Часть 1. Глава 21. Дом

      Ворон подтянул колени к животу и подложил здоровую руку под голову. Он чувствовал себя ужасно униженным и подавленным, а оттого ещё более рассерженным, чем обычно. Этот чёртов ублюдок опозорил и втоптал его достоинство в грязь. По итогу все угрозы, все слова, которые Ворон тогда наговорил, оказались пустым звуком. Генерал буквально сделал из него посмешище. Столько усилий, и всё за зря.       Ощущение чужого присутствия мурашками прошлось по коже. Ворон развернулся ко входу и метнул длинное перо, которое вонзилось в обуглившийся дверной косяк аккурат возле головы Лао Дзюнь.       — Воу, спокойно, пташка, свои. — Тигр щёлкнул пальцем по кончику пера и вошёл в комнату, а следом за ним вприпрыжку влетела Чича. — Да уж, интерьерчик не богатый, не думал переехать?       — Чего тебе? Как ты вообще меня нашёл?       Ворон, игнорируя глупые подшучивания и морщась от боли в плече, сел и хмуро уставился на незваных гостей. Беседовать с Лао Дзюнь совсем не хотелось, особенно учитывая, что находиться рядом с ним с каждым днём становилось всё тяжелее.       С момента, как варварский режим королевства Тан уничтожил весь его клан, Ворон всегда был один. Ни семьи, ни друзей, ни даже обычных случайных попутчиков. Ворон перестал доверять кому-либо, закрыл своё сердце, и с тех пор другие демоны стали для него не более, чем просто инструментом, средством достижения своих целей. Никаких чувств, лишь холодный расчёт. И только ненависть к генералу королевской армии продолжала поддерживать в нём живую искру, ту самую, которая в конечном итоге должна была сжечь остатки его души и навеки упокоить в братской могиле.       Первый тихий звон колокольчика прозвучал, когда Ворон увидел ту же ярость в голубых глазах Тигра, что обуревала его самого. Впервые он увидел кого-то, кто был так же сильно поглощён ей, как и он сам. Тогда всего на долю секунды, всего на мгновение Ворон почувствовал себя неодиноким. Однако запрет, который он сам на себя наложил, по-прежнему отгораживал его от остальных высоченной стеной. Да в общем-то, никто и не пытался её преодолеть, а Ворон был этому только рад. Но вот в силу обстоятельств ему пришлось взять под крыло двух стариков, живущих уже тысячи лет, но смотрящих на мир глазами младенцев, и внезапно для себя Ворон понял, что тот толстый монолитный короб, который он выстроил вокруг себя, имел довольно шаткую конструкцию.       Поначалу Лао Дзюнь раздражал, а мелкая девчонка, хвостом крутящаяся возле, так и вовсе выводила из себя. Шумные и суматошные, подобно детям в лавке со сластями, они были как бельмо на глазу. Ворон пытался абстрагироваться, делал вид, что не замечал их и сводил контакты с ними к минимуму, но, когда те двое добрались до столицы, игнорировать их стало практически невозможно. Проходили дни, недели и в какой-то момент Ворон вдруг осознал, что смирился, принял их как часть мира, в котором он уже не жил, а просто существовал. Не сказать, что от этого стало намного легче, но всё же что-то в его устоявшемся мировоззрении, а точнее отношении к другим, поменялось. То была всего лишь капля в море, проблем доставить не должна была, потому Ворон был абсолютно спокоен.       — От этого места исходят сильные угрюмые волны. Все растения в округе пожухли, прямо настоящая катастрофа.       Лао Дзюнь рассмеялся, Ворон в раздражении заскрежетал зубами и поправил поддерживающую повязку.       — Ещё болит?       — Не особо, — отмахнулся Ворон.       Он сплоховал, позволил себя ранить, и, как бы сильно не хотелось этого признавать, если бы Лао Дзюнь не помог тогда, велика вероятность, что генералу Цао удалось бы до него добраться.       — Ты поступил весьма опрометчиво, решив отравить короля. В планах у Дэшэн этого не было, он будет очень не рад, если узнает о твоих проделках.       — Яд предназначался не для короля, исполнитель сплоховал. Так что, хочешь сделать дело хорошо, сделай его сам. И кто такой Дэшэн? Ты говоришь про Шоу Син? — уточнил Ворон.       — Дэшэн, Шоу Син, какая разница, — пожал плечами Лао Дзюнь. — Как этого Змея не назови, суть его не поменяется. Мне он никогда не нравился, зря только Нан Го связался с ним.       