешь каждую линию, каждую мышцу. Твое дыхание сбивается. — Ты знаешь, — он наклоняется, и его губы почти касаются твоей шеи, заставляя все тело содрогнуться, — лучшие уроки… начинаются не с просьб. Они начинаются с действий. Он не ждет ответа. Его рука скользит по твоей спине, заставляя тебя выгнуться, а его голова наклоняется, и вот его губы уже на твоих. Это не нежный, вопросительный поцелуй. Это властное, уверенное заявление. Он не просит — он берет. Его язык касается твоего, и мир сужается до точки жара внизу живота, до вкуса виски на его губах, до грубоватой нежности его рук, удерживающих тебя так, будто он боится, что ты ускользнешь. Ты отвечаешь ему с такой же яростью, пальцы впиваясь в его волосы, полностью отдаваясь этому водовороту. Все правила, все рамки приличия — все это смывается одной волной желания. Когда вы наконец отрываетесь, чтобы перевести дыхание, в его глазах стоит тот же туман, что и в твоей голове. Он тяжело дышит, его взгляд прикован к твоим распухшим от поцелуя губам. — Ну что, — его голос хриплый, и в нем слышится удовлетворенная ухмылка, — кажется, первый урок прошел успешно. Готов к следующему, именинница? Или, может, пора сменить обстановку? Его взгляд скользит в сторону выхода, и это обещание куда большего, чем просто танец в баре. И кажется, выбранный тобой подарок только начинает себя раскрывать. Его слова о «смене обстановки» прозвучали как раскат грома, отозвавшись эхом в каждой клеточке твоего тела. «Выйти? Пойти с ним?» Мысль была одновременно пугающей и пьяняще желанной. Ты кивнула, не доверяя своему голосу, который мог бы дрогнуть и выдать всю ту бурю неуверенности и стыдливого любопытства, что бушевала внутри. Его рука, большая и теплая, легла на твою лопатку, направляя к выходу. Ты шла, почти не чувствуя под собой каблуков, все твое существо было сосредоточено на точке соприкосновения его ладони с твоей кожей. Ночь встретила вас прохладным воздухом этой осени, который, однако, не мог остудить жар, разливавшийся по телу. — Куда? — выдохнула ты, когда он остановился у темного внедорожника. — Туда, где нам не будут мешать, — его ответ был простым и прямым, как удар клинка. Он открыл пассажирскую дверь. — Садись. Ты послушно скользнула в кресло, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Дверь закрылась с глухим щелчком, отсекая внешний мир. Салон погрузился в тишину, нарушаемую лишь твоим неровным дыханием и его спокойными движениями, когда он обошел машину и сел за руль. Он не завел мотор сразу. Повернулся к тебе, его профиль вырисовывался в тусклом свете уличного фонаря. — Передумала? — спросил он тихо. В его голосе не было насмешки, только проверка. Он давал тебе шанс отступить. «Скажи да, скажи нет». В голове метались противоречивые мысли. Ты была неопытна, и мысль о том, что будет дальше, пугала. Но желание, острое и властное, заглушало страх. Ты боялась показаться глупой, неумелой, но еще больше боялась упустить этот шанс, этот взгляд, это чувство опасной близости. — Нет, — прошептала ты, глядя на его руку, лежавшую на рычаге коробки передач. — Я не передумала. Он молча завел двигатель, и машина тронулась. Ты смотрела на мелькающие огни города, пытаясь унять дрожь в коленях. Ты хотела близости, настоящей, взрослой, но твое тело было сковано незнакомым напряжением. Ты не знала правил этой игры. Через некоторое время он остановился у неприметного современного дома. Его дом, — промелькнуло у тебя в голове, и снова защемило под ложечкой. Войдя внутрь, ты замерла на пороге. Пространство было минималистичным, строгим и таким же мужским, как и он сам. Он снял куртку и бросил ее на кресло, потом повернулся к тебе. — Расслабься, — сказал он, и в его голосе снова появились те же нотки, что и в баре — смесь интереса и снисходительности. Он подошел к мини-бару. — Продолжим? Ты кивнула, чувствуя себя нелепо скованно. Ты хотела, чтобы он снова прикоснулся, поцеловал, чтобы этот туман желания вернулся и унес все сомнения. Но ты стояла как вкопанная, не зная, что делать дальше. Он налил два бокала, протянул один тебе. Ты взяла, пальцы дрожали, и лед зазвенел о хрусталь. — Ты вся дрожишь, — констатировал он, делая глоток. Его взгляд был тяжелым, изучающим. — Холодно, — солгала ты, отводя глаза. — Не ври, — он мягко, но неумолимо взял твой подбородок и заставил посмотреть на себя. — Ты не такая уж смелая, как пытаешься казаться, да, Т/и? Его проницательность была почти болезненной. Он видел тебя насквозь. Стыд и жгучее желание смешались в один клубок. — Я просто… — голос сорвался. — Я не знаю, что делать. Признание вырвалось само, сдавленное и по-детски наивное. Ты покраснела