Глава семнадцатая. Трещины в пространстве. Вторая часть

В это время, в другой части леса, Маки и Панда сражались с крупными проклятиями. Воздух вибрировал от столкновений, каждый удар гремел, словно раскаты далёкого грома. Земля содрогалась, деревья трещали, а листва осыпалась. Юта вбежал сквозь мерцающий барьер, игнорируя настойчивые окрики Сатору в наушнике: — Юта! Не суйся туда! Но он не слушал. Ноги несли его вперёд, сквозь дым и пепел, сквозь хаос битвы. — Маки! — выкрикнул он, увидев её среди вихря обломков и проклятой энергии. — Ты опоздал! — крикнула она в ответ, ловко перепрыгивая через разорванный ствол упавшего дерева. Её движения были резкими, отточенными — ни тени сомнения, ни капли растерянности. — Я прикрою, — бросил Юта, вскидывая руки. Вокруг них вспыхнул барьер, полупрозрачный, но прочный, как сталь. — Не мешайся, — усмехнулась Маки, но в её голосе не было злости — лишь привычная, почти дружеская ирония. Они действовали слаженно, как когда‑то, в те дни, когда тренировались бок о бок. Юта усилил барьер, создавая щит от внешних атак, а Маки рвалась вперёд, её проклятая энергия вспыхивала яркими всполохами, рассекая тьму. И вдруг он почувствовал проклятую энергию особых проклятий. Не раздумывая, он сорвался с места. Рика вспыхнула рядом, словно звезда, вырвавшаяся из ночи. Барьеры, стоявшие на пути, сами раскрылись перед ним, словно повинуясь незримой воле. Когда он добрался до места, картина предстала перед ним леденящая. Аюми стояла на коленях, опираясь на одну руку. Её дыхание сбилось, волосы, обычно аккуратные, были покрыты пеплом и сажей. Лицо — бледное, но глаза… глаза оставались спокойными. Тихими. Как бездонные озёра, в которых таилась непоколебимая сила. Ханами приближался, его массивная фигура заслоняла небо. Воздух гудел от его силы, от тяжести проклятой энергии, которая струилась по его ветвям. Джого стоял чуть поодаль, его огненные прожилки пульсировали, а на лице играла издевательская усмешка. — Сестра Годжо… разочаровала, — протянул он, смакуя каждое слово. Аюми подняла взгляд. Медленно, без спешки. — Ошибаешься, — произнесла она тихо, но её голос прозвучал отчётливо, пробиваясь сквозь гул битвы. — Я представляла, как ты сейчас сломаешься. И в тот же миг воздух вокруг неё вспыхнул. Пространство колыхнулось, превращаясь в зеркальные волны, которые расходились во все стороны. Ханами застыл — часть его ветвей дрогнула, потом исчезла, словно их стёрло невидимой рукой. Джого закричал, когда его собственное пламя обернулось против него, сплавляя его руку, превращая её в раскалённую массу. — Что это за техника?! — прорычал он, пытаясь отступить, но его ноги будто приросли к земле. Аюми чувствовала: это её предел. Силы истощались, словно песок, утекающий сквозь пальцы. Каждое движение давалось всё тяжелее, а в висках стучала глухая боль — предвестница скорого изнеможения. Но именно в этот миг, когда тьма уже подступала к краям зрения, пространство перед ней разорвалось — и Юта появился прямо перед ней. Его фигура заслонила её от надвигающейся угрозы. С хладнокровной точностью он достал катану. Лезвие вспыхнуло серебром — и отразило смертоносный удар, который должен был достичь Аюми. Металл заскрежетал о тьму, и волна разрушительной энергии расплескалась в стороны, выжигая траву и раскалывая камни. Юта стоял, широко расставив ноги, защищая её собой. Его спина была прямой, взгляд — твёрдым. Даже воздух вокруг него будто уплотнился, став непроницаемой стеной. — Ты… — прошептала Аюми, пытаясь подняться. Голос звучал хрипло, почти неузнаваемо. — Тихо, — перебил он, не оборачиваясь. — Сейчас не время для разговоров. Рика возникла рядом с ним — не как грозный дух, а как тихий свет, окутывающий их обоих. Её присутствие принесло мимолетное ощущение покоя. Аюми сжала кулаки. В глазах потемнело, но где‑то глубоко внутри вспыхнул упрямый огонёк. Нельзя сдаваться. Не сейчас. Она медленно поднялась, опираясь на его силу, но не растворяясь в ней. Их энергии снова соприкоснулись — серебристая и светлая — и на этот раз слияние было иным. Не просто гармония, а союз. Пространство вокруг них выгнулось, как натянутая струна. Воздух затрепетал, наполняясь звуками, которых никто прежде не слышал — мелодиями, рождёнными из тишины и воли. И тогда ответная атака последовала — не яростная, не разрушительная, а точная, как удар метронома. Волна чистой энергии расплескалась во все стороны, сметая проклятия, разрывая их связь с миром. Трещины в реальности сомкнулись — будто глубокие раны, бережно затянувшиеся под целительным прикосновением. Пламя угасло мгновенно, словно его бесшумно поглотила бескрайняя пустота. А Ханами и Джого исчезли в один миг — их втянуло в узкую щель между мирами прежде, чем противники успели нанести ответный удар. Когда барьер рассеялся, все увидели их — в центре разрушенного поля. Прежде чем потерять сознание, Аюми собрала остатки сил — и тихо, но отчётливо произнесла: — Спасибо, Оккоцу. Слова прозвучали едва слышно. Её глаза на мгновение встретились с его взглядом — в них читалась не только благодарность, но и что‑то большее: признание, доверие, почти невесомое обещание. Юта уловил этот взгляд. Он не успел ответить — Аюми уже начала падать. Но он был рядом. Мгновенно шагнул вперёд, подхватив её прежде, чем она коснулась земли. Его руки сомкнулись вокруг неё бережно, но твёрдо — как будто он держал не просто человека, а нечто невероятно хрупкое и драгоценное. Аюми обессиленно прислонилась к нему, её голова опустилась на его плечо. Дыхание стало ровным, но поверхностным — она погрузилась в беспамятство. На мгновение время словно остановилось. Юта замер, прижимая её к себе, чувствуя, как медленно, но уверенно уходит напряжение из её тела. В этой тишине он слышал только биение своего сердца и отдалённый шелест ветра в кронах деревьев. — Держись, — прошептал он, скорее для себя, чем для неё. — Всё закончилось. Вокруг них постепенно оживал мир. Маки и Панда подошли ближе, их лица выражали смесь облегчения и тревоги. Мэгуми молча остановился рядом, оценивая ситуацию. Даже Сатору, обычно невозмутимый, на этот раз не спешил с шутками — его взгляд задержался на двух фигурах в центре поля, и в глазах мелькнуло что‑то, напоминающее благодарность. — Нужно отнести её в безопасное место, — сказал Юта, поднимая Аюми на руки. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. — Я помогу, — тут же откликнулась Маки, делая шаг вперёд. Панда кивнул, освобождая путь. Сатору наконец нарушил молчание: — Действуйте. И не затягивайте. Восстановление потребует времени — особенно после такого. Юта лишь коротко взглянул на него, затем развернулся и направился прочь с поля боя. Аюми лежала в его руках, тихая и безмятежная, как если бы просто уснула после долгого дня. Её волосы, испачканные пеплом, слегка колыхались от его шагов, а лицо, несмотря на следы усталости, казалось почти умиротворённым. Ветер снова поднялся, играя с листьями и унося прочь последние отголоски битвы. Где‑то вдали зазвучали первые капли дождя, словно природа сама решила смыть следы произошедшего.