Лао Дзюнь скрестил руки на груди и обернулся к пустому проёму окна. Ворону было тяжело свыкнуться с тем, что Лао Дзюнь и Чича жили ещё десять тысяч лет назад, что они видели, как королевство Тан начинало зарождаться, знали его основателя Тан Нао и были близки с Тан Нан Го, Драконом, которого в писаниях окрестили бедствием и монстром, но они восхваляли и любили. Ворон склонил голову вниз, пряча чёрные глаза за перьями и кидая незаметный взгляд на Тигра. Буквально за мгновение мир, который знал Лао Дзюнь, изменился до неузнаваемости: новые места, новые демоны и совершенно другой быт. Тут даже самый стойкий духом растерялся бы. Был ли Лао Дзюнь вообще рад, что его вытащили из того кристалла? Ворон прищурился — он бы точно нет.       — Так та пятёрка в чёрных накидках вам знакома?       Тигр кивнул.       — Пусть они и взяли себе другие имена и на вид уже далеко не первой свежести, все они когда-то служили младшему брату короля Тан Нао. Так же, как и мне, Нан Го дал им кров и, что важнее, указал путь и цель в жизни.       — Значит, тот тип не из моей деревни.       Вспыхнувшая в тот день искра надежды истлела и погасла. Ворон полагал, что у его клана ещё есть будущее. Редко кто из его представителей мигрировали куда-то вне своего места рождения, но несмотря на это он искал их по всему королевству в течение столетия. В конце концов всё оказалось тщетно, поиски так ни к чему и не привели.       — Тогда одного понять не могу: как ты их не узнала, дитё? — поинтересовался Ворон у Кошки.       — Я что, каждую морду лица должна помнить? — осклабилась Чича. — И не называй меня дитём!       — Бабуля?       — Я тебе сейчас глаза выцарапаю!       Чича приняла демонический облик и выпустила острые длинные когти.       — Ну давай, психичка чёртова, попробуй! — Ворон вскинул в руке чёрное перо.       — Так, дети, разошлись по разным углам. — Лао Дзюнь подхватил Чичу под живот и поднял на руки. — Прекращайте уже ссориться.       — Он первый начал, — обиженно захныкала Кошка и показала Ворону язык.       Лао Дзюнь вздохнул, усадил Чичу на плечо и обратился к Ворону:       — Давай немного прогуляемся. Покажу тебе место, где когда-то царило счастье, и поведаю о демоне, чьё доброе сердце стало мишенью злых языков и было очернено тем, кому он доверял и любил больше всего.       Тигр упёр руки в бока и в нетерпении завилял крепким полосатым хвостом. Ворон несколько секунд смотрел на него проницательным взглядом, а затем отвернулся и улёгся обратно на матрас.       — Не, спасибо, не интересно.       — Эй! — Лао Дзюнь насупился, тут же оказался рядом с Вороном и взял его под мышку. — Отказы не принимаются.       Ворон цыкнул и безвольно повис в мускулистой руке Тигра. Его терпение начало трещать по швам.                     — Левой, правой, левой, правой!       Вальяжно расположившись на плече Лао Дзюнь, Чича бодро выкрикивала шаговую чеканку, подбадривая плетущегося далеко позади Ворона. Они шли уже несколько часов, забираясь всё выше и выше в горы и, по ощущениям, этой дороге не было конца. Крутые подъёмы, неустойчивая порода под лапами, палящее солнце — казалось, для Лао Дзюнь это было сущей ерундой, без особых усилий, с кошачьей лёгкостью и проворством он шагал по тропе, едва заметной за стелющимся по земле плющом и колючим кустарником. Поначалу Ворон старался держаться темпа его уверенного шага, но постепенно силы начали уходить из тела и в какой-то момент он сам не заметил, как отстал от парочки на добрую половину сотни метров.       — Язва крикливая, — прохрипел Ворон, с трудом взбираясь на очередной валун.       Не будь его плечо повреждено, он бы в два счёта взмыл в небо и оказался в назначенном месте быстрее этих стариков. Камень скользнул под лапой, Ворон завалился вперёд и шмякнулся на землю, проехав вниз по склону и собрав лицом все кочки и выступы. Это была последняя капля. Багровый от злости Ворон резко сел и, перебрав весь свой запас ругательств и придумав попутно ещё несколько новых, швырнул камень в сторону. Больное плечо заныло ещё больше.       — Хватит с меня этого балагана! Задолбало, и шага с места больше не сделаю!       Дёрнул же чёрт его за ногу. Как знал, что не следовало идти на поводу у этого Тигра. Вот жил себе спокойно, проблем не знал, а тут свалились на его голову два смутьяна. Ворон насупился и заскрежетал зубами. Лао Дзюнь в два прыжка спустился вниз и оказался подле Ворона.        — Если устал, я могу тебя понести, — предложил тот, протягивая руку и едва заметно улыбаясь.       Ворон хмыкнул и отвернулся — пусть его гордость и была потрёпана генералом Цао, терять её сохранившееся остатки он не собирался.                     Чича едва не свалилась, надрывая живот от смеха. Ворон, немного расправив больное крыло и удерживаясь когтями за одежды, гордо восседал на широком плече Лао Дзюнь. Казалось, после с тычки с генералом, его уже ничто не сможет задеть, но нет, дна Ворон достиг только сейчас.       — А гона-то сколько было, — воскликнула Чича. — Посмотри на себя! Ишь как грудь выпятил.       Кошка залилась новым приступом смеха. Ворон раздражённо цыкнул, цепляясь за длинные густые волосы Лао Дзюнь когтями, перебрался на другое плечо, схватил лапой Чичу за один из её хвостов, рывком стащил вниз и отшвырнул в сторону. Сбитая с толку, Чича кувыркнулась в воздухе и ловко приземлилась на четыре лапы.       — Знай своё место, блохастая, — довольно осклабился Ворон.       — Паршивец!       Лао Дзюнь чуть не взвыл от боли, когда когти прыгнувшей на него Чичи вонзились ему в спину. Девочка яростно бросилась на Ворона, сбила его с насиженного места, и вот они уже оба, вереща и поднимая клубы дорожной пыли, кубарем катались по земле, только что и летели в стороны клоки чёрной шерсти и перья. Узнай Нан Го о том, чем помыслил Лао Дзюнь, наверняка бы сильно разочаровался, но тут уж сдали даже крепкие нервы Тигра. Лао Дзюнь схватил дерущуюся парочку за горла и вперился в них сверкающими холодным гневом глазами.       — Если вы сейчас же не прекратите, — грозно прорычал он, — я за себя не ручаюсь. Вам ясно?       — Ага, — хором прохрипели Ворон и Чича.       Остаток пути прошёл спокойно.              Дорога оказалась настолько долгой, что Ворон, пригревшись под тёплыми лучами солнца, успел даже задремать.       — Вот мы и на месте, — наконец оповестил Лао Дзюнь бодрым голосом.       На нём утомительная прогулка по горам будто бы совсем никак не сказалась. Ворон встрепенулся и расправил затёкшие крылья.       — И что это?       Скучающий взгляд чёрных глаз-бусинок мазнул по местности. В конце столь долгого и тяжёлого пути их ждала лишь сплошь поросшая колючим бурьяном и сухой высокой травой обширная поляна, которая с одной стороны была окружена покатой скалой, а со второй постепенно уходила в подёрнутый дымкой густой лес. Самая обычная поляна, коих Ворон в своей жизни повидал целый ворох. Он спрыгнул в траву и принял человеческий облик. Потраченные впустую время и силы.       — Совсем недавно, — Тигр запнулся и, прочистив горло, поправился: — Давным-давно, во времена правления короля Тан Нао здесь находилась деревня, в которой я и жил вместе с Чичей. — Лао Дзюнь ласково погладил девочку по голове. — Понимаю, что немало воды утекло с тех пор и время сделало своё дело, но для меня, считай, прошло немногим больше месяца. Тысячелетия ускользнули, будто их и не было, да только стёртый в пыль камень свидетель ушедшей эпохи.       Ворон шагал по поляне, перебирая мощными лапами по возникающим то тут, то там буграм, когда понял, что то и являлось остовами некогда возвышавшихся здесь домов. Странное удушающее чувство сковало грудь Ворона. Он мысленно вернулся в родной дом, в окружение покрытых копотью потрескавшихся стен и обугленных деревьев. Его деревни тоже больше не было, остались лишь руины, но даже так, они по-прежнему удерживали в себе частичку памяти, живших в ней демонов. От деревни же Лао Дзюнь не осталось даже камня, время буквально стёрло её.       — Интерьерчик здесь тоже слабоват, — вернул Ворон. — Не знал, что в этих местах было поселение.       — Эту деревню основал Тан Нан Го, — с ностальгией в голосе начал свой рассказ Лао Дзюнь. — Она стала пристанищем для всех бродяг, для тех, от кого отказался этот мир, и кто просто не смог найти в нём своего места. Мы были как одна большая дружная семья, старики и дети, женщины и мужчины, высшие и низшие — все мы были равны, вне зависимости от возраста и клана. Нан Го объединил нас и сделался центром нашей небольшой общины. Мы были счастливы, до тех пор, пока в деревню не пришёл Тан Нао.                     