Часть 1

      Вечер. Тёмная подворотня. Послышался негромкий ритмичный писк и коробка из-под холодильника внезапно зашевелилась. Внутри, в спальном мешке и с рюкзаком в качестве подушки, проснулся мальчик лет семи на вид. Выползя из мешка, аккуратно скрутив его и прицепив к рюкзаку, ребёнок с опаской выглянул из подворотни и, убедившись, что всё чисто, потрусил в сторону гигантского здания, видневшегося вдалеке. Отыскав пожарную лестницу, мальчик полез в рюкзак, достал оттуда самодельный крюк — привязанную верёвкой металлическую статуэтку в виде якоря — и подкинул, намереваясь зацепить его за лестницу. После пары неудачных попыток ему всё же это удалось и ребёнок оказался на лестнице. Смотав верёвку обратно в рюкзак, он добрался до крыши, до двери внутрь. И очень удивился, увидев зажатую между дверью и рамой газету. Потянул её и дверь открылась. На пол упала записочка. «Ключ от крыши опять потерялся, поэтому, пока не заменят, ПОЖАЛУЙСТА, не забывайте возвращать газетку на место после каждого использования двери. Спасибо!» — гласило содержимое. С одной стороны, это сильно упрощало задачу, с другой же было даже немного обидно лишиться возможности испытать свой самодельный набор отмычек. Послушно вставив газету обратно и закрыв дверь, мальчик спустился в сам ПиццаПлекс, на ходу доставая нарисованную карту служебных дверей и коридоров здания, какую он пытался рисовать во время своего последнего визита в это место. Карта эта была катастрофически неполной, поэтому, вооружившись карандашом, ребёнок приготовился дополнять её по ходу движения.       Всё шло удивительно гладко, даже Стафф-Боты не сильно докучали маленькому проныре, но стоило ему этому обрадоваться, как из-за поворота, в конце коридора, вырулила девушка в униформе охранницы. — Эй? — и, разумеется, заметила его, — эй!       Пришлось броситься сломя голову по лабиринтам ходов. Лавируя среди ботов, которых охранница бесцеремонно расталкивала, мальчик отчаянно искал что-нибудь достаточно лёгкое, чтобы у него хватило сил это опрокинуть и не затормозить. Наконец ему улыбнулась удача в виде кучи стоячих вешалок для одежды. Пока охранница продиралась сквозь них, ребёнок отбежал подальше, сделал несколько поворотов и внезапно оказался в одном помещении с неактивным аниматроником. В его брюхе зиял огромный отсек, поэтому, прикинув размеры себя и отсека, мальчик спешно забрался внутрь и закрылся. ***       Пошатываясь, Фредди добрался до зеркала. Последнее, что он помнил — сообщение об ошибке и стремительно приближающийся пол. Система заканчивала последние сканирования, но медведь раньше неё почувствовал тяжесть в животе. На секунду его захлестнуло удивительно живое для аниматроника желание пойти проблеваться, но было перебито сообщением о том, что в отсеке для тортов обнаружен чужеродный предмет. Вспомнив о существовании отсека, Фредди открыл его и попытался вытащить, что застряло, но очень удивился, когда «чужеродный предмет» внезапно начал оказывать сопротивление. — Пусти! Живым не дамся! — кричал и брыкался мальчишка, пока медведь пытался вытащить его из себя, не поранив. Наконец ему это удалось и он вытянул лапы, держа незваного гостя под подмышки, — ты не имеешь права! Я детектив! Нельзя так обращаться с представителем закона! — Детектив? — аниматроник опешил. Верилось с трудом, но Фредди не хотел случайно обидеть или расстроить ребёнка, поэтому попытался подыграть, — у детективов с собой обычно есть специальные значки… А у тебя такой есть?       Мальчик перестал брыкаться, насупился, скрестил руки на груди. — Есть. — буркнул он и потянулся внутрь медведя за рюкзаком. И в самом деле вытащил оттуда полицейский значок! — Э-эм… он… — Игрушечный, знаю. Такой мне вручили в участке после того, как я попытался выкрасть оттуда настоящий. … Но я обязательно получу его в будущем! И стану величайшим детективом в истории! — Ээээээмммм… Хорошо. Но что же детектив делает в ПиццаПлексе? Я не припомню, чтобы тут случались какие-либо преступления или тайны… — Не в. Под ПиццаПлексом! В старой и заброшенной «Семейной закусочной Фредбера», на которой он построен! — мальчик снова потянулся в рюкзак, убрал значок и достал несколько пожелтевших газетных вырезок, — там пропало два охранника. Один в восемьдесят третьем и один в восемьдесят седьмом году. Причём пропало с дневной смены! Оставив на работе верхнюю одежду и личные вещи! И эти исчезновения до сих пор не раскрыты! — Иии… ты хочешь попытаться их раскрыть? — это было уже перебором, — прости, но я не могу тебе этого позволить. Это слишком опасно! Я выведу тебя из ПиццаПлекса и… — Нет! — перебил его ребёнок, — я не уйду, пока не получу ответы! Если ты меня сейчас выведешь — я вернусь обратно и больше тебе не попадусь! Или ты можешь помочь мне добраться до закусочной, чтобы я осмотрел и покинул её побыстрее! Но я всё равно проберусь туда! Благодаря или вопреки тебе!       У Фредди невольно упали плечи, когда он понял, что выбора у него, считай, что нет. — Ладно. Я помогу тебе. … Можешь назвать своё имя? Я что-то не нахожу тебя в списках гостей…       Мальчик ответил не сразу, будто прикидывая, стоит ли доверять медведю. — Хантер. — Ага, Хантер, Хантер… Ааа! Хантер! Тот самый именинник, что последний раз был у нас… одиннадцать месяцев назад. Тыыы… так сильно изменился и вырос за эти месяцы, тебя прямо… не узнать…! — М-гм. И у меня даже начали появляться синяки и мешки под глазами, как у настоящего детектива! — не без гордости добавил ребёнок.       Аниматроник силился улыбнуться на это высказывание, но получалось плохо. *** — Фредди! — медведь замер, когда на него упал луч фонарика и из тени вышла охранница, — почему ты не в своей гримёрке? — А-э-оффицер Ванесса! Я, эээ… — стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на притаившегося в ближайшей груде хлама Хантера, замялся аниматроник. — Фреддучини, ну где ты ходишь? — раздалось поблизости и на медведя практически наскочил аниматроник-пёс, исполненный в такой же Гламрок-тематике, что и Фредди. Позади него виднелся ещё один робот, но уже заяц. Или кролик. Будто не видя охранницу, пёс продолжил, — тебя только за смертью посылать! Будешь так беспечно слоняться по ПиццаПлексу — тебя спалит… — Спарки. — охранница была заметно не рада его видеть. — …офицер Ванесса! — не прерывая фразы, пёс моментально сменил тон с журящего на удивлённо-обрадованный, — какой приятный сюрприз! А мы как раз про вас вспоминали! Вот уж воистину «вспомни солнце — вот и лучик», да, Фредди? А почему вы не в офисе охраны? — поняв что-то, у Спарки загорелись глаза, — неужто… вы наконец приняли моё приглашение сыграть партейку в боулинг? — Нет. — мрачно отрезала охранница, — по комплексу носится ребёнок и его нужно незамедлительно поймать и выпроводить. — Ребёнок?! — хором удивились пёс и заяц. После чего Спарки вновь просиял. — Это кто-то из фанатов пришёл увидеться со своим кумиром тет-а-тет! Уверен, он сам выйдет, когда встретит своего любимчика! Интересно, кто его любимчик? — подняв руки к лицу, пёс с улыбкой покосился на зайца и начал слегка подпрыгивать на месте, — а если это кто-то из нас? А если это я?! Аууууууу, надеюсь у меня не кончились чернила для раздачи автографов?! — коротко завыв, он принялся осматривать встроенные в кончики когтей на указательных пальцах ручки, созданные как раз для этого дела. — Спарки, ты не услышал, что я сказала про «поймать и выпроводить»? — тяжело вздохнула охранница. — Да-да-да-да-да, я слышал, слышал. Мы с Бонни вынюхаем и догоним любого нарушителя, какой проберётся в ПиццаПлекс… — его выражение лица внезапно стало гораздо хитрее, — но для этого… — О, нет… — поняв, к чему всё идёт, обречённо опустила голову Ванесса. — …нам понадобится убойный экшн-хитяра в стиле восьмидесятых! — Спарки подскочил к зайцу, — расчехляй клавитару, Боннито — мы выходим на бис! — Нет!!! — вскричала охранница, — никаких бисов! Я не выдержу больше ни единой вашей песни! — Офицер, прошу, не надо кричать… — наконец подал голос Бонни, — ПиццаПлекс большой, вы можете патрулировать те части, где нас не слышно…       Ванесса снова вздохнула, но, кажется, слегка успокоилась. — Просто… просто найдите этого ребёнка… ***       Хантер, выбирая между психованной охранницей и двумя распевшимися аниматрониками, избрал меньшим злом второе, решив, что их будет прекрасно слышно и, следовательно, легче избежать. Когда заиграла музыка , он даже начал думать, что «убойный хитяра» станет вполне неплохим дополнением к этой бурной ночи. Уверенность эта пошатнулась практически с первых слов пса: — Ты попал в этот парк, до утра в нём застрял и никак не помочь Все друзья и родня разошлась и тебя здесь оставила в ночь Взял билет и всегда бластер свой Ты держи под рукой На веселье настрой И, конечно, не бой-ся Бросать вызов смерти Того ли хотел ты? Она поиграться не прочь Блокирован вход, но горит ещё свет От нашего шоу спасения нет А ночь молода, час веселье начать Но на кладбище игр не бывает побед Когда звери за дверью и слышится вой… — Спарки завыл. Хантер напрягся — пса от него действительно отделяла одна хлипкая дверь. Когда свет на нуле — ты теряешь контроль Каждый тик на часах ты глядишь в циферблат Только роботы бдят и желают ещё О, как много всего! О, как много всего! — подпел Бонни. Ты хочешь пиццы и зрелищ Здесь ради пиццы и зрелищ Вкуснейшей пиццы и зрелищ Ты жаждешь пиццы и зрелищ Пиццы и зрелищ       Заяц внешне был не таким активным, как пёс, однако, судя по тому, что он творил с несчастной клавитарой — энергия внутри него бурлила ничуть не слабее Спарки. Хантер нервничал всё сильнее — пёс продолжал петь удивительно точные вещи. Да и сама песня звучала всегда так близко, дабы постоянно оставаться слышимой громко и чётко, даже если мальчик пытался от неё сбежать. — В меню твоя участь и только сегодня Судьба не будет ждать до утра Иначе проснёшься в своей подворотне Пеплом к пеплу, к праху прах Тут развлечений парк, ты в нём суперзвезда Дорога далека, придётся выбирать Есть из неона лампы, но они темнят Тебе придётся драться, чтобы всё понять Ты лучше смакуй свой последний кусочек И у тебя есть пропуск за кулис Ведь ты сцену займёшь только этой ночью Сможешь с рассветом выйти на бис? То твой выпускной или твой день рожденья? Но нет лучше нас во всём мире решенья Ты может быть слышал чуть-чуть нарушений… У нас с четверга не было удушений! — Хантер был не впечатлён, ибо календарь в рюкзаке вещал, что сегодня пятница. Моторы ревут и зелёный ждут свет Монтгомери рад поводу озвереть Роксана не против на сцене зажечь Сперва только Чика обчистит буфет А фанаты кричат, время банду собрать И теперь пришёл час свой концерт нам начать Будет жарко и тесно, где спрятан, но Вэнни Не спалит тебя у солиста в груди! — в этот момент мальчик почувствовал, как внутри что-то непроизвольно сжалось и похолодело. Когда звери за дверью и слышится вой Когда свет на нуле — ты теряешь контроль Когда солнце уйдёт, то луна вновь начнёт Свои игры, пока не настанет восход О, как много всего! О, как много всего! Ты хочешь пиццы и зрелищ Здесь ради пиццы и зрелищ Вкуснейшей пиццы и зрелищ Ты жаждешь пиццы и зрелищ Пиццы и зрелищ… Пиццы и зрелищ! Тьма пришла в торговый центр Там, где в Гламрок оделась смерть И где убийственный дефект Поработил весь ПиццаПлекс И впредь любой, кого найдут Стафф-Боты, что кружат вокруг Пусть спрячется, пусть убежит Или сгниёт в чужой груди Где день — услада для ребят А ночь несёт охоты старт Кошмар в неоновом свету Не поскупится на укус Но только именинный торт Пиньяты, игры, сласти Того ребёнка не спасёт От ночи в Фредди Фазберс…       Дополнительно нагнав на мальчика жути, заяц зловеще расхохотался. ***       Песни уже давно не было слышно — то ли аниматроники наконец напелись, то ли Хантеру удалось от них оторваться. Увидев спуск вниз и переход из современных помещений в пещеры, у мальчишки загорелись глаза. — Фредди, иди посмотри! Я, кажется, нашёл! — послышались тяжёлые шаги, робот молча подошёл. Отсутствие слышимой реакции заставило ребёнка напрячься и обернуться, — Фредди…? — Не угадал. — вместо медведя над Хантером склонился заяц.       Мальчик вскрикнул, но оказался схвачен раньше, чем успел сделать шаг. Однако Бонни не спешил оттаскивать его к охраннице и остался на месте, доблестно терпя все попытки ребёнка отбиться. — Что вы сделали с Фредди?! — Он в порядке, просто… разрядился. Спарки помогает ему добраться до зарядной станции. — Ты врёшь! Ты бы не запнулся после слова «просто», если бы говорил правду!       Бонни закатил глаза. — Послушай, я не должен разглашать эту информацию посетителям, но раз уж ты такой «детектор лжи»… Только никому не говори, ладно? — Хантер кивнул. Заяц вздохнул и нехотя продолжил, — у Фредди последнее время случаются сбои, во время которых он, мягко говоря, не в себе. Зарядная станция проведёт диагностику и приведёт его в чувство, но пока тебе лучше держаться от него подальше. … как и от этих пещер. Не знаю, что тебя в них привлекло, но там слишком опасно для ребёнка… — и Бонни двинулся прочь от заветного спуска. — Нет! Пусти! — вновь забрыкался мальчик, — я должен туда спуститься!       Заяц уже хотел удивиться и спросить, кому это он должен и как он вообще узнал об этом спуске, но его прервал грохот шагов. Из-за угла вынырнул Спарки. — Порядок, Фредди на зарядке… И в этот раз он почти не оказал сопротивления…! — отряхивая лапы, усмехнулся пёс, поглядывая на небольшие вмятины и царапины на предплечьях, и только после этих слов заметил Хантера на руках у Бонни, — оо, ты решил поломать нашу игру? — Он пытался пробраться в пещеры. — Серьёзно? Но там же абсолютно нечего ловить! — Спарки повернулся к мальчику, — неее, приятель, так не пойдёт. Мы можем продолжить экскурсию по ПиццаПлексу, если хочешь, но пещеры — это табу. — Меня не интересует ПиццаПлекс, мне нужно попасть в закусочную под ним!       Аниматроники разом напряглись при упоминании закусочной. — Какую… закусочную? — с усилием выдавил из себя пёс. — Семейную закусочную Фредбера! Поверх которой был построен ПиццаПлекс! — Малыш, ну, ты сам разве не слышишь, как это звучит? Ну, кто в здравом уме будет строить торгово-развлекательный комплекс поверх закусочной? — Подобными вопросами пестрили все газетные заголовки, пока ПиццаПлекс строился… — Хантер вновь залез в рюкзак, вытащил оттуда пару газетных вырезок. — Ну, ладно. Ну, может быть. Но даже если там и была закусочная — от неё уже ничего не осталось! Теперь там только пещеры! — Забавно… А Фредди сказал, что закусочная сохранилась, пусть и в аварийном состоянии. — не веря роботам от слова совсем, мальчик решил схитрить.       