...

За тысячи и тысячи лет из мельчайших крупиц пыли вырастают горы – молчаливые свидетели рождения и гибели цивилизаций, горделиво взирающие на смертных и богов с высоты. Чжун Ли как они. Непоколебимая воля и вытесанный из камня, тверже самого крепкого нефрита характер. Справедливый, но не ведающий пощады, когда кто-то осмеливается нарушить данное слово. Не имеющий слабостей. За исключением одной. Он встретил её почти случайно, на просторах Дихуа. Окружённая глазурными лилиями, Гуй Чжун и сама казалась диковинным цветком. Мягкая и нежная, но бесконечно мудрая, она была близка ему и в то же время всегда оставалась для него непознанной загадкой, лишь приоткрывшей ему свою тайну, оставив свободное пространство для воображения и домыслов. Она поразила его своей тёплой улыбкой, пытливым умом и взглядом, светлым, как капельки утренней росы на лепестке лилии, проницательным, точно она могла видеть то, что обычно скрыто в самых потаённых уголках души. Гуй Чжун наполняла его жизнь светом. Но за самым ясным днём всегда следует тёмная ночь. Их прощание было горьким и отдавало на языке пеплом пылающего неба. В тот чёрный день он впервые ощутил, как сердце покрывается пока ещё тонким слоем коросты – ещё не камень, ведь камни не чувствуют боли. – Пообещай мне, – едва различимо шепнула она ему на ухо тогда, – пообещай, что несмотря ни на что, ты будешь жить дальше. И он жил. И жил так долго, что со временем её образ в его голове стал всё сильнее и сильнее блекнуть, выцветая, как забытый на солнцепёке шёлковый узорчатый платок. Деталь за деталью Гуй Чжун выветривалась из его памяти, подобно тому, как горы ощущают на себе влияние эрозии. Он помнил её улыбку, но не мог представить, как она улыбалась. Он помнил цвет её глаз, но сколько бы ни старался, сколько бы ни смотрел на глазурные лилии, всё никак не мог воспроизвести её взгляд в своих мыслях. На коже иногда проскальзывало фантомное чувство от её ласковых прикосновений, но и оно со временем растворилось в пучине прожитых веков без остатка. А сердце твердело. Черствело. Каменело. И чем сильнее крепло, тем быстрее разрушалось, тем меньше в нём оставалось веры. Сперва он приглядывал за людьми, лишь изредка снисходя до них и распределяя ресурсы. Но время шло, люди росли и развивались, и человечество из малых ведомых детей превратилось во взрослых, готовых брать на себя ответственность и самостоятельные решения. И тогда он ушёл окончательно. Потому что в его сердце не осталось места для привязанности. Потому что камень не болит. Хоть вековые горы и разрушаются, оставляя за собой то, из чего когда-то они были созданы. Пыль.