В памяти ещё теплились осколки того времени, потому они причиняли ту же боль, что и свежеполученная рана. Лао Дзюнь будто наяву видел разрушенные стены домов со следами копоти, провалившиеся и сгоревшие почти дотла крыши, взборождённую обугленную землю. Однако сильнее всего перед глазами отпечатались изувеченные тела жителей деревни. Нао не пощадил никого, даже маленькие дети стали жертвой его бессердечия. Память ещё яркими красками вырисовывала день, когда Лао Дзюнь, едва переставляя одеревеневшие ноги, ходил среди мёртвых тел своих сотоварищей в поисках вздорной Кошки. Он никогда не забудет то раздирающее чувство горя, которое охватило его, когда он увидел обескровленное лицо бездыханной Чичи, прикрывавшей собой двух уже мёртвых малышей. В тот день он впервые выл навзрыд, проклиная Нао за убийство беззащитных невинных горожан и себя за то, что позволил совершиться подобному злодеянию. Нан Го был тих и спокоен, только чёрные, как два агата, глаза выражали глубокую скорбь.       — Я был самоуверен, раз полагал, что смогу сделать их счастливыми. — Нан Го присел рядом с обнимающем Чичу Лао Дзюнем и невесомо провёл ладонью по холодной щеке девочки. — Он не раз подавал мне знаки, но я совсем не замечал, как яшмовый огонь холодел с каждым днём всё сильней. Я слишком сильно зациклился на себе.       — Не смей оправдывать зверские поступки Нао, — прорычал Лао Дзюнь. — Он монстр, ты сам это знаешь. Не защищай его только потому, что он твой брат.       Дракон медленно моргнул и поднял на него взгляд.       — Этого монстра создал я.       Глаза Нан Го всегда полнились живым блеском. Сталкиваясь с препятствиями, молодой Дракон никогда не падал духом, всегда шёл вперёд с высоко поднятой головой и верой в светлое будущее. Нан Го был сильным, достаточно сильным, чтобы пережить все невзгоды, по крайней мере, так считал Лао Дзюнь. Но смотря сейчас в глаза напротив, Тигр видел перед собой совершенно сломленного демона, разбитого, опустошённого и растоптанного. Предательство Нао оставило в его душе огромную дыру. Именно тогда Лао Дзюнь понял, что того Нан Го, которого он знал, его дорогого друга больше нет. Вместе с жителями деревни он пал от рук старшего брата.       — Я не был рядом, когда он больше всего нуждался во мне, оставил его одного справляться со всеми трудностями, которые обрушились на него. — Голос Нан Го звучал глухо, вибрировал подобно истёртым струнам старого цисяньцинь. — Если бы я не отвернулся от него, всего бы этого можно было избежать.       — Зло сидело в нём изначально, просто ты не замечал его, — парировал Лао Дзюнь.       Нан Го промолчал. То ли он посчитал, что спорить с другом бессмысленно, то ли в той или иной степени был согласен с данным изречением. Лао Дзюнь не знал точного ответа и, к сожалению, никогда его не узнает. Нан Го неотрывно, слегка прищурив потемневшие опечаленные глаза, смотрел куда-то за спину Тигра. Лао Дзюнь обернулся и заметил в десятке шагов позади снующего меж листвы плотного кустарника демонического оленя. Эти большие гордые и невероятно красивые звери редко выходили к поселениям, ведя размеренную жизнь в глубинах густых лесов.       — Я не божество, вернуть их души, у меня не получится, — сдавленно проговорил Нан Го, — но, быть может, смогу помочь хотя бы одному.       Дракон протянул руку к оленю, и мгновение спустя животное, громко и протяжно завыв, свалилось на землю, а в ладони Нан Го ярким белым светом вспыхнула небольшая сфера.       — Что ты сделал? — вопросил Лао Дзюнь, нервно прижимая к себе Чичу и опасливо косясь, то недвижимого оленя, то на сферу в руках Дракона.       — «Пожиратель Демонов», — пояснил Нан Го. — Сила, способная забирать чужие души. Ей обладают все Драконы.       — Так значит Нао?!.       Нан Го кивнул.       — Да, большинство душ наших братьев и сестёр было поглощено Нао. Однако эта страшная сила может не только забирать, но и давать.       Нан Го прокусил палец и вывел на лбу Чичи кровью печать: завиток в виде пламени наверх и точно такой же завиток вниз. Затем он положил на неё светящуюся сферу, и она мгновенно растворилась в теле девочки. Секунда, две, рука Чичи дёрнулась, и Кошка приподняла веки.       — Господин, — прохрипела Чича.       Лао Дзюнь не мог поверить своим глазам — Чича была жива. Его драгоценное дитя, малышка, ставшая для него роднее кого-либо, была жива. Ещё мгновение спустя она, хладным трупом лежавшая в его крепких руках, сейчас смотрела на него всё ещё мутным, но живым взглядом. Солёные слёзы с новой силой полились по щекам. То были не горькие слёзы печали, но слёзы невообразимой радости.       — Господин, мне холодно.       Чича подобралась в комок и плотнее вжалась в крепкую грудь Лао Дзюня. Нан Го снял с себя верхний халат расшитого серебряной нитью синего ханьфу и укрыл им девочку.       — Ты сможешь спасти их? — порывисто вопросил Тигр. — Ты ведь сможешь вернуть их, как сделал это с Чичей?       Нан Го удручённо покачал головой и встал на ноги.       — Души живых существ — это не то, с чем можно играть. Чтобы один выжил, другой должен взамен отдать свою жизнь. — Дракон обернулся к мёртвому оленю. — К тому же, используя чужую душу, нельзя быть уверенным, что это не приведёт к конфликту. Чича обладает сильной волей, она сможет остаться собой, но что насчёт других? Но не это самое страшное. — Нан Го опустил взгляд на Чичу, и его глаза стали темнее ночи. — Прошло слишком много времени. Может показаться, что всё в порядке, но ты должен знать: всё это не более, чем иллюзия. Она застряла в этом теле навсегда; Чича никогда не повзрослеет, не познает взрослой любви, не узнает счастья материнства, не состарится и не уйдёт на покой в тихой ложе преклонных лет. Она хрупка, как крыло бабочки, и подобно ему может распасться в любой момент. — Нан Го погладил уснувшую крепким сном Чичу по спутанным волосам и улыбнулся. — Береги её, Лао Дзюнь. Кроме тебя о ней больше некому позаботиться.       Тогда Лао Дзюнь последний раз видел улыбку Нан Го.                     — Вероятно, отправляясь на встречу с братом, Нан Го чувствовал, что уже не вернётся живым. — Лао Дзюнь вздохнул и зачесал назад непослушные волосы.       — Твой рассказ отличается от того, что описан в книгах, — заметил Ворон.       — Все ваши книги — ложь. Историю писал Нао и его последователи. Они очернили память Нан Го, чтобы оправдать свои зверские убийства, и, к сожалению, они добились своего. Нао почитают как великого прародителя, в королевстве ему чуть ли не поклоняются. А Нан Го так и остался навеки в памяти как страшное бедствие. — Чича плавно скользнула к своему господину и прижалась к его руке. — Мы просто хотели найти свой дом.       Ворону не нашлось, что ответить. Он не чувствовал ни жалости к этим двоим, ни ненависти к Нао, ни сострадания к Нан Го. То была не его история, не его трагедия и даже не трагедия кого-то из его близких. Сердце Ворона оставалось спокойным, дыхание ровным, а мысли ясными. Всё это случилось много лет назад и воспринималось им не иначе, как сухой факт.       — Тебе ведь всё равно, да? — Внимательный взгляд голубых глаз Лао Дзюня устремился на Ворона. Казалось, он видел его насквозь. — Ничего, я не осуждаю. Для тебя это не более, чем просто история тысячелетней давности. Я бы больше удивился, если бы ты расплакался.       — Я пролил все свои слёзы на пепелище своей деревни ещё ребёнком, так что плакать я больше не способен.       — Да ну? — хмыкнула Чича.       Кошка подошла к Ворону и со всей силы ударила пяткой по его лапе. Ворон зашипел и запрыгал на месте.       — Совсем головой тронулась, мелкая?! — заверещал он.       — Ну вот же они, слёзы, — улыбнулась девочка, указывая на заслезившиеся от боли глаза Ворона.       — Ну всё, ты доигралась.       События того рокового дня ещё долго будут преследовать Лао Дзюнь. Как бы громко он ни стенал, как бы сильно ни проклинал Нао, прошлое изменить не удастся. Пройдёт немало времени, прежде чем сердце сможет хоть немного успокоиться. Его семьи больше нет: ни жителей деревни, ни дорого Нан Го. У него осталась только Чича. Лао Дзюнь замер: Чича была мертва, Нан Го оживил её, используя свою магию. Если демон, наложивший печать, умирает, магия рассеивается, но печать Чичи всё ещё цела, а значит…       — Я знаю, чего добивается Дэшэн. — Вцепившиеся друг в друга Ворон и Чича притихли и обернулись к Тигру. — Он хочет возродить Тан Нан Го.