Поняв, что попытка соврать с треском провалилась, аниматроники приняли поражение. — Хорошо, ты нас поймал — мы соврали. Но это всё ещё не значит, что мы позволим тебе туда спуститься! — Но это значит, что там точно есть что-то, что Фазбер Энтертейнмент хотят скрыть от посторонних глаз! — Или там всё держится на соплях и нам просто не хочется, чтобы ты туда пошёл и пострадал. — Если бы там всё держалось на соплях — в аварийном состоянии был бы и ПиццаПлекс, ибо если рухнет закусочная — рухнет и весь комплекс! — А кто говорит, что он не в аварийном состоянии? — Ага, в таком случае, вам не нравится, если я пострадаю в аварийной закусочной, но вполне устраивает, если я пострадаю в аварийном ПиццаПлексе? — пёс хотел что-то возразить, но не нашёлся и побеждённо всплеснул руками. Бонни же уже пробивало на смех. Довольно улыбаясь, Хантер скрестил руки на груди, — сдавайся, ты меня не переспоришь!       После этих слов смеяться начал и Спарки. — Верю. — кивнул пёс и, отсмеявшись, продолжил, — скажи хоть, с какой целью ты так отчаянно рвёшься в эту закусочную? — Я пытаюсь раскрыть тайну исчезновений. За годы существования закусочной в ней пропало два дневных охранника — Филип Виттебейн в восемьдесят третьем и Уильям Афтон в восемьдесят седьмом… — мальчик вытащил из рюкзака вырезки с пропавшими охранниками, показал аниматроникам, — в дни их пропажи очевидцы утверждали, что видели, как они заступили на смены. Однако, никто не видел, как они покидали закусочную. Ни после смены, ни ночью, ни на следующий день, ни даже через неделю… — И ты думаешь, что они всё ещё в закусочной? — Нет. Это вряд ли. Прошло слишком много времени. — Тогда что ты надеешься там найти? — Яяя… не знаю точно. Возможно, потайной ход под закусочной. Или хотя бы тайное помещение. Или… … что-нибудь…! — он всплеснул руками и поник, — что прольёт свет на эту тайну… — А ты… не думал, что им могла просто надоесть их старая жизнь и они сбежали, чтобы начать всё с нуля? — Нет. — отрезал мальчик, — как минимум один из них — точно нет. — С чего такая уверенность? — Потому что один из них… — он сложил вырезки стопочкой, так, что верхняя датировалась восемьдесят третьим годом, — Филип… он мой дедушка. — пока аниматроники отходили от шока, Хантер продолжил, — я никогда не встречал его вживую, но бабушка много мне о нём рассказывала. И его исчезновение стало ударом, в первую очередь для неё. И пока вся остальная семья уверилась в том, что он действительно сбежал в поисках лучшей жизни, она верила… — он запнулся, чуть сильнее сжал пальцы, но быстро ослабил хватку, боясь повредить бумагу, — она знала, что это не так. Что с ним что-то случилось. … Её не стало, когда мне было пять. И, незадолго до этого, я пообещал ей, что во что бы то ни стало докопаюсь до правды. Понимаете? Я пообещал! И я должен туда попасть, потому что у меня больше нет зацепок! И если… — у мальчика дрожали губы, но он всеми силами пытался не заплакать, — если я не найду ничего там, то… то где?       Роботы переглянулись, долго, будто безмолвно что-то обсуждая. Наконец Спарки вздохнул и положил руку на плечо ребёнка. — Не хочу тебя расстраивать, но… ты не найдёшь. — Хантер зажмурился, снова сжав руки в кулаки, — мы много раз были там. Там ничего нет…       Мальчик убрал вырезки обратно в рюкзак, но замер, продолжая глядеть внутрь. — Но так… не бывает. — тихо всхлипнул он и внезапно, в сердцах швырнул рюкзак на пол, — люди так не исчезают! — и закрылся руками, чувствуя, что слёзы всё-таки прорвались на лицо. — Ещё как исчезают… — пока Бонни поглаживал ребёнка по спине, Спарки присел на корточки, дабы собрать веером разлетевшиеся из открытого рюкзака бумажки, — люди ежегодно пачками исчезают без следа… — Но не средь бела дня из оживлённой закусочной… — буркнул Хантер, повернувшись к псу. Его взгляд скользнул по вырезкам, — постой! — мальчишка дёрнулся из хватки зайца и тот послушно поставил его на пол, не понимая внезапного оживления. Ребёнок подскочил к бумажкам, сел на колени, отодвинул мешающийся рюкзак и начал их раскладывать, попутно бубня под нос, — тут что-то не сходится… но я не могу понять, что… — он разложил вырезки в хронологическом порядке, вгляделся в самые новые, потом глянул на аниматроников рядом и снова на вырезки, — ну… Ну, конечно! Вы двое! Вы не сходитесь! — Мы? — но мальчишка будто не услышал. — Вот тут, где Бонни якобы «уходит в отпуск» и где он возвращается вместе со Спарки! Тут использованы две одинаковые картинки! И на них старый Бонни! — Эй, я ещё хоть куда! — обиделся заяц. — Да не ты! То-то и оно!!! — Хантер взял картинку с Бонни в руки и повернулся так, чтобы сверить картинку бок о бок с роботом, — у тебя более вытянутая голова, уши расположены шире друг от друга и у тебя длиннее ноги! Ты больше похож на… — он взял в другую руку более