Часть 1

Пройдясь вдоль вереницы гробов, Хиери развернулся на пятках и провел пальцами по крышке центрального. Союзники затаили дыхание, и напряжение, внезапно крепко сковавшее тело, разлилось по темному помещению. Один он, казалось, решительно на все препятствия взирал с отстраненным любопытством, если не весельем — Соу Хиери никогда особо не переживал и оставался совершенно спокоен. Будто веселился. Даже застыв перед трибуной на предшествующих главных играх, вынужденный бороться за свою жизнь, даже проходя многочисленные ловушки и атракционы — Соу умел выбираться из любого хоть сколько то затруднительного положения с истинным искусством. Вот и сейчас улыбка не дрогнула, не дрогнула рука — он приложил усилия и отворил крышку железной коробки. Когда темный туман рассеялся взору предстал труп рыжеволосой девушки, скорбно сложившей руки на груди. Хрупкая и маленькая, словно хрустальная статуэтка. Умиротворенная в своём вечном сне. Хиери мимолетно улыбается — как жаль, что организация не щадит даже настолько юных девушек… Покинуть мир практически в начале жизни на самом деле печально. Ах, как же трагичны человеческие судьбы! Как же прекрасна игра, наполненная столь восхитительными эмоциями, задевающими позабытые струны души — он тянет руку к белому запястью и чуть сжимает… «Жаль, что ее смерти я не видел» — проносится лентой в голове, вместе с воспоминаниями просмотренных касет. Он запомнил каждую, от того уверен, что ее там не наблюдал. Как жаль. Он бы хотел посмотреть на ее смерть. Наверняка она была столь же печальна и изысканна, как и сама давно мертвая девушка, лежащая перед ним… Но горько ему ровно до того момента, как веки дёргаются и девушка открывает глаза. Хиери ловко отступил назад. Не испуганно, нет. Просто привык, что от ловушек можно ожидать всякого. А он откровенно любил свою шкуру. Но она не нападает. Элегантно подает руку парню с перебинтованным торсом, выбираясь из железной коробки. Пурпур в глазницах горит всполохами демонического пламени, завораживая и скрадывая дыхание. — Добрый день. Мастер этажа терпеливо дожидается конца охов и вздохов, чтобы окинуть каждого узника взглядом полного ледяного спокойствия с ноткой снисхождения. Оценивала. Когда иссиня-пурпурный взгляд останавливается и на нем, Хиери кажется что у него в животе возникла черная дыра — иначе как объяснить столь непривычное волнение… Неуловимое изящество в каждом жесте, гордость и неприступность. Отстраненная и холодная красота, что пронзает морозным воздухом легкие, сжимая в спазмах сосуды. Она заправляет выбившиеся пряди за уши и смотрит прямо — она одна без лишних усилий выдерживает взгляд Хиери. — Позвольте представиться. Я несчастно убитая кукла — Сара Чидоин. Рада приветствовать вас на моем этаже, — раздаётся четко, претензионно и вежливо, словно на докладе у руководителя крупной фирмы. Сара, не меняясь в лице, без лишней клоунады Рейнджера или ехидства Майли, поясняет простые правила игры: — Ваша цель — убить меня. Остальное вам разъяснят партнеры. Хорошо постарайтесь и не доставляйте мне проблем. Хиери против воли любуется плавными изгибами и отточено-идеальными чертами, поражаясь, насколько же зло бывает невинным. Сара Чидоин, мастер этажа, внешне была сотворена по образу симпатичной старшеклассницы. Никакой безвкусицы Майли и экстремального стиля Сафалин: Сара в черном и траурном, распустившая рыжие волосы по укрытой черным пиджаком спине, на небольших острых каблучках. Под такие не грех самому лечь, позволяя раздавить жалко скулящее сердце… — Убить…? — О чем она…?! Мастер этажа совершенно спокойна, словно ее скропостижная смерть и возможное убийство — обыденное и нисколько не удивительное явление. Так бесстрастно говорить о собственной кончине — она кажется Хиери еще более любопытной. Смерти боится каждое существо, он сам был пронзен тем самым страхом, хоть то порой скрывала неумолимая жажда азарта. Но он видел и своих союзников: Нао, дрожащая и умоляющая о спасении; Канна Кизучи, кусающая бледные губы, раздираемая от ужаса; сестра Ябусаме, когда он без лишних слов столкнул ее куклу прямиком на железные прутья; Кью-Таро, готовый продать их всех за право вернуться на поверхность… В конце концов Шин, извращенный страхом до потери связи с реальностью, пытаясь перенять его черты. Хиери все это казалось жалким, но по своему забавным. Сара тоже кажется ему забавной. Но нисколечки не жалкой. Эти чувства — на самом деле новые для него, — поражают и удивляют. Было ли то любопытство, было ли то восхищение внешним великолепием, или предвкушающий мандраж от грядущего противостояния с прекраснейшим злом… Хиери не знал. Но когда Сара развернулась на каблуках, взмахнув локонами и краями черной юбки, он глядел ей в спину, чувствуя как сердце все сильнее заходится в бешеном ритме. «Сара Чидоин…» — имя на языке острое, горчит кровью, но тянется переспелой хурмой. Совсем как сигареты, совсем как пепелище, но пламенное как пожарище… Удивительно, насколько непостижимо бывает человеческое сознание. Хиери с довольством изучает собственные мысли, разбирая их словно разрезая скальпелем. Стоит закрыть веки и перед глазами появляется тонкая фигурка мастера этажа — зло столь же прекрасное, сколь тревожное и опасное. Мисс Сара умеет произвести эффект, не прибегая к угрозