Часть 1. Глава 4. Либеросис

      Цилин ненавидел собрания. Любой созыв министров воспринимался им в штыки, ровно так же, как министры воспринимали в штыки его. С тех самых пор, как он ещё ребёнком предстал перед юным правителем королевства Тан, на него смотрели свысока. Он видел это в брезгливых и уничижительных взглядах, слышал в язвительных и насмешливых тонах голосов. Он был «изгоем», «зазнайкой», «нечистым», «проклятым отродьем» и ещё с десяток личностями, которыми нарекли его во дворце, и лишь немногие видели в нём не преступления клана Чёрных Змей, а обычного ребёнка, пострадавшего от жестокости взрослых.       — Должен отдать вам должное, генерал Цао, вы принесли королевству очередную великую победу. Отстояли крошечную провинцию Чжоу с честью. Если так пойдёт и дальше, то, гляди, империя Хаён нас наконец станет воспринимать всерьёз, — старый демон оскалил жёлтые зубы в насмешливой улыбке.       Стоящий рядом с генералом Скар напряг крепкие мускулы и сердито прищурил глаза.       — Благодарю вас, министр Ху, — поклонился генерал, пропуская колкость мимо ушей. — В этом отчасти и ваша заслуга: никто так сильно не ратует за победу, как демон, сидящий на нагретой слугами подушке и пьющий вино, сделанное руками «имперских плебеев». Ваша отдалённая пламенная поддержка как ничто иное поднимает боевой дух тех, кто проливает свою горячую кровь в ожесточённой схватке на смертельном поле боя.       Скар приподнял уголки губ, а вот улыбка с лица министра Ху, наоборот, улетучилась. Его всего перекосило от злости, но он всеми силами старался удержать себя в руках. Ху сморщился, будто переел кислых яблок, одарил генерала пропитанным ненавистью взглядом и молча ушёл в другой конец зала. Завистливый и самовлюблённый министр Ху вставлял палки в колёса генералу практически с того самого дня, как Скар привёл мальчишку во дворец. Проблема была не только в происхождении Цилин, но и в его близости с королём. Ху когда-то был советником Его Величества, занимал высокий пост и имел довольно сильное влияние в правящей системе. И всё бы так и оставалось, не будь король столь падок на речи выродка из клана Чёрных Змей. Не только министр Ху, министр финансов, казначей, министры иностранных и внутренних дел, хранители и даже слуги — для всех, кто сейчас собрался в Жемчужном зале, он был застрявшей под ногтем занозой и палачом для без вины виноватых. Но лишь министр Ху был достаточно смел, чтобы вступать в открытую перепалку, да и то его храбрости хватало только на язвительные плевки, которые порождало его скудное умишко.       — Да что этот старик себе позволяет, — командующий Ма проводил министра презрительным взглядом.       — Сидящему в паланкине неведомы горести тех, кто несёт его.       — Но облегчить их ношу всё ещё в его силах.       Генерал обернулся к подошедшему сзади премьер-министру Фэн и склонил голову в приветствии.       — Вы правы, премьер-министр Фэн, но чистые сапоги сердцу дороже.       Фэн рассмеялся и затеребил короткую жиденькую бородку.       — Оптимизма в вас немного, но это и не удивительно. Нелегко вам приходится, генерал.       — Ничего, я привык. Как себя чувствует госпожа Мейли? Слышал, она захворала.       — Она в порядке, всего лишь небольшая простуда. Янлин хорошо о ней заботится.       — Когда за дело берётся леди Янлин, можно не переживать, — пошутил Цилин.       — Ох, вы правы, она и мёртвого оживит, — рассмеялся Фэн.       Скар скосил взгляд на генерала.       — Его Величество король Тан Нин! — громко оповестил привратник.       Разговоры стихли, все заняли свои места, боковая дверь распахнулась и в зал вошёл король. Он прошёл на середину высокого пьедестала, окинул склонивших головы поданных взглядом и занял место на троне.       — Заседание объявляю открытым! Можете начинать, — повелевал он.       Цилин распрямился и встретился взглядом с министром Ху, расположившимся напротив него. Тот всегда держал его в поле зрения. Собрание обещало быть долгим и напряжённым.       К счастью, доклад о военной операции в провинции Чжоу взял на себя министр военных дел Чу Жонг, любезно сняв с генерала необходимость выступать на публике. Лишь изредка Цао уточнял некие моменты или подтверждал сказанное. Все слушали молча, одобрительно кивая и строя скорбные лица, когда речь зашла о потерях среди гражданских и воинов. Только министр Ху то и дело вставлял какие-то реплики к месту и некстати. В такие моменты король кидал на него скучающий взгляд и закатывал глаза, а Цилин ждал не дождался, когда Его Величество раскрутит этому болтуну его закрученные в спираль рога, но чудо, увы, так и не произошло.       Когда доклад министра Чу подошёл к концу, были обговорены дальнейшие планы по защите границ королевства Тан и все, в особенности генерал Цао, уже готовы были расходиться, министр Ху взял слово.       — Позвольте сказать, Ваше Величество. — Ху слащаво улыбнулся; Цилин заметил, как король слегка поморщил нос и кивнул. — Война с империей Хаён длится уже несколько столетий. Ещё ваш покойный отец, король Тан Цзиньлун, лично вёл войска в наступление и достойно погиб, защищая королевство. Но доколе мы будем оставаться по эту сторону границы и занимать пассивную позицию? Не считаете ли вы, что пора уже показать имперским варварам их место и раз и навсегда избавить мир от их агрессии? Или, — министр Ху обернулся к генералу Цао и усмехнулся, — наша армия настолько слаба, что только и может, что молча защищаться, когда её избивают?       Цилин промолчал, ни одна мышца в его теле не содрогнулась, в отличие от командующего Ма, который едва мог сдерживать свой гнев.       — Вероятно, вы слабо представляете, с чем приходится сталкиваться нашим воинам каждый раз, коль осмелились на подобные речи, министр Ху, — заметил премьер-министр Фэн. — Державший меч в руках хоть раз, никогда бы не советовал своему близкому брать его.       — Ваше Величество, — не унимался Ху, — королевство Тан было основано вашим предком, великим прародителем, белым Драконом Тан Нао. И сейчас вы являетесь его перерождением, ваши белые крылья тому подтверждение.       Нин бросил быстрый взгляд на генерала.       — К чему вы клоните, министр Ху? — поинтересовался король.       — Я к тому, — осторожно подвёл тот, — что с вашей силой, силой прародителя, мы могли бы без особого труда сокрушить империю Хаён и заполучить её земли. Не только Хаён, мы могли бы господствовать во всём демоническом мире, и более нам бы не пришлось жертвовать жизнями наших воинов, защищая свои границы.       В Жемчужном зале воцарилось молчание, порой слышались перешёптывания где-то в задних рядах. И в этой гробовой тишине, как гром среди ясного неба, зазвучал звонкий смех короля Нин. Цилин усмехнулся — другого он от повелителя не ожидал.       — Должен поблагодарить вас, министр Ху, — Дракон утёр слёзы, — вам удалось меня развеселить, а то я уж было заскучал. — Нин встал с трона, расправил плечи, сложил руки за спиной и сердито посмотрел на министра сверху вниз. — Я считал, что вы уже вышли из того возраста, когда верят в сказки. Министр Ху, вы всерьёз полагаете, что один демон в силах справиться с целым миром? Да и потом, готовы ли вы в таком случае занять место генерала Цао или любого другого командующего и в первом ряду вести войска в наступление? Готовы ли вы взять на себя ответственность за чужие жизни, министр Ху?       Ху замялся, нервно перебегая взглядом по полу и беспомощно ища поддержки со стороны других, но даже его «соратники» не осмелились сказать что-то в ответ, только гнули головы вниз и старались не встречаться глазами с министром.       — Сохранять суверенитет королевства и всеми силами пытаться наладить дружеские отношения с империей Хаён было последней волей покойной королевы Ю́мико, и я намерен во что бы то ни стало исполнить желание матери, — подвёл итог Нин. — На этой ноте я объявляю заседание закрытым. Все свободны.       В зале начало пустеть. Цилин прошёл мимо раскрасневшегося министра Ху и обратился к королю:       — Ваше Величество, покорно прошу вас об аудиенции.       Лицо Нин расслабилось, глаза наполнились нежностью.       — Конечно, Лин. Буду ждать тебя в своём кабинете. — Король придвинулся ближе и тихо добавил: — Извини за то, что тебе приходится терпеть это.       Нин меланхолично улыбнулся и в сопровождении стражников покинул Жемчужный зал.

***

      Цилин закрыл дверь и прошёл в глубь королевского рабочего кабинета. Он бывал здесь множество раз, знал расположение каждой книги из немногочисленной личной библиотеки короля, количество кистей с золотой отделкой, свитки с документами, подписание которых Его Величество мог откладывать неделями, а иногда даже месяцами. Нин не был исполнительным, многое делала через силу только потому, что это было его обязанностью как короля. Генерал часто злился за это, но он был не вправе упрекать его, ведь король, так же, как и он сам, жили жизнями, которых никогда не хотели.       — Давно мы с тобой не оставались наедине, Лин.       Нин встал напротив генерала и снял с его лица демоническую маску. Те редкие моменты, когда они оба могли избавиться от сковывающих их цепей и побыть собой: король и генерал — два демона, ставшие спасением друг для друга, чистая заводь в болоте обязательств, бесконечной лжи и ответственности. Нин нежно коснулся лица Цилина, очертил красную печать в виде пламени на лбу, почти невесомо провёл подушечками пальцев по глубоким и уродливым шрамам под правым глазом, на переносице и щеках, спустился по белому рубцу ниже, к губам, контур которых теперь едва ли можно было различить. Нин не боялся его и не считал уродом, для него внешность генерала не значила ничего, потому что для Нин не была важна его внешняя оболочка. Ведь он любил генерала. Любил трепетно, сильно, отдавая себя без остатка. Лин был его личным морем спокойствия.       — Не стоит, Ваше Величество.       Цилин отошёл на шаг назад и отвернулся.       — Ты по-прежнему даже меня стесняешься?       Король обернул генерала за подбородок и прямо взглянул ему в глаза.       — Отнюдь. Нас могут увидеть, Ваше Величество.       Нин нахмурил тонкие брови.       — Ваше Величество, Ваше Величество, — передразнил он. — До каких пор ты будешь звать меня так?       — Мы у вас во дворце, вы — мой король. Как же ещё мне к вам обращаться? — спокойно возразил Цилин.       — Так вот в чём дело. Тогда мы сию же секунду идём к тебе.       Король нацепил маску на генерала и, крепко сжав его запястье, поволок к двери, но тот, подобно скале, не сдвинулся с места ни на шаг. Цилин аккуратно высвободил руку. Тан несколько секунд молча сверлили его тяжёлым взглядом, затем тихо цыкнул, прошёл к рабочему столу и уселся на стул. Он столько времени ждал его возвращения, ночами не спал, волнуясь за него, хотел лишь снова увидеть генерала, услышать его тихий бархатный голос, обнять и уловить мерный стук его сердца, ощутить теплоту его дыхания и холод покрытых бесчисленными шрамами ладоней. Нин нужно было видеть Лин живым, знать, что с ним всё в порядке, что он не оставит его в этом улье один на один со смертельным роем ос. Но с каждым годом Лин отдалялся от него всё больше и больше, будто нарочно выстраивал между ними незримую стену. Он перестал делиться с королём сокровенным, всё реже снимал перед ним маску и чаще оставался наедине со своими мыслями. Генерал всего себя отдавал служению на благо королевству, совершенно не заботясь ни о своём здоровье, ни о душевном равновесии. И даже сейчас для него важнее было решить вопрос как генерал–король, а не поговорить как близкие друзья.       — По какому вопросу вы пришли, генерал Цао? — Нин едва сдерживал раздражение.       Цилин на провокацию не повёлся, отвечал спокойно и холодно, так, как должно поданному общаться с его повелителем.       — Я заметил, вы приняли новую служанку. Спрошу прямо: как долго человек находится во дворце?       Король глянул на генерала исподлобья и незаметно усмехнулся. Они всё же встретились. Можно немного поразвлечься.       — Не помню, — махнул Тан рукой. — Неделю или больше. Я подобное не запоминаю.       — Вы же в курсе, что человеку не место в мире демонов, а тем более в королевском дворце. — В голосе генерала начали сквозить сердитые нотки. — Где вы её встретили? Вам следует немедленно вернуть её обратно в человеческий мир.       — Наткнулся на неё в городе, пока гулял, — будничным тоном ответил Нин и в ожидании бросил на генерала косой взгляд.       — Вы гуляли по столице? Без сопровождения?! — грозно воскликнул Цао, но в то же мгновение взял себя в руки и уже более спокойно добавил: — Вы же знаете, насколько опасно вам выходить из дворца в город. А если бы на вас напали?       Нин своих эмоций, в отличие от генерала, не скрывал.       — Если вы забыли, генерал Цао, то я вам напомню. — Его Величество резко встал из-за стола и ударил ладонями по тяжёлой деревянной столешнице. — Я не маленький беспомощный ребёнок, а правитель этого королевства, высший демон, Дракон, и в состоянии о себе позаботиться! И не переживайте, Скар по вашему же приказу, насколько я знаю, глаз с меня не спускал. Но едва ли вы волновались за меня хоть каплю, — покачал он головой.       Обида жгла грудь изнутри. Нин врал самому себе, уверяя, что не держал зла на генерала за его молчание. Ему нужна была хотя бы одна весточка, подтверждение, что он всё ещё на его стороне, что он по-прежнему держал своё обещание. Всего лишь маленькая строчка, короткое предложение. Два слова в личном письме. Нин смотрел на маску с застывшим зверским оскалом и пытался разглядеть за ней лицо Лин. Злился ли он, усмехался или же сдерживал слёзы в глазах, как всегда сдерживал в своём сердце боль.       — Человек останется во дворце под моим присмотром до тех пор, пока я не найду способ вернуть её домой, таково моё окончательное решение. — Нин перевёл дух и вновь уселся на стул. — Как-никак я пообещал ей.       — Пообещали?       — Вас что-то удивляет? Я своих обещаний не нарушаю. Или вы смеете оспаривать моё решение, генерал Цао?       Генерал с секунду молчал, обдумывая ответ.       — Никак нет, Ваше Величество.       Цао поклонился королю, немного задержался в его кабинете и, больше ничего не сказав, вышел за дверь.       Никто из них двоих не хотел, чтобы их встреча закончилась подобным образом. Они не виделись почти два месяца, а по итогу чуть глотки друг другу не перегрызли. В словах генерала была правда, Нин нарушил не одно правило дворца в его отсутствие, но всё же король не считал, что поступил неправильно. В свою очередь Лин понимал, что, возможно, где-то перегнул палку и ему стоило быть более гибким в подобном вопросе, но безопасность короля и его положение стояли для него превыше альтруизма. Холодной расчёт и соблюдение правил на одной чаще весов и следование зову сердца на другой. Луне и солнцу едва ли нашлось одновременно место на небе.       

***

      — М-м-м, какие же эти леденцы сладкие! Его Величество знает, как угодить женщине, — в блаженстве замычала Чаньчунь. — Почаще бы нас угощали, а то прям тоска во дворце.       — Работай усерднее, и на скуку времени не останется, — заметила Ацуко, заворачивая леденец в бумагу и пряча за пояс.       Чаньчунь недовольно цыкнула и сложила ноги крест-накрест. Выходные дни у прислуги выдавались крайне редко, потому каждый из работников старался отбить его по максимуму. Те, кому посчастливилось заполучить вольную, выбирались в город, чтобы развлечься с куртизанками, посетить базар или навестить родственников. Оставшиеся же во дворце как правило либо весь день спали, либо убивали время за праздными беседами порой не самого приличного содержания. Два основных правила выходного дня — расслабиться и ни о чём не думать, и Феличита нарушила их оба.        Она никак не могла прийти в себя. Ситуация прошлой ночью в бане упорно не отпускала её и так спутанные мысли. С того самого момента, как она встретилась с генералом Цао, изнутри грызло ужасное чувство, будто она заимела своего первого врага. Не недруга, не соперника, а именно врага, того самого злодея, который норовил убить главного героя, то есть её. А самое обидное, что она даже ещё ничего не сделала, её возненавидели просто ни за что. И вообще, генерал сам был виноват в случившемся: не грубил бы ей, видать, и не встретились бы больше.       — У тебя что-то случилось? — вежливо поинтересовалась у неё Ацуко. — С утра как в воду опущенная.       — Во-во, — закивала Чаньчунь. — Такая тихая, что даже не по себе становится. Выкладывай, подруга.       — Да ничего такого, — отнекивалась Фели. — Просто устала немного.       Она не была уверена, что ей стоило рассказывать кому-то о произошедшем, лишние расспросы ей были ни к чему. Единственный, у кого она могла спросить совета и поговорить без утайки, был король, но ей так и не представился случай встретиться с ним, а уж из-за вчерашней сцены ей теперь и на километр не позволят подступиться к внутреннему дворцу. Да и Скар больше не навещал её.       — Неужели сердечко по королю тоскует? — заискивающе улыбнулась Чаньчунь. — Если проблемы любовного характера, то обратись с этим к Ацуко, у неё опыта в этом поболее будет.       Чаньчунь захихикала, игриво подталкивая Ацуко локтем, но та даже бровью не повела, только глаза недобро прищурились. Ах если бы виной всему были дела сердечные, Феличита бы так не переживала, безответно вздыхать по очередному красавчику ей было не впервой.       — Сестрица! Сестрица! — Радостно размахивая руками, в общую комнату вбежала Май и плюхнулась в ноги Ацуко. — Гляди! Гляди!       Май сунула в нос старшей сестре раскрытые ладони, в которых лежало что-то похожее на чернослив.       — О! Это же засахаренная слива. Кухню обворовала?       Чаньчунь потянула пальцы к лакомству, но Май быстро прижала ладони к груди, пряча своё богатство от загребущих рук лисицы.       — Май не воровка! — возразила девчушка. — Меня угостили.       Она сунула в рот одну сливу и с наслаждением принялась жевать; пушистый рыжий хвост плавно завилял.       — Кто тебя угостил? — насторожилась Ацуко.       Феличита и раньше замечала, что та была чересчур строга к сестре и проявляла чрезмерную опеку по отношению к ней. Оставшись в раннем возрасте без родителей, Ацуко практически с младенчества растила сестру в одиночку.       — Дяденька, он стоит снаружи у входа, разговаривает с тёткой Баоцзы.       «Баоцзы» Май величала госпожу Цзянь за её сходство с паровым пирожком. Лисицы и Феличита переглянулись между собой. Не было ни малейшего представления, кто мог посетить женский дом прислуги. Слуг-мужчин сюда не допускали во избежание нежелательных связей, а господам из высшего общества здесь делать было нечего. Разве что кто-то из стражников. На пороге появилась госпожа Цзянь. Она окинула комнату встревоженным взглядом и остановилась на их троице.       — Феличита! Тебя хочет видеть господин, выйди на минуточку.       Фели растеряно захлопала глазами, а затем встрепенулась. Может, это Скар?       — Командующий Ма пришёл? — радостно вскочила она на ноги.       — Нет, — закачала головой Цзянь. — Генерал Цао.       Сердце Феличиты ухнуло в пятки, руки похолодели. Что ни день, то новое испытание. Противник сделал ход первым, опередив Феличиту на несколько шагов; война началась с поражения.       — Это он дал тебе сливу?!       Фели вздрогнула, когда резкий крик Ацуко заглушил возбуждённый шёпот служанок.       — Генерал Цао тебя угостил? — накинулась лисица на младшую сестру. — Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не подходила к этому демону и не разговаривала с ним?! — Ацуко выхватила из рук Май сливу и с остервенением вышвырнула её в открытые ставни. Май захныкала и надулась. — Впредь не смей брать ничего из его рук. Ты поняла меня?!       — Ацуко вредина! Плохая и злая. Ненавижу Ацуко! — Май показала сестре язык и, утирая на щеках слёзы, выбежала из комнаты.       — Феличита, тебя ждут, — напомнила госпожа Цзянь.       Фели сглотнула и на ватных ногах побрела на улицу.       Генерал стоял недалеко от крыльца с выпрямленной, как и подобает военному, спиной, величавый, статный и пугающий до дрожи в коленях. Лицо по-прежнему скрывала страшная демоническая маска. Заметив семенившую к нему девушку, он обернулся к ней, слегка опустил и поднял голову, видимо, оценивающе оглядывая Феличиту в полный рост, наклонился чуть вбок, заглядывая ей за спину, где на входе в дом уже столпились любопытные служанки, и приказал идти за ним.       Они остановились на арочном мосту, перекинутым через узкую извилистую речушку с искрящейся под солнцем бирюзовой водой. Листок с свисающей над рекой раскидистой ивы упал, водная гладь пошла дрожащей круговой рябью, сидящая на каменном ограждении стрекоза с радужными крыльями вспорхнула и заскользила над рекой. Феличита скосила взгляд в сторону и прикинула, насколько эта река могла быть глубокой. Утонет она или нет, если генерал решит скинуть её с моста?       — Не стой там, подойди ближе, — подозвал Цао. Феличита сделала два маленьких шажка от края моста к середине. — Ближе.       Ещё один небольшой шаг Феличиты. Генерал тяжело вздохнул, достал из-за пояса стеклянный флакончик и протянул его девушке, но та с места не сдвинулась, продолжая опасливо коситься то на генерала, то на флакон, то на реку. Вот как она умрёт, значится. Цао буквально предлагал ей выпить яд из его рук. Коварно и трагично, в лучших традициях жанра.       — Что это? — поинтересовалась Феличита, продолжая следовать сценарию.       «Яд», — тут же мысленно ответила она за демона.       — Парфюмерное масло, — пояснил генерал. — Поможет скрыть твой человеческий запах.       Феличита зависла, ещё раз прокрутила в голове его слова, осознала, закричала. Генерал всё-таки всё понял! А она, дурочка наивная, надеялась, что всё обойдётся.       — Не-е-ет, не хочу умирать, не ешьте меня, я костлявая и невкусная, — захныкала Феличита, шмыгая носом.       — Что? С какой стати мне тебя есть?       — Вы же демон, а я — человек, это вполне логично.       — А люди все такие глупые или это только твоя особенность?       Феличита дёрнулась и моментально прикрыла голову руками.       — Зачем мне тебе тогда помогать, если бы я собирался тебя убить? — продолжал генерал.       Вопрос резонный, но у всех своя логика, да и втереться в доверие подобным образом никто не запрещал. А там и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в чьём-нибудь желудке. Да и верить кому-то, кто прячет свою личину за маской, особо не хотелось.       — Если тебя это утешит, то в мире демонов люди считаются неприкосновенными, что-то наподобие священного животного.       — Я вам что, корова, что ли?! — взорвалась Феличита. — Может, в Индии коров и почитают, но в других странах их едят!       — Ты говоришь странные вещи, но общую идею уловила. Те, кто чтят подобное, не тронут тебя, но в то же время существует поверье, что человеческое мясо приносит благословение прародителя и небывалое богатство. Ну как, хочешь стать чьей-то золотой монетой?       Феличита тут же замотала головой. Чем дольше генерал говорил, тем больше она вслушивалась в его речь. Голос Цао был тихий и глухой, что могло обуславливаться ношением маски, но была ещё одна вещь, на которую Феличита раньше не обратила внимание, — генерал проглатывал некоторые звуки. Не то чтобы он не выговаривал их вообще, просто звучали они нечётко, будто генерал сглатывал каждый раз, когда произносил их.       — Прекращай уже рыдать и возьми масло, рука устала!       Коснувшись ледяных пальцев генерала, Фели забрала флакон, откупорила его, понюхала содержимое и еле сдержала приступ рвоты. Запах был омерзительным. Будто разлагающаяся крыса, объевшаяся перед смертью тухлых яиц, плавала в нечистотах. Запах дуриана по сравнению с этим маслом казался морским бризом в жаркий летний день.       — Вы правда хотите, чтобы я вылила это на себя?       Да она задохнётся раньше, чем кто-то поймёт, что она человек.       — У тебя какие-то проблемы с этим? Приятный запах, очень популярен последнее время.       У Феличиты глаза чуть из орбит не вылезли. Мир демонов действительно вселял ужас.       — Дурной у вас вкус, — бросила Фели и тут же опасливо покосилась на генерала.       Глупо. Она уже приготовилась к бурной реакции со стороны Цао, но тот даже не шелохнулся, будто ничего и не услышал вовсе.       — Что ж, полагаю, ты справишься, — холодно заключил генерал, развернулся и быстрой армейской походкой удалился.       Или всё-таки услышал. Фели взболтнула флакон и снова осторожно понюхала масло. Трудности только начинались.       

***

             Тёмная сырая комната Сливового павильона встретила генерала давящей тишиной. Сквозь закрытые бумажные ставни белым полупрозрачным маревом просачивался дневной свет. Спёртый воздух тяжёлым неподвижным облаком заполнил всё небольшое пространство. Это был его личный стеклянный шкаф. Место, видевшее слёзы того, кто никогда не плакал, боль, которую никогда не испытывали, смерть, про которую все давно забыли. Здесь его не существовало, в этой комнате он мог раствориться, слиться с полом и стенами, исчезнуть как личность, которой никогда не был. Здесь он был никем.       Цилин снял маску, опустился по стене на пол и согнул ноги в коленях. Лежавший в углу Хэллгейм приподнялся и медленно подошёл к хозяину. Он тихо заскулил и заскрёб лапой по ноге генерала. Пёс всё понимал, чувствовал мельчайшее изменение в настроении хозяина, знал, когда тому нужна была поддержка. Только ему генерал мог открыться, только с ним он мог разделить место в этом душном шкафу.       — Всё хорошо, Хэллгейм, я в порядке, не переживай. — Цилин обнял пса и зарылся лицом в его густую чёрную шерсть. — Я справлюсь.       Пёс переступил с лапы на лапу и положил голову на плечо генерала. Быть рядом — всё, что он мог сделать для хозяина.