Часть 1

      — Ангел! — дверной колокольчик звякнул, выпуская взлохмаченного и явно чем-то обеспокоенного Кроули. — Ангел, Ангел, это не я, клянусь! — обнаружив друга за прилавком, демон бросился к нему и, впившись пальцами в плечи, принялся истово что-то доказывать.       — Тише, милый мой, тише, — наконец, прервал эмоциональную бурю Азирафаэль. — Уверен, чашка хорошего какао поможет тебе успокоиться и рассказать мне обо всем последовательно и без лишних эмоций, — мягко улыбнулся он, аккуратно отцепляя демонические когти от своего пиджака. — Мы же никуда не спешим? — дождавшись неуверенного кивка, ангел пробормотал что-то в духе «вот и славно» и, продолжая говорить какие-то успокаивающие слова, потянул Кроули вглубь магазина.       Спустя несколько минут на старинный кривоногий столик опустилось две чашки с ароматным какао. Один — со сливками, кокосовой стружкой и зефирками, другой — с перцем, стружкой из горького шоколада и коньяком. Друзья расположились на потертом диване, наполовину заваленном какими-то талмудами и фолиантами, сделали по глотку обжигающего напитка, и Кроули, наконец, выдохнул. Но не с облегчением, а как-то обреченно. Будто до сих пор натянутая тетива треснула, при этом что-то сломав в некогда гибком и упругом луке. Демон обессиленно откинулся на спинку дивана и опустил веки.       — Что же тебя так обеспокоило, мой дорогой? — Азирафаэль нахмурился и, отставив свою чашку, участливо прикоснулся к безвольно повисшей руке друга.       За много тысяч лет он видел Кроули в разных состояниях и настроениях, но до такой степени вымученным демон выглядел впервые. Из него будто разом пропало все, что, собственно, делало Кроули — Кроули. Азарт, тяга к приключениям, неудержимое желание обставить собратьев, жажда жизни, надежда… Азирафаэль смотрел на друга и с ужасом отмечал, что всего этого больше нет. В его светлой душе начинала подниматься паника — наверняка, случилось что-то ужасное. Но, сколь бы велико ни было беспокойство о друге, ангел не торопил его с расспросами, боясь получить вместо исповеди — замкнутость и отчуждение.       Кроули продолжал маленькими глотками опустошать чашку. Напиток обжигал изнутри, но этот жар не мог сравниться с тем пожаром, что бушевал у демона в душе. Он молчал, стараясь внутренним усилием затушить огонь эмоций, опасаясь ненароком выплеснуть его на ангела, но — тщетно. Последние новости настолько поразили змея, что он потерял самообладание. Наконец, какао закончился, чашка подчеркнуто-аккуратно опустилась на столик, Кроули глубоко вздохнул.       — Они такие глупцы, Ангел, они все такие глупцы, — из горла вырвался отчаянный хрип. Демон сгорбился, вцепившись в длинные волосы. Он хотел начать с сухого изложения фактов, беспристрастно рассказать — как новости по телевизору, но получилось только это.       — Тише, милый мой, тише, — Азирафаэль тут же пришел на помощь, одной рукой приобняв друга за плечи, а другой — аккуратно, но настойчиво отводя поочередно руки демона от головы. Их пальцы переплелись, взгляды встретились. В глазах бессмертного демона плескалась боль, разбавленная отчаянием, ненавистью и, кажется, непониманием. — Расскажи мне, что случилось? — мягко попросил Азирафаэль.       — Они снова за свое. Ничему их жизнь не учит! — Кроули выпутался из кольца теплых рук, вскочил и принялся мерить заваленную книгами комнатку шагами. — Сколько сотен, тысяч раз проходили через это! И вот, пожалуйста, снова! Почему, черт их раздери, почему они не могут просто спокойно жить?! Неужели обязательно что-то друг другу доказывать? Неужели обязательно убивать?       — Боже мой, Кроули, неужели снова… Война? — начал понимать ангел. — Но… Мы же остановили их всех? Всадников Апокалипсиса больше нет, я собственными глазами видел! Или?.. — Азирафаэль ахнул, прижав руки к губам.       — Они снова на Земле, — мрачно кивнул Кроули. — Война уже взялась за свое грязное дело. С ней Смерть и двое новеньких — Ненависть и Эгоизм. Под стать временам!       — Нет, — неверяще прошептал ангел. Впрочем, быстро взял себя в руки — когда Кроули приходил в такое состояние, его нужно было вытаскивать, а не подогревать собственными страхами. — Но, постой, может, нам удастся уговорить ее? Мы же всегда справлялись, и в этот раз сможем!       — Нет, Ангел, не сможем, — змей замолк, вернулся на диван и, снова скрючившись, замер.       — Ну же, друг мой, не падай духом! — попытался подбодрить его Азирафаэль. — Мы обязательно что-нибудь придумаем! Всегда придумывали! Я посмотрю в книгах, тут где-то как раз были «Дальнейшие прекрасные и точные предсказания Агнессы Псих»! — букинист резво зашуршал страницами, но, чем больше он вчитывался в ровные строчки, тем тише становился шелест бумаги. — Не понимаю, — севшим голосом прошептал он. — Ее нет. Этой войны, о которой ты говоришь, ее здесь просто нет. Кроули, милый…       — Я не ошибся! — рявкнул демон, вмиг отказываясь рядом и нависая над другом. — Сколько смертей видели эти глаза, сколько последних вскриков слышали уши! Я, черт возьми, могу отличить войну от чего угодно!       Азирафаэль это и так понимал, без напоминания. Но впервые с момента не случившегося Армагеддона он не знал, что будет дальше. Они были готовы к международным спорам за территории и границы государств, были готовы и к всевозможным вирусам, сыпавшимся в последние годы как из Рога Изобилия — Ангел знал, что все это пройдет, успокоится, уляжется. Но новой войны никто из них не ждал.       Ее просто-напросто не должно было быть.       Хлопок, и вот они, взявшись за руки, уже стоят на какой-то разбитой улочке — сейчас совсем пустой и тихой, но обломки домов говорили громче любых слов.       Еще хлопок — станция метро, непрекращающийся гул голосов, всхлипы, стоны, плач детей…       Еще одно перемещение, и вот они у окон какого-то дома. За стеклом видно семейный ужин. Кроули проводит пальцами по воздуху, и они становятся свидетелями жаркого спора, полного ненависти и яда, отчаяния, страха и злости.       — Но почему, почему это происходит? — тихо спрашивает Азирафаэль.       — Люди во всем мире говорят, что не знают. Некоторые обвиняют во всем нас, мол, «Ангелы покинули эту гнилую планету!» или «Это все происки Дьявола!»…       — Но ведь это не так… Я же здесь… Я не покидал их. Я старался, каждый день помогал!       — Конечно, Ангел, ты ни в чем не виноват, — настала очередь Кроули утешать друга. С новым хлопком они вернулись в книжную лавку и вновь расположился на диване.       — Но что же тогда случилось?       — Как всегда, правы оказались те, кто молчат. Они все знают, они понимают, и они молчат. Мне бы у них поучиться, — демон горько усмехнулся, припоминаю свою недавнюю истерику.       — О ком ты?       — О людях, конечно. Они сейчас, как и во время любой войны, поделились натрое: одни боятся, другие ненавидят, а третьи — молчат. Вот только сейчас это как никогда важно. Они придумали Интернет, и я был прав, когда сказал Сатане, что это изобретение повергнет в Ад миллионы душ. Сейчас человеческая ненависть, боль и страх распространяются моментально, и сразу по всему миру. Она — хуже вируса, тот хоть дает шанс на выживание, в то время как ненависть — отравляет душу раз и навсегда.       — А те, кто молчат, правы только потому, что не множат эти негативные эмоции? Ну конечно, — ангела озарила догадка. — Они не пачкают свои сердца, понимая, что сделают только хуже, высказавшись! Кроули, а если мы отключим Интернет?       — Посеем панику. Я уже думал об этом.       — Что же тогда делать? Нужно как-то очистить сердца людей! Остановить эту ненависть! Вернуть людям веру в любовь!       — Есть идеи?       — Может, им нужен какой-нибудь сильный, вдохновляющий персонаж?       — Еще один Иисус? Конечно, это спасет ситуацию, — ядовито припомнил змей. — Ангел, я покрутил в голове уже сотни вариантов. Но они сами загнали себя в угол! Как всегда, справились со всем сами. И я подумал, может, поэтому нам позволили остановить Армагеддон? Может, Бог знала обо всем с самого начала? Может, таков Непостижимый Божий Замысел?       — Но как же люди? Женщины и дети?       — А ты давно смотрел на современных детей? Они стреляют по голубям, топят в кипящей смоле собак, бросают в жидкий бетон живых котят, убивают одноклассников и учителей… Ты про этих детей?       — Но, Кроули, может, на Земле работает другой демон?       — Да, Ангел, и имя ему — человек, — мрачно отрезал змей и, скрестив руки, отвернулся.       Он не хотел быть тем, кто прав — не в этом случае точно, но сейчас он им был. И от этого на душе становилось невыносимо горько. Он любил людей, всем сердцем любил, но не знал, как им помочь. И, что самое страшное, он не был уверен, что все еще хочет им помогать. И эти мысли пугали.       Сначала он почувствовал мягкие руки, обвившие его талию, затем — горячий лоб, уткнувшийся где-то между лопаток и, наконец, белоснежным крылья, укутавшие его острые плечи.       — Я с тобой, Кроули, — тихо прошептал ему в спину ангел. — Ты главное не сдавайся, прошу, только не ты. Мы со всем справимся, обещаю. Помни, ты любишь людей, ты ради них уже столько сделал! Я не верю, что все было напрасно.       — Я боюсь, Ангел, — выдохнул Кроули и… Почувствовал на своих щеках слезы. Но никакого облегчения за ними не пришло. Только новая боль — от отстраненного осознания того, что даже демон плачет над деяниями смертных. — Мы остановили Армагеддон, но мир снова в огне. Но ведь так не должно быть!       — А что, если должно? Вдруг весь этот Армагеддон был… Был лишь уроком, испытанием для нас, экзаменом? Вдруг Бог смотрела, насколько хорошо мы сможем защитить Землю в случае чего? Вдруг она доверила нам этот мир? Ведь не просто так все бессмертные ушли, а мы остались! Кроули, вдруг мы — защитники этого мира? Ведь мы уже столько раз его спасали, с чего бы Ей назначать кого-то другого на эту роль?       — Ангел, я тебя не узнаю… Неужели тебе в голову могло прийти, что Она выберет демона защищать Землю?       — Равновесие, дорогой мой, ведь во всем должно быть равновесие. Добро не может существовать без зла, как и зло — без добра.       — Допустим, ты прав… Но что тогда нам делать? — в голосе змея прозвучала несмелая надежда.       — Как и всегда, дорогой, быть рядом с людьми. Помогать. Лечить раненных, заслонять женщин от пуль, доставлять стариков в укрытие, кормить детей, петь песни о мире, скреплять любящие сердца.       — И объединять тех, кто молчит, — наконец, поднял голову демон. — Они должны заговорить, но не о боли и ненависти, а о любви! Ангел! — Кроули крутанулся в руках друга и вернул ему крепкие объятия. — Мы расскажем им всем, что любовь спасет мир! Мы поможем им снова поверить в то, что ангелы рядом! Пусть, ты только один, но зато это ты — самое светлое существо на свете.       — И ты, дорогой мой, — улыбнулся Азирафаэль. — Пусть, цвет твоих крыльев и черный, но душа твоя полна любви и света.       Позже люди заговорят о странном существе с огромными, черными как сама ночь крыльями. О том, как испугались они, увидев его. И о том, как слезы покатились из их глаз, когда существо закрыло их от пуль.       Эта история облетит весь мир. «И заплакали демоны, устыдившись деяний человеческих» — будут писать журналисты. Демон-спаситель станет их новым символом — не как Иисус, а как вдохновитель. Увидев его, люди захотят рисовать, писать, сочинять — творить.       И это спасет их души.       Много лет пройдет, возможно, даже столетий, но люди не прекратят передавать легенду о плачущем демоне, спасшем их от неминуемой гибели, а заодно вернувшем себе белые крылья, тем самым укрепив веру человечества в то, что они не одни, что ангелы рядом.