старую вырезку, сравнил всех трёх зайцев, — на Спрингбонни из закусочной! А ты…! — он повернулся к псу, — до твоего появления в ПиццаПлексе единственный Спарки был как раз в той же закусочной! — Ну и что? — А то, что, даже несмотря на успех ПиццаПлекса, Фазбер Энтертейнмент продолжает терпеть убытки и экономит на всём, кроме адвокатов! — мальчик ткнул роботам в лицо относительно свежей бумажкой, — и я уверен, что два новых аниматроника — это слишком дорогое удовольствие для убыточной компании! — Иииии? — Спарки был списан в утиль после того, как закусочная Фредбера выкупила и присоединила к себе «Мир вечеринок Чики»! — Хантер продолжал раскладывать и показывать роботам вырезки, рассказывающие об этих событиях, — а Спрингбонни чуть позже — после того, как закусочная сделала ребрендинг в «Пиццерию Фредди Фазбера» и заказала партию новых аниматроников! Но нигде не сказано, что Спарки и Спрингбонни были уничтожены! А потом, после того, как первая пиццерия быстренько закрылась из-за того, что новые аниматроники выглядели слишком жутко — старое здание закусочной переоборудовали в складские помещения! — Но какое отношение это имеет к пропавшим охранникам? — Не перебивай! Я как раз подвожу к этому! — Хорошо, хорошо… — В этих складских помещениях хранились те, жуткие аниматроники… ровно до тех пор, пока компания не решила использовать их жуткость для создания хоррор-аттракциона! И здание закусочной переделали в «Ужасы Фредди Фазбера»! Но идея прогорела. Практически буквально. Из-за неисправной проводки в здании случился пожар. Он не нанёс критических повреждений, но аттракцион всё равно закрылся. И оставался закрытым, пока на нём не построили ПиццаПлекс! И сейчас в зале памяти комплекса можно увидеть тех самых, потрёпанных пожаром, аниматроников! — Яяя… всё ещё не понимаю, как это относится к делу. — признался Бонни. — Модифицировать аниматроника всяко дешевле, чем покупать нового. И если вы двое являетесь модифицированными версиями тех самых Спарки и Спрингбонни, то в здании закусочной все эти годы было потайное помещение, где они хранились, и поэтому те, кто создавали аттракцион, их не нашли! И, возможно, это помещение содержит в себе что-нибудь, что может подсказать, что случилось с Филипом и Уильямом! А это значит, мы обязаны туда спуститься! — Погоди. — притормозил его Спарки, — допустим, твоя теория с потайной комнатой верна. И если она действительно связана с пропавшими охранниками — ты не думаешь, что мы можем наткнуться там на… что-нибудь неприятное, страшное, мерзкое? — Если вы боитесь — можете не ходить со мной… — Хантер поднялся с пола, — а я закалённый. — и прежде чем аниматроники успели начать возражать, гордо добавил, — пару месяцев назад я видел, как кошка угодила в работающий измельчитель для веток… и меня даже не стошнило. — роботы с нескрываемым шоком в глазах уставились на него и мальчик пояснил, — не знаю, чья кошка это была… но она повадилась гадить на петунии нашей соседки — миссис Петерсон. А она всегда была такая нервная… И в тот день её терпение лопнуло. Увидев кошку на своей клумбе, она вышла из дома, подкралась к ней, схватила, принесла к измельчителю, включила его, проигнорировала все попытки кошки вырваться или воззвать к её милосердию и… … ФДРХЛФРФХРЛДФДРФФРДФРФФРХФРФРФХФРФРЛ!!! — роботы синхронно вздрогнули, когда мальчик попытался изобразить звук перемалывающего кошку измельчителя, — и всё. Фарш. — Матерь… божья. — вырвалось у Бонни. — Ужас какой… — Спарки держался чуточку лучше зайца, — и… и ты на это смотрел? — М-гм. — ЗАЧЕМ? — хором спросили аниматроники. — Потому что, как детектив, я должен раньше всех оказываться на месте преступления. И, следовательно, должен быть готов ко всякой жести. Вот я и закаляю себя с раннего возраста!       Роботы вновь переглянулись. Безмолвные дебаты продолжились. И чем дольше Хантер на них смотрел, тем отчётливее понимал один момент. — Вы двое явно что-то знаете о тех исчезновениях, не так ли? — Мммммможет быть… — медленно начал Спарки. — Но ты всё равно нам не поверишь. — закатил глаза Бонни. — Лжецы из вас весьма посредственные, так что, если скажете правду — поверю. — Что ж… — пёс постарался собраться с мыслями, — тогда начать лучше мне… ***       Филип заступил на смену, натянул на себя костюм аниматроника-пса и пошёл развлекать ребятишек. Даже несмотря на мизерную зарплату и отвратное начальство, он любил эту работу. Ему нравилась атмосфера праздника каждый день и счастливые детские лица. Конечно, скакать весь день в тяжёлом, душном костюме, который в любой момент мог схлопнуться и стать его могилой, немного омрачало его радость и оставляло абсолютно без сил после каждой смены, но это был риск, на который Филип был готов пойти. До того злополучного дня. Кажется, кто-то что-то сделал с термостатом, ибо в закусочной было жарче, чем обычно, и вскоре после полудня мужчина почувствовал, что ещё немного и его можно будет выжимать. Помня, что пружинные замки и влага представляют из себя гремучую смесь, он юркнул в подсобку, дабы снять костюм, отдохнуть и вытереть пот, но не успел. Как только он потянулся к голове, замки в руках громко щёлкнули и сквозь щели между сегментами костюма брызнула кровь. Боль пришла с опозданием — когда так же щёлкнули замки на ногах. Чуть ли не до хруста стиснув зубы и чудом подавив крик до состояния полувсхлипа-полувсхрипа, Филип почувствовал, как подкосились ноги, рухнул на пол и, с последним оглушительным щелчком механизмов на голове и теле, пришла спасительная темнота.       