Глава 1. Ветер в цветочной лавке.

Наше время, Германия.       — Тетя, у меня нет двух евро. А мне так хочется купить что-то для своей мамы. Сегодня же праздник, я так редко вижу ее, когда она работает.       Приятный запах свежеприготовленного кофе мягко вливался в пространство цветочного магазина. Когда я возвращалась с обеда со стаканом любимого напитка, маленький кудрявый мальчик уже ждал у двери. Сейчас же, я стояла перед ним и слушала его бормотание, иногда бросая недоверчивые взгляды. «А дети по современным законам вообще могут что-то покупать?», — подумала я, временно выпадая из разговора.       — Я накопил… Я заработал! Вот. — Мальчик вывалил на стол горсть монет. — Моя мама так устает, и я очень хочу ее порадовать.       Оставаясь на расстоянии от неудавшегося покупателя, я с отточенной скоростью посчитала сумму. «Не густо, не наберется ни на что», — поняла я, пока мальчик продолжал говорить о своей маленькой драме. Подозрительно сощурив глаза, я сказала, что этого не хватит, и ребенок резко замолк. Горящие детские глаза мгновенно погасли, и он трогательно опустил голову от разочарования. От этого зрелища мое сердце заныло, и я долго, протяжно вздохнула.       — Так, — медленно начала я, попивая кофе и оценивая то, что задумала осуществить. — Есть у меня кое-что для тебя, но в последнем экземпляре. Больше не просить!       — Правда? Я правда смогу что-то купить? — Мальчик поднял на меня взгляд, полный надежды, и несмело улыбнулся.       — Да. Одну секунду.       Я зашла в комнату для персонала и закрыла за собой дверь. Помещение представляло собой очень миниатюрное пространство, в котором тесно было даже одному человеку. Я осторожно вытащила сухую веточку, неуверенно ее рассматривая. «Сейчас». Я сконцентрировалась, и знакомые ощущения разлились по телу, а ладони закололи миллионы маленьких иголок. Поток энергии, исходящий от меня, вливался в безжизненную ветку, постепенно ее преображая. Она стала вытягиваться, зеленеть и пускать листья. На одном конце форма начала расширяться, превращаясь в бутон, а затем раскрылась огромным пушистым соцветием небесно-голубой гортензии. Улыбка непроизвольно выступила на моем лице, когда я довольно осмотрела свое творение. Я вышла к юному покупателю, уже представляя его радость.       — Он невероятно красивый! Я не знаю, что сказать… Большое спасибо, тетя! — Мальчик засиял, когда увидел эффектный цветок. Он уже потянул маленькие ладошки ко мне, но на миг замер, сомневаясь. — А у меня точно хватит на это денег?       — Конечно, это было так… На списании, — я неловко улыбнулась, надеясь избежать дальнейших расспросов. Затем я откашлялась, собралась, и уже рядовым голосом затараторила. — Не ставить под прямые солнечные лучи, регулярно менять воду, обрезать стебель каждый день, стоять будет 17 дн… Хм, от двух недель, спасибо за покупку и будем ждать вас снова!       Заученная фраза продажника, как мантра, успокаивающе подействовала на меня, и вот я уже провожала юного покупателя, тепло улыбаясь. Колокольчик на входе зазвенел, и дверь захлопнулась. Счастье от подаренной маленькой радости птицей летало в душе и, как мне показалось, скрасило весь мой день. Я развернулась к столу, чтобы забрать монеты, но вскоре дверь отворилась. И звона колокольчика при этом не последовало.       -Ты что тут? Решила устроить божественное пришествие средь бела дня? Не могла дождаться всемирной катастрофы?       Я моментально развернулась и уставилась на вошедшую. Я раскрыла рот, не в силах произнести ни слова, а в душе будто взорвалась бомба из эмоций, но в основном, удивления. Невысокая девушка стояла в черном облегающем платье у входа и внимательно смотрела на меня своими глубокими зелеными глазами.       -Ч-что… — Я не могла вымолвить ни слова. От удивления и от давно забытого ощущения сверхъестественного в воздухе, схожего чем-то с чувством резкого падения, я замерла, успев лишь опереться руками за стол.       Черты ее лица, кисти рук, фигура, кожа, каждая клеточка ее тела были буквально нечеловечески прекрасны, она будто светилась изнутри. Все ее существование и нахождение в этом моменте резко контрастировало с поникшей на ее фоне в своей обыденности и серости цветочной лавке. Рыжие волосы развевались в воздухе, не подчиняясь естественным законам гравитации. Мне показалось, что простые смертные не могли бы выдержать даже обычного взгляда на это создание, особенно в ее проявленной ипостаси. Несколькими секундами позже я с усилием вышла из своего резко нахлынувшего оцепенения и смогла заговорить.       — Самригуш… Выключи все вот это, — сказала я, замечая колокольчик, безмолвно повисший в воздухе и оттого не известивший о внезапной гостье.       — Выключить? Использование таких современных слов просто ханжество по отношению к божественной магии, — ее яркий голос бодро зазвенел по всему магазину. Она приподняла тонкую длинную бровь и сощурилась, глядя исподлобья. — Как ты очнулась? Как ты пробудилась от моего вечного сна?       — Воу-воу, подожди-ка, я… Боже, что ты тут делаешь? Как? Как это возможно? — Все еще находясь под действием шока, я сделала шаг ей навстречу. Я осторожно приближалась, рассматривая ее и не веря собственным глазам. Ощущение нереальности происходящего будто разрывало мое сознание. — Это действительно ты?       Самригуш резко вздохнула, и магия, витающая вокруг нее, рассеялась. Колокольчик тотчас опустился, запоздало издав характерный звон. Ее волосы естественным образом легли на спину, а мне будто снова вернули возможность дышать. Под действием сильной магии это было довольно сложно. Проигнорировав мои вопросы, она вернулась к тому, о чем говорила в самом начале.       — Иолотта, — строго заговорила она, и я тут же поморщилась, как от пощечины. — Годы прошли, но Кодекс все еще действует. Людям нельзя являть божественную силу, это запрещено и наказуемо. Зачем ты нарушила правила ради какого-то ребенка?       — Что? Правила? Так, я ничего страшного не сделала. Я просто сотворила гортензию, он ничего не видел. Это обычное растение.       — Ты была слишком поглощена цветками, что не заметила листья. Когда перестанешь игнорировать детали?       Я, ощутив, что гордость опытного цветовода задели, недовольно сморщила свой нос с горбинкой и попутно вспомнила свое творение. «Да с чего она взяла?». Я прикрыла глаза, вспоминая цвет, плотность, жилкование. «Прилистники отсутствуют. Форма яйцевидная. Край…». Тут осознание неприятно кольнуло грудь. «Край зубчатый. А у моей гортензии волнистый.»       — Пустяки, — преувеличенно спокойно заявила я и быстро махнула рукой. — Никто не заметит. Да и если заметят, проблему можно легко решить.       — Ты имеешь в виду избавиться от ребенка как от свидетеля магии? Хм, твой план не плох, — Самригуш прикоснулась к своему подбородку и задумалась, явно оценивая идею.       — Что? Боже, нет, конечно же, нет! — Я поперхнулась от возмущения и взглянула на нее, как на прокаженную. — Сейчас люди сами такие чудеса творят, что всегда можно представить это как новый выведенный сорт. Или просто сказать, что использовала какую-нибудь химию.       — Прости, я пошутила, — рыжеволосая еле сдерживала смех, но я все равно не расслабилась. — Хотя это все еще ошибка. За такое раньше и убить могли. Я слегка помотала головой, не понимая, о чем она говорит, а девушка не спешила объяснять. «Да уж. Но, как ни крути, смерть — это всегда неплохой вариант», — усмехнулась я про себя, задумчиво глядя в. Затем я перевела взгляд на старую знакомую и удивленно раскрыла глаза, будто впервые ее увидела.       — Подожди, что ты здесь делаешь? Как ты… Как ты нашла меня? Я столько лет тебя искала. — Последние слова тихо вырвались из меня на выдохе, и от них все же сквозила обида, которую я тщательно пыталась скрыть. Ее точеное лицо немного смягчилось, когда она почувствовала мои затаенные переживания. Девушка шагнула мне навстречу, взяла меня за запястья и честно посмотрела мне в глаза.       — Прости, я занималась своими… Делами. Я не думала, что тебе нужна моя помощь. Ах, милая, зато теперь я здесь, приехала навестить свою подругу, — Самригуш в подтверждении своих слов слегка встряхнула мои руки. Я тепло улыбнулась. — И даже поживу у тебя какое-то время.       — В смысле поживешь? — спросила я, прикрыв глаза от радостной встречи. — Ты что, приехала ко мне, потому что тебе некуда идти?       — Ну, что ты так! Я соскучилась.       — Я двадцать лет то искала тебя, то подавала знаки, чтобы ты меня нашла. А ты, чертовка, все это время знала мое местоположение, и пришла ко мне, когда тебе что-то стало нужно?! — Я с силой сжала руки своей незадачливой подруги, продолжая улыбаться, но уже очень злобно. Та, не сразу раскусив меня, теперь оказалась в западне. Но уже через секунду она высвободилась из моей хватки, отталкивая потоком воздуха мои ладони. — Я же думала, что ты умерла!       — Ну, что ты, боги так просто не умирают. — Она подняла руки вверх, потянулась и одарила меня искренней улыбкой. — У меня были свои важные дела. Так что, поможешь подруге?       Мне кажется, моя приподнятая бровь уже могла просто улететь с моего лица от такой наглости. Я села за стол. «Когда я очнулась, мне пришлось самой внедряться в этот сложный мир. Устроилась на работу без прав, ночевала прям там в подсобке. Познавала современность, как дитя. Устроила театр с амнезией и получением паспорта, затянувшийся на несколько лет. Мне помогло лишь мое упорство.» Я закусила губу в раздумьях. «А появись она раньше, я бы без проблем могла стать хоть дочкой президента». Я настороженно посмотрела на нее. Самригуш уже изучала ассортимент цветов и беззаботно вдыхала ароматы. «Вот ведь лиса, она уверена, что я ей не откажу, и просто ждет, пока я перестану разыгрывать этот спектакль. Поведешься с богами…» — Садись.       Девушка отвлеклась и послушно села на табуретку поодаль. Состроила грустное лицо.       — Ты можешь пожить у меня. Есть даже отдельная комната…       — О, Иолотта, ты просто прелесть! Спасибо тебе большое, мне так стыдно, что я навязываюсь, — защебетала она, перебивая меня. Заметив мой взгляд, она опустила голову вниз и сжала складки платья, изображая неловкость. «Ну, актриса», — подумала я, глядя на это представление.       — …Но, пожалуйста, я привыкла жить одна. Так что на ограниченный срок. Я смогу помочь тебе найти квартиру, если захочешь.       Самригуш, очевидно, уже не услышала эти слова и подскочила к моему столу, навалившись всем телом.       — Ты меня даже не заметишь. Я ведь легкая, как воздух, — хихикнула она, показав сердце из пальцев. Дурное предчувствие охватило меня моментально. «Мне конец, и квартире, похоже, тоже» — сразу поняла я, увидев, как она приободрилась. Внезапно выражение ее лица застыло, и она посмотрела на меня отстраненно. — Но, Иолотта, душенька, почему ты сразу отталкиваешь меня? Я ведь почти единственная, кто могу быть с тобой рядом. Всегда.       «Всегда, вечно». Случайно брошенная фраза задела старые раны, о которых я не хотела вспоминать. Я поморщилась и не ответила.       — Вот только зови меня Кира. Я больше не Иолотта.       — О, тоже решила сменить имя? Разумно, хе-хе. Приятно познакомиться, а я Хельга. Наши прежние имена совсем не подходят современной культуре, — пропела она, иронично растягивая слова. Затем усмехнулась:       — Правда, как себя не назовешь, суть остается той же самой.       