до корней волос, ненавидя себя за эту слабость. Сукуна внимательно посмотрел на тебя, и вдруг его взгляд смягчился. Он не засмеялся. Наоборот, он поставил свой бокал, затем забрал твой и поставил его рядом. — И не надо ничего знать, — произнес он тихо, подходя так близко, что ты почувствовала исходящее от него тепло. — Просто доверься мне. Хочешь? Ты снова могла только кивнуть, глотая воздух. Он медленно, давая тебе время отпрянуть, провел пальцами по твоей щеке, затем опустил руку на шею, большим пальцем поглаживая линию челюсти. Его прикосновения были удивительно нежными, контрастируя с его грубоватой внешностью. — Первое правило, — его губы коснулись твоего виска, заставляя веки сомкнуться, — никакой спешки. Он снова поцеловал тебя, но на этот раз это был медленный, исследующий поцелуй. Он не спешил, словно давая тебе привыкнуть к его вкусу, к его дыханию. Ты ответила робко, неуверенно, следуя за его движением. Твои руки поднялись и сомкнулись на его груди, чувствуя под пальцами жесткую ткань рубашки и твердые мышцы. — Второе правило, — прошептал он, прерывая поцелуй и касаясь лбом твоего, — слушай свое тело. Оно подскажет. Его руки скользнули вниз, обхватив твою талию, и он без усилий приподнял тебя, усадив на высокую столешницу кухонного острова. Ты вскрикнула от неожиданности, но он был уже между твоих ног, его бедра прижимались к твоим, возвращая волну жара. — Ты хочешь этого? — спросил он, его губы снова у твоих, его дыхание смешалось с твоим. Это был не просто риторический вопрос. Он спрашивал по-настоящему, проверяя твое согласие. — Да, — выдохнула ты, и на этот раз в твоем голосе не было ни капли неуверенности. Был только чистый, обжигающий порыв. — Я хочу. И в этот момент все страхи отступили. Остался только он — Сукуна, его руки, разжигающие огонь на твоей коже, его губы, обещающие незнакомые наслаждения, и твое собственное тело, готовое узнать то, чего оно так жаждало, даже не понимая до конца чего именно. Ты обвила его шею руками, позволяя инстинктам взять верх над неопытностью. Вода была почти обжигающе горячей, но ее жар мерк перед тем, что разгорался внутри. Он ввел тебя под струи, и они обрушились на вас водопадом, смывая остатки лака для волос, духов и притворства. Ты стояла, прислонившись лбом к его мокрой груди, пока его большие, намыленные руки скользили по твоей спине, плечам, талии. Каждое прикосновение было одновременно властным и бережным, будто он счищал с тебя не просто грязь, а все слои страхов и неуверенности. Твои собственные руки робко повторили его движение, ладони скользнули по мокрым, упругим мышцам его торса, чувствуя каждый рельеф, каждую выпуклость. Голова кружилась от пара, от его близости, от смущения и желания. Ты чувствовала, как под его прикосновениями тело оживает, отвечает мурашками и дрожью, которую ты не могла контролировать. — Доверяешь? — его низкий голос пророкотал прямо над ухом, заглушая шум воды. Ты лишь кивнула, не в силах вымолвить слова. Он наклонился, и его губы нашли твои, солоноватые от капель воды. Этот поцелуй под душем был новым — медленным, влажным, бесконечно интимным. Вода стекала с его волос на твое лицо, смешиваясь со слезами какого-то странного, щемящего счастья. Он выключил воду. Внезапная тишина оглушила. Он вышел первым, огромный и могущественный в полумраке ванной, и протянул тебе большое, мягкое полотенце. Самостоятельно завернувшись в него, он взял второе и начал вытирать тебя с той же сосредоточенной нежностью, что и в душе. Каждое движение его рук с полотенцем по твоим рукам, ногам, спине было ритуалом, приготовлением. Затем он без слов подхватил тебя на руки. Ты вскрикнула от неожиданности, обвивая его шею. Он пронес тебя по короткому коридору, оставляя за собой мокрые следы на полу. В спальне царил полумрак, лишь легкий свет луны пробивался сквозь жалюзи, выхватывая из темноты очертания большой кровати. Он опустил тебя на прохладную шелковистую простыню. Его полотенце упало на пол, и он оказался над тобой, опершись на локти, чтобы не раздавить своим весом. Его мокрые волосы касались твоего лба. В его глазах, теперь так близко, ты видела не просто желание. Видела терпение. И вопрос. Твои пальцы дрожащей рукой потянулись к его лицу, провели по скуле, по линии сильной челюсти. Ты снова почувствовала ту смесь страха и жгучего любопытства, что вела тебя с самого начала. — Я… немного боюсь, — прошептала ты, наконец признавшись в этом вслух. Он поймал твою дрожащую руку и прижал ее к своей груди, к бешено колотившемуся сердцу. — Я тоже, — признался он, и это неожиданное признание обезоружило. — Боюсь спугнуть такой деликатес. Эти слова