Когда он пришёл в себя, в закусочной царила тишина. Боли не было, только холод от сидения на голом кафеле. Филип с удивлением отметил, что не лежит посреди комнаты, а сидит, привалившись спиной к стене. Похоже, его кто-то увидел, вытащил и оттащил к стене. Но, глянув на ноги, он увидел, что всё ещё сидит в костюме. Возможно, весь этот кошмар с пружинными замками просто привиделся ему из-за духоты и он на самом деле просто упал в обморок и всё в порядке. Почувствовав под пальцами что-то липкое и вязкое, Филип поморщился — не могли оттащить его хотя бы в чистый угол… Стоп. Мужчина поднял руку, поднёс поближе к лицу. «Липкое и вязкое» было снаружи, на обивке костюма. Но он почему-то чувствовал это так, будто оно было на его пальцах. Начала подступать паника, когда он понял, что, сидя внутри костюма, ощущает холодное прикосновение кафеля как будто голой кожей. Пытаясь убедить себя, что это всё ещё галлюцинации из-за недостатка воздуха внутри костюма, Филип попытался его снять. Бесполезно, намертво заело. Почему заело? Потому что замки сорвало и костюм перешёл в режим аниматроника! И мужчина всё ещё зажат внутри! И почему-то жив! … А жив ли? Он снова переключился на руки, на то «липкое и вязкое», что было на них. Молясь, чтобы это было не то, о чём он думал, Филип поднёс ладонь ближе к лицу и хотел это понюхать… но понял, что всё это время не дышал. И даже не испытывал нужды в воздухе. Он замер так, не дыша, считая секунды. Минута. Вторая. Пятая. На восьмой он не выдержал, решил отвлечься обратно на «липкое и вязкое», всё-таки сделал вдох через нос. Металл. Нестерпимо сильный запах металла. И чего-то ещё. Чего-то неправильного. Мерзкого. Мёртвого. Хрустя всем телом, мужчина поднялся на ноги. Под ним и по всему полу в подсобке виднелись тёмные лужи. Кровь. Кровь. Кровь! Ноги подкосились, Филип чудом не упал, поймав упор на стену, но шарахнулся от неё, когда вновь почувствовал её холодную шершавую поверхность обивкой костюма. Хотелось кричать, метаться в панике, биться в истерике, но среди этой бури эмоций медленно но верно росло одно конкретное чувство. Беспокойство. Причём даже не за себя. За семью, которой он теперь не сможет показаться в таком виде. За детей, которые, придя в закусочную, больше не увидят полюбившегося персонажа. Даже за его коллег по работе, которым предстоит это убирать и что-то делать с ожившим аниматроником и зажатым внутри него трупом. И они действительно пришли на следующий день. А Филип, всё ещё беспокоясь за их психическое здоровье, постарался принять ту же позу, в какой очнулся, и не шевелился, пока они отмывали его и всю подсобку с хлоркой, решив приберечь факт своего «оживления» до того момента, когда его останки будут извлекать из костюма. Однако после уборки никто не пришёл. Ни на следующий день. Ни через месяц. Ни через год. А Филип всё сидел, ждал, слушал, как за дверью кипит жизнь, и беспокоился, что к нему в подсобку зарулит кто-нибудь посторонний и испугается. *** — Я понимаю, как это звучит… — закончив свой рассказ и увидев, что Хантер сидит в заметном шоке, Спарки отвёл взгляд, — и я не жду, что ты поверишь мне. Я сам до сих пор не могу понять, что, как и почему это случилось… — Мы можем… проверить. — медленно произнёс мальчик, всё ещё силясь переварить услышанное, — у бабушки была любимая брошка. Сможешь сказать, какая? — Хм… Уверен, что та самая. В виде цветка маргаритки. Та дешёвая, латунная и покрашенная не менее дешёвой краской, которую я подарил ей с букетом настоящих маргариток на первом свидании… — со вздохом вырвалось несколько печальных смешков, — «маргаритки для Маргарет», чем я только думал? С неё в первую же неделю облезла вся краска и Марго перекрасила её лаком для ногтей. И продолжала перекрашивать, когда старый лак начинал отколупываться. Она носила эту брошку на нашей свадьбе и на каждой годовщине. И хоть я подарил ей целую кучу брошек получше, она всё равно отдавала предпочтение этой… — вынырнув из воспоминаний, Филип повернулся к Хантеру. Мальчик смотрел на него полными слёз глазами. — Дедушка! — он едва не повалил аниматроника на пол, когда бросился на него и крепко обнял, — и она продолжала её перекрашивать! И… И…! Незадолго до своей смерти, она дала её мне и сказала, что все остальные будут против, но она очень хочет, чтобы её похоронили вместе с этой брошкой, и попросила, чтобы я приколол её ей, когда она будет лежать в гробу! И я сделал! Когда все подходили прощаться, я подошёл последним и приколол её! И даже когда гроб заколачивали, я стоял рядом и следил, чтобы её никто не снял…!       