Я хмыкнула и задумалась на секунду, пробуя ее имя на вкус. «Хельга… Непривычно, но, кажется, ей идет.»       — М-м, Хельга, а что в итоге с моим пробуждением? Я думала, твоя магия ослабла, поэтому я вышла из вечного сна.       — Я думала, что ты ответишь на этот вопрос, — запнулась богиня, удивленно уставившись на девушку. — Я лишь почувствовала, что моя магия развеялась.       — А магия может просто так исчезнуть без твоего желания?       — Нет, это странно. Да и невозможно.       «И тебя это не смутило?», — подумала я, давя моментально появившийся приступ недовольства. Нахмурившись, я встала из-за стола и зашагала по помещению. «Ладно, она мне ничего не должна, итак достаточно помогла», — говорила я самой себе, пытаясь успокоиться.       — Но как? Может, ты дала слабину и… Или это воздействие просто уменьшалось со временем?       — Слабину я, конечно, давала и не раз, — засмеялась Хельга, но заметив мой взгляд, прокашлялась и заговорила уже серьезнее. — Нет, я знаю свою магию и чувствую ее. Я, м-м, не помню конкретный момент, когда это произошло, но изменение было ощутимо. А что с тобой было? Когда ты пробудилась, ничего не заметила?       — Заметила, — мрачно проговорила я, — кучу земли над собой, будто лежу в гробу. *** 1580-й год, Германия.       Прутья кустов больно хлестали по моему разгоряченному от бега лицу. Я резко вздыхала от боли, стараясь не сбавлять скорости. Длинный подол платья, потяжелевший от засохшей на нем грязи, постоянно мешался под ногами, цепляясь то за камни, то за лежащие ветки. Я споткнулась, неловко и криво ступив на землю, отчего едва не упала. Дальнейший бег давался мне уже трудом, боль постепенно растягивалась по ноге. Расстояние до места встречи стремительно сокращалось, и этот факт не позволял мне сейчас пасть духом. За залитыми лунным светом верхушками деревьям начала постепенно выступать серая, каменная гора. «Давай же, еще немного», — подумала я.       Я вырвалась из объятий леса на небольшую застеленную мхом поляну на склоне. Согнувшись пополам, я оперлась на колени и попыталась отдышаться. Легкие готовы были разорваться от нагрузки. Прерывисто хватая ртом воздух, я резко осмотрелась по сторонам.       — Иолотта?       Бодрый женский голос доходил до меня, как в тумане. Я подняла голову и увидела девушку, которая могла спасти меня от всех моих страданий. Ту, что может избавить меня от ежедневной боли, от привычного пожирания самой себя. Она откинула капюшон назад, высвобождая пряди медных волос. Я тут же отметила обеспокоенность и жалость в ее изумрудных глазах. Стало тошно.       — Ты в порядке?       Она аккуратно начала ко мне подходить, будто опасаясь моей реакции. Будто перед ней стоял не человек, а лесное животное. Я осмотрела свое темное испачканное платье, заметила порезы на ладонях, которые я получила, прокладывая себе дорогу в лесу. Каштановые лохматые волосы свисали с моей головы будто были и не мои вовсе. Возникло ощущение чужого тела. Я вытерла выступившую слезу, размазывая ее по лицу.       — Самригуш, я устала. Я чертовски устала.       Сначала из горла вырвался хрип, но я откашлялась и продолжила:       — Ты сказала, что можешь мне помочь. Ты усыпишь меня? Пожалуйста, я не могу больше этого вынести. Мое бессмертие — это не дар, а проклятье, — я быстро заговорила, когда на меня нахлынули эмоции. Я рванула к богине и схватила ее за руки, глядя на нее широко раскрытыми глазами. — Я не могу это больше терпеть! Прошу, умоляю!       Самригуш испугалась моего напора и попыталась отойти, но я не давала ей этого сделать. Ее лицо скривилось от ужаса, и, заметив это, я резко шагнула назад.       — Ты так на меня смотришь. Ты видишь мою боль. То, что я столько лет, веков держала в себе! Как тебе это зрелище?!       — Иолотта, ты не в себе, — проговорила богиня, отворачиваясь. Очевидно, ей было неприятно смотреть на меня в таком состоянии. Затем повторила:       — Я согласилась встретиться и обсудить эту идею, но я вижу, что ты не в себе.       Я уткнула взгляд в землю, сдерживая легкую дрожь в руках. Вдохнула душный, предгрозовой воздух. Лес, замерший в преддверии буйства стихии, давил своей тишиной.       — Самригуш, ты знаешь меня не первый год. Ты знаешь мою историю. Я уже не могу этого выдержать. Я не могу ни с кем сблизиться, разделить чью-то судьбу, печаль и радость. Для меня все потеряло смысл. Я не могу почувствовать жизнь, не видя ее конца, — медленно и уже более спокойно проговорила я. Рыжеволосая девушка потопталась на месте и обернулась ко мне. — Я потеряла все.       — Я понимаю тебя.       — Нет, ты не сможешь меня понять, — без злости заявила я, лишь печально констатируя факт. — Вы, боги, имеете другую природу. Вы изначально были рождены, чтобы быть над этим миром, а не в нем. Ваша плоть и кровь лишь подобие человеческих, а ваши чувства — пародия людских. Так что нет смысла меня поддерживать. Ты элементальное создание.       — Друг мой, моя любовь к тебе и ко всем людям искренна и исходит из моего сердца, — мягко перебила Самригуш, по-матерински кладя руки на мои плечи. — И пока я люблю, я существую. Боги были созданы из волшебной энергии людьми, их молитвами и желаниями. И как дети учатся у своих родителей, так и мы учимся вашим отношениям и морали, чтобы понять самих себя.       Я застыла в полуобъятиях, внимательно вслушиваясь в ее слова. Богиня поддерживала меня, была рядом тогда, когда я сама бы хотела от себя убежать. Но несмотря на это, я продолжала чувствовать себя гадко, и ничто не могло улучшить мое состояние.       — Все вокруг потеряло свои краски. Я будто нахожусь за прозрачной стеной и никак не могу коснуться этой жизни, — я подняла ладони к лицу и прикрыла его, теряясь в темноте. — Я ценю, что ты пытаешься меня поддержать. Но когда ты явилась этому миру, ты ничего не потеряла. А я родилась человеком, который должен был прожить свою короткую жизнь и умереть. Как и все вокруг. Я этого лишилась. И каждая часть моего тела, моего сознания помнит об этом и чувствует, что это неправильно.       — Я услышала тебя, Иолотта. Но что ты тогда хочешь? На сколько лет ты хочешь, — она замолчала, подбирая слова. — Уснуть?       — Навсегда.       — Не быть такому! — категорично отчеканила Самригуш, нахмурив брови. — Что же такое ты просишь?       — Усыпи меня навсегда. Пока не настанет конец времен, и я не отдамся пустоте.       — Нет! Ни за что!       Самригуш развернулась, чтобы уйти, я бросилась за ней. Случайно споткнувшись, я упала и потянула ее за подол. Получилось некрасиво, но я оказалась перед ней на коленях. Обхватив ее за пышную юбку, чтобы та не ушла, я прижалась к ней и снова заплакала.       — Умоляю тебя, это не жизнь для меня. Я не человек, я не бог, мне нет места в этом мире. Любовь не стоит таких жертв, расплата слишком велика, — всхлипнула я, а богиня быстро попыталась поднять меня с колен, чтобы избавить от такого унизительного положения.       — О, высшие силы, а если он убьет меня за это?       Я встала не без помощи подруги и сразу же вцепилась в нее, как в свою последнюю надежду.       — Он не узнает. Я спрячусь так, что даже ты не поймешь, где я.       Самригуш жадно меня осматривала, взгляд ее зеленых глаз бегал по моему лицу, а тонкие губы сжались до ниточки от волнения. «Она обдумывает. Неужели, поможет?». Небо озарила вспышка света, и молния разрезала темноту ночи. Я не обратила на это внимание, лишь испытывающее смотрела на подругу, пытаясь предсказать ее ответ по мимике и содроганиям мышц на лице. Она побледнела и посмотрела в гущу леса, затем снова бросила неуверенный взгляд на меня.       — Ах! — в сердцах воскликнула богиня и отпрянула от меня. Расстояние в ту минуту показалось мне болезненно большим, я подумала вновь рвануться к ней, но вдруг почувствовала знакомое покалывание. Богиня сделала глубокий вздох и, задержав дыхание, расправила руки. Постепенно выдыхая, она плавно приближала руки к чему-то формирующемуся у нее перед грудью. Поток воздуха, исходящий от нее, усиливался, и мои волосы стали бешено развиваться на ветру. От богини стал исходить слепящий свет, и я подняла к лицу руки, чтобы спрятаться от него. Моя кожа горела от ощущения такой сильной магии, а тело сдувало с такой силой, будто я ничего не весила. Это продолжалось около минуты. Когда все закончилось, я открыла глаза и увидела прозрачную, заметную лишь по визуальному искажению на фоне, левитирующую сферу. Я восторженно всматривалась в нее, не замечая слезы в глазах Самригуш.       — Просто проглоти это, когда найдешь для себя подходящее место. Ищи там, где тебя никто и никогда не найдет.       Я осторожно перехватила едва различимый сгусток воздушной энергии и обняла ее второй рукой. Богиня прижала меня к себе и долгое время не отпускала.       — Иди с миром, я тебя никогда не забуду.       — Спасибо тебе за это. Спасибо за все, что ты для меня сделала. Надеюсь, ты будешь счастлива, — я последний раз взглянула на ее мокрое от слез лицо и ушла, не оборачиваясь. *** Наше время, Германия.       — Что значит «что»? За пятьсот лет меня нехило так накрыло землей. Я даже не знаю, сколько времени заняло раскопать себе дорогу на поверхность. Я будто была в аду, где мне приходилось делать все снова и снова, уже не надеясь выйти из этого повторяющегося круга действий. Моя магия никогда не была особо сильной, а уж после такого долгого отпуска, и вовсе не поддавалась, — говорила я, наматывая круги по комнате.       Сейчас события прошлого казались мне будто долгим сном, который наконец-то прервался, и вот я впервые полноценно начала жить. Современность пришлась мне по вкусу, я с удовольствием осваивала все новое: от изысков технологического мира до упрощенной манеры общения. Появилось больше свободы и возможностей, и все стало понемногу придавать моей бессмысленной жизни красок. Иногда, я ощущала себя ребенком, который жадно впитывал информацию об этом большом, новом и, казалось, бесконечном мире. Меня поражало также то, что и моя бессмертная подруга изменилась под давлением времени.       Тут я ощутила на себе внимательный взгляд богини. Мне не хотелось отвечать на ее немой вопрос, поэтому я не пересекалась с ней взглядом. Вспоминая нашу последнюю встречу, я задумчиво закусила щеку. Да, было немного неловко за мое отчаянное и слегка сумасшедшее поведение, но это было так давно, будто происходило не со мной.       — Приятно видеть тебя такой бодрой, — удивительно серьезно сказала Хельга и, изучив меня еще какое-то время, удовлетворенно кивнула своим собственным мыслям.       — Хороший сон еще никому не навредил.       Проговорив со старой подругой весь день, попутно обслуживая заходивших клиентов, я закрыла смену. Я занималась своим любимым делом, подсчетом денег в кассе, как вдруг рыжеволосая девушка охнула и повернула ко мне посветлевшее от идеи лицо.       — Как я сразу не додумалась! Может, он тебя пробудил?       — Мой бывший — бог, он мог сделать, что угодно, — невозмутимо ответила я, поглощённая деньгами.       — Ты не удивлена?       — Конечно, я думала об этом. Он бегал за мной тысячелетиями. И вот оно мне было нужно, скажи?       Хельга весело улыбнулась и спросила, заговорщицки понизив голос:       — Хотела бы повидаться с ним? Как-никак, твой давний друг.       — Ни за что на свете. Я не хочу иметь ничего общего с этим жестоким созданием. Он ходячее напоминание о моей глупости, наивности и отрицании очевидных вещей, — я поняла, что сбилась со счету, и просто смотрела на купюры. Эта тема навевала нежелательные воспоминания.       — Вообще-то мы с ним общались. И он изменился.       — Мужчины не меняются.       — Откуда эти словечки? Прошло пятьсот лет! — захохотала Хельга.       — Ну, вот пусть еще пятьсот подождет и приходит, — фыркнула я и махнула рукой. Мы посмотрели друг на друга, в глазах сверкали веселые огоньки. Я, причмокнув, пересчитала деньги и записала в журнал получившуюся сумму. «Выручка слабая, начальница будет не очень довольна», — отметила я. Мы уже собирались выходить, как вдруг я остановилась и задумчиво произнесла:       — Хельга, так как ты оказалась здесь?       Девушка захихикала и начала неловко приглаживать медные волосы.       — Ну, как это объяснить, — потупила взгляд богиня, подбирая слова. А затем выпалила все как на духу. — Последние несколько лет жила в Мексике, знаешь, купалась в океанском заливе, веселилась, наслаждалась жизнью. Постоянные вечеринки, алкоголь, адреналин. В одном из клубов меня заметил мой будущий муж.       — Муж? Ты замужем? За человека? — Информация была настолько ошеломительной, что мои ноги подкосились от удивления, а я так и осталась стоять в проходе, держась за дверной косяк. Конечно, я заметила ее изменение, но не могла соотнести все это с той Самригуш, которую запомнила. — Вечеринки… Хм, как ты там оказалась? Что это был за человек?       — О, он был просто душка. Такой внимательный и заботливый, всегда баловал меня. Относился ко мне, как к королеве, — она посмотрела на меня, ехидно улыбнувшись и добавляя голосу томные нотки. — Был сильным и мощным, будто лев. Я лежала у него в бассейне на таком красивом надувном фламинго, в то время, как к нему приходили его коллеги.       — Если все было так хорошо, зачем уехала? — недоверчиво спросила я, опасаясь развязки истории.       Хельга сморщила острый носик и задумчиво почесала его.       — Его убили, а я даже не успела с ним попрощаться.       — Ох, прости, мне так жаль.       — Да, мне тоже так себя жалко, я ведь даже не успела забрать свою долю. А там были такие деньги, могла бы еще лет двести беззаботно прожить, — всхлипнула она, поддаваясь эмоциям. Я была в ступоре. — На его похороны приехала полиция, начала всех арестовывать, я еле убежала.       — Что?       — Да, он был там каким-то наркобароном. Ну, знаешь, эти мужские развлечения, что мне до них.       — Что?!       — Добрейший, светлейший человек. Ах, если бы только можно было вмешиваться в жизни людей, я бы этого не допустила, и была бы так счастлива, — она вытерла невидимую слезу, что добавляло ей большей драматичности, и со взглядом полной искренней печали посмотрела в сторону.       «Да, если бы не этот ваш Кодекс, ты уже была бы во главе наркоимперии Мексики», — подумала я, закатывая глаза и отрешенно почесывая лоб. Я неуклюже потопталась на месте в попытке переварить информацию.       — В общем, случилось, как случилось. Теперь меня ищет полиция, и мне нужно затихнуть на какое-то время. А нашла я тебя по отпечатку моей энергии, который на тебе остался.       — Что?! Проваливай отсюда, я не хочу попасть в тюрьму за сокрытие преступника!       — Глупышка, связи-то у меня остались, — она размахивала кистями рук и говорила так снисходительно, как если бы мать разжевывала что-то непонятливому ребенку. — Я сменила имя, завела новый поддельный паспорт, еще они не знают, как я выгляжу. Пару лет на дне, и все устаканится.       — Подожди… И давно ты Хельга?       — Около недели.       Еще одна волна возмущения едва успела вырваться из меня, как моя подруга уверенно открыла дверь на улицу и засмеялась.       — Давай, трусишка, показывай где живешь!