растворили последние остатки скованности. Он был не просто гигантом из бара, соблазнителем. Он был здесь, с тобой, уязвимый и настоящий. — Не пугайся, — выдохнула ты, притягивая его к себе. — Покажи мне. Его губы снова нашли твои, и на этот раз поцелуй был не простым — не исследовательским, не властным, а обещающим. Обещающим медленность, внимание и открытие. И когда его руки, горячие после душа, снова коснулись твоей кожи, уже на простыне, ты поняла, что это не конец безумной ночи. Это было только начало. Его ладонь скользнула по твоему боку, обжигающе медленно, словно давая тебе время осознать каждый сантиметр кожи под его прикосновением. Ты зажмурилась, когда его пальцы коснулись кожи на бедре, и услышала его тихий, бархатный смешок. — Открой глаза, — мягко приказал он. — Я хочу видеть тебя. Ты повиновалась, и его взгляд, тяжелый и темный в полумраке, приковал тебя к месту. В нем не было насмешки, только сосредоточенная, почти хищная нежность. Он не спешил, словно растягивая момент, наслаждаясь твоей дрожью и срывающимся дыханием. — Вот так, — прошептал он, когда его губы коснулись ключицы, а затем медленно поползли вниз, оставляя по пути влажный, горячий след. Твои пальцы впились в простыни, когда его рука легла на внутреннюю сторону бедра, неумолимо раздвигая их. Стыд и желание снова вступили в схватку, заставляя сердце биться как бешеное. — Сукуна, я… — голос сорвался, когда его пальцы нашли ту самую чувствительную, спрятанную точку. Ты вздрогнула, и по телу пробежала судорога. — Тихо, — он прижал палец к твоим губам, а взгляд его говорил красноречивее любых слов: «Доверься мне». — Просто чувствуй. И ты начала чувствовать. Его прикосновения были настойчивыми, но не грубыми, будто он читал карту твоего тела, еще не зная всех ее тайн, но интуитивно находя верный путь. Он вел тебя за собой, и ты следовала, отдаваясь нарастающей волне. Страх постепенно растворялся, уступая место чему-то новому, ослепительно яркому и пугающе реальному. Когда он вошел в тебя, ты вскрикнула от резкости, слишком большой. Сукуна был слишком большим. Он замер, его тело напряглось над тобой, мускулы заиграли под тонкой кожей. — Все хорошо? — его голос был хриплым от сдерживаемого напряжения. Ты кивнула, не в силах говорить, и провела рукой по его спине, чувствуя, как он содрогнулся под твоим прикосновением. Это был знак. Он начал двигаться — медленно, почти размеренно, давая твоему телу привыкнуть, принять его. Непривычное ощущение отступило, сменившись странным, нарастающим давлением, которое начало разливаться теплом по всему телу. Ты застонала, и этот звук, беспомощный и по-взрослому жаждущий, казалось, снял с него последние оковы контроля. Его ритм ускорился, движения стали более уверенными, властными. Ты обняла его за шею, прижимаясь к нему, пытаясь стать ближе, раствориться. Мир сузился до размеров этой кровати, до его тяжелого дыхания у твоего уха, до влажного стука тел и дикого, первобытного ритма, который вы отбивали вместе. Ты закрыла глаза, и в голове поплыли бессвязные образы: темный бар, его улыбка, танец, душевая кабина… и вот ты здесь, в его постели, полностью его, и это было единственно возможным финалом этой безумной ночи. Волна нарастала где-то глубоко внутри, незнакомая и всепоглощающая. — Ебать… — Ты простонала, когда она накрыла тебя с головой, выгибаясь в его руках, цепляясь за него, как за единственную опору в рушащемся мире. — Да… — Он произнес, коротко и отрывисто, и его собственные толчки стали глубокими, содрогающие. Последний который на мгновение слил вас в одно целое. Тишину нарушали только ваши тяжелые, сбившиеся в кучу вздохи. Он лежал на тебе, не двигаясь, его вес давил, но было в этом странное утешение. Его губы коснулись твоей шеи — сухое, теплое прикосновение. Через несколько мгновений он перевернулся на бок, унося тебя с собой, так что ты оказалась лежащей на нем, твоя голова устроилась на его груди. Его сердцебиение постепенно успокаивалось, и ты слушала его, чувствуя, как дрожь уходит из твоих конечностей, оставляя после себя приятную, томную истому. Он провел рукой по твоим мокрым от пота волосам. — Ну что, именинница, — его голос был хриплым и довольным. — Урок усвоен? Ты не ответила, лишь прижалась к его горячей коже, чувствуя, как по щекам текут слезы — смесь облегчения, счастья и какой-то грусти, что это на одну ночь. Он не стал спрашивать, просто приобнял тебя, и его молчаливое понимание было лучшим ответом на все твои немые вопросы. За окном начинало светать. Сумасшедший день рождения подходил к концу. Но в его объятиях, под звук его ровного дыхания, ты хочешь думать — что это только началось.