Дальше поток слов превратился в неразборчивые рыдания. Спарки тихонько поглаживал его по спине, вспоминая свою прошлую жизнь, а Бонни стоял неподалёку и караулил, чтобы никто не испортил такой эмоциональный момент. — Полагаю, не такого ты ожидал от своего расследования? — когда рыдания поутихли, спросил Филип. — Я даже не надеялся, что смогу поговорить с тобой… — шмыгнув носом, признался Хантер. Осознав что-то, он поднял глаза на Спарки, — погоди, но если ты… — он повернулся к Бонни, — значит, ты — Уильям Афтон? — заяц кивнул, — и с тобой случилось то же самое? — Нууу… не совсем. ***       Уильям облачился в костюм аниматроника-зайца и вышел в зал ещё не открывшейся сегодня закусочной, оглядел пустые столики. Когда-то любимая работа теперь была лишь горьким напоминанием о счастливых деньках. Мужчина практически слышал заливистый смех его зеленоглазого солнышка, практически видел фигурку маленькой девочки, нарезающую вокруг него круги и честно делающую вид, что не узнаёт папу в костюме. Воспоминания всё ещё были слишком свежи и вся эта закусочная была одной большой пыточной для и без того израненного сердца скорбящего отца. Уильям активно искал новую работу, но она, к сожалению, всё никак не желала находиться. Сегодня ещё, как назло, в закусочной был запланирован чей-то день рождения. Толпа весёлых детей и довольных родителей — праздник только начался, а Афтон уже изнывал от тоски и зависти. Поняв, что точно не выдержит, он было метнулся к подсобке, но увидел среди детей девочку с блестящими, как изумруд, глазами, волосами цвета спелой пшеницы и такой лучезарной улыбкой, что мужчина встал как вкопанный, на несколько секунд позабыв, кто он, где он и что он хотел делать. Разумеется, эта девочка не была точной копией его дочери, но если не слишком вглядываться, не слишком вслушиваться и немножко притвориться, то вполне могла за неё сойти. Конечно, где-то на подкорке мозга билась мысль, что это чудовищно аморально, но гораздо громче неё кричало что-то злое и измученное внутри Афтона, убеждая мужчину, что он всё делает правильно и что так будет честно, ибо какое эти мерзкие отродья имеют право веселиться, пока его жизнь катится псу под хвост? Но раз уж они все тут такие счастливые — он тоже украдёт себе кусочек счастья. План складывался на ходу, пока ноги практически сами несли его к этой девочке. От нахлынувшего волнения, странного чувства азарта и предвкушения он едва соображал, что делает и говорит, кажется, что-то про какой-то сюрприз, но, к счастью для него, этого оказалось достаточно, чтобы «солнышкозаменитель» согласился пойти за ним. Уильям привёл её в старую подсобку, которую опечатали и замаскировали вход с тех пор, как, года четыре назад, там зажевало в костюме какого-то бедолагу. И теперь эта подсобка могла считаться полноценной «потайной комнатой». — Мистер Бонни, уже можно смотреть? — закрывая глаза ладошками, спросила девочка. — Нет-нет! Иначе сюрприза не получится! Я скажу, когда будет можно…       Мысленно же Афтон судорожно пытался сообразить, что делать дальше. Девочку нужно было как-то перевести в бессознательное состояние, вот только как? Ударить чем-нибудь по голове? Аккуратненько придушить? Пока он думал, позади что-то зашевелилось. Это Филип решил не дожидаться, что мужчина в костюме зайца сделает с маленькой девочкой в тёмной комнате, и вмешался. Не придумав ничего лучше, чем отправить Уильяма в нокаут одним хуком правой, Виттебейн переключил внимание на девочку. — Мистер Бонни? — услышав грохот упавшего тела, с лёгким беспокойством подала голос девочка, — всё хорошо? — Я не «Мистер Бонни», я большой, злой, страшный волк! — хрипло ответил Филип, всё же стараясь звучать так, будто это продолжение игры, — настолько страшный, что съем любого, кто на меня посмотрит! — Ой! — уже убиравшая ладошки от глаз девочка тихонько пискнула и вновь их закрыла, слёту поняв, какая участь постигла «Мистера Бонни», — а если я не буду смотреть — вы меня не съедите? — Если не будешь смотреть… и никому не скажешь, что нашла моё логово — я тебя отпущу. — смягчился «волк» и, стараясь не подходить слишком близко, дабы девочка не учуяла запах мертвечины, приоткрыл дверь. — Я никому-никому не скажу! Обещаю! Спасибо, Мистер Волк! — и девочка наощупь покинула подсобку.       Филип запер дверь и обессиленно сполз по ней на пол. Он не мог поверить, что это сработало. Но это сработало, так что он решил не жаловаться и не задавать лишних вопросов. Вернувшись к телу на полу, Виттебейн безрадостно отметил тёмную лужу, медленно расползающуюся под зайцем. Похоже, замки не выдержали удара. Голову сразу же заполонили беспокойные мысли. Неужели нельзя было разрешить ситуацию по-другому? А если произошло недопонимание и девочке на самом деле ничего не угрожало? Тогда он только что неумышленно лишил жизни ни в чём неповинного человека! Филип сел обратно в свой угол, продолжая думать об этом. Он отвлёкся только когда, после дневной смены, не найдя Уильяма и костюм, зато увидев сорванную печать с опечатанной подсобки, в помещение заглянуло несколько охранников. И у Виттебейна вновь не хватило смелости поздороваться, пока они отмывали помещение с хлоркой и запечатывали его обратно. Через несколько часов после этого Афтон так же пришёл в себя, как и Филип четыре года назад. ***       Бонни закончил свой рассказ почти готовым выслушивать обвинения и порицания юного детектива. Но Хантер молчал, думая о чём-то с выражением крайней сосредоточенности на лице. — Теперь, когда дело раскрыто, что планируешь делать с этой информацией? — не выдержал заяц. — Яяя… не знаю. — признался мальчик, — я хотел разгадать эту тайну и рассказать всем правду… — Но в подобное никто не поверит… — Спарки со вздохом покачал головой. — М-гм… — Хантер кивнул, немного помолчал и поднял взгляд на аниматроников, внезапно преисполнившись не пойми откуда взявшейся решимости, — но это и не важно! Я пообещал, что докопаюсь до правды — и теперь я знаю правду! … И, возможно, мне стоит пересмотреть карьеру детектива — все мои догадки не были даже близки к правде… — Когда правда звучит, как бред сумасшедшего — это не удивительно… — Но теперь мне интересно — как и почему вы такими стали. Может, мне удариться в оккультизм? — Воу, воу! Давай-ка обойдёмся без оккультизма! — поспешно выпалил Филип. — Мы, всё-таки, стали такими не из-за оккультных обрядов, а из-за этих костюмов… — добавил Уильям, — не логичней ли будет удариться в робототехнику? — Хантер задумался. Пока он думал, Бонни зашевелил ушами, уловив какие-то звуки, — сюда кто-то идёт… — пауза, — даже не так — сюда кто-то несётся! — повернулся к Филипу, — готовься!       Спустя пару секунд грохот шагов услышали и остальные. Спарки встал в оборонительную стойку. Продолжая шевелить ушами, заяц вертел головой и медленно отступал к мальчику. — Что происходит? — ребёнку вмиг стало очень неуютно. — Выводи его! — скомандовал Афтону Виттебейн, когда в поле зрения возник Фредди. Глаза медведя горели фиолетовым.       Без промедлений подхватив Хантера на руки, Уильям рванул прочь. — А-а как же…?! — Он будет в порядке. — А мы куда? — На выход. — Но разве ПиццаПлекс не закрылся на ночь? — Закрылся. Но не крыша. — Бонни на секунду растерялся, когда впереди показалась целая армия Стафф-Ботов, — ох, системе явно надоело ждать твоей поимки… — Это из-за меня? — М-гм. Но я тебя им не отдам. — петляя между ботами и отпинываясь от самых наглых, заверил Хантера заяц. — Что они со мной сделают, если поймают? — Ничего хорошего. — Меня убьют? Это из-за того, что я слишком много знаю? — Не думаю, что твои познания на что-то влияют. Мне кажется, система подхватила какой-то серьёзный вирус, ибо с недавних пор практически еженощно случаются ошибки и сбои. Мы с Филипом этому неподвластны, а вот остальных колбасит не по-детски… — И никто ничего с этим не делает? — Нет. Пока не случилось ничего поистине страшного — никто не шевелится. — Сзади! Берегись! — выкрикнул мальчик, тыча Уильяму за спину и куда-то вверх.       Заяц нырнул вбок, как раз вовремя, чтобы увернуться от цепких пальцев луноликого аниматроника, подвешенного к потолку. — Блеск, ещё и этот фрик… — коротко фыркнул Афтон.       К счастью, Бонни был гораздо быстрее любого другого робота в ПиццаПлексе и когда он добрался до лестницы на крышу, Мун безнадёжно отстал и потерял след. Ловко спустившись по пожарной лестнице, Уильям поставил Хантера на землю, немного помялся и вручил ребёнку ключ. — Что это? — Ключ от двери на крыше. Охранники постоянно их теряют, а я нахожу. У меня их уже целая коллекция. — Но зачем? — Ну, ты же пробрался в ПиццаПлекс через крышу, так? И я по глазам вижу, что ты уже планируешь вернуться. Филип, конечно, будет бурчать и говорить, что против и что безответственно с нашей стороны будет зазывать тебя обратно, когда тут так опасно… Но ты заглядывай сюда время от времени. Ему это нужно. Ну, ещё увидимся… — махнув на прощание, Бонни запрыгнул обратно на лестницу и вскоре исчез на крыше.       Хантер ещё раз посмотрел на ключ в руке, вытащил из рюкзака цепочку, повесил ключ на шею, закинул рюкзак на плечо и бодро потрусил прочь от ПиццаПлекса. На душе было удивительно спокойно и немного радостно и даже мысли о предстоящих попытках объяснить родителям его трёхдневное отсутствие дома не смогли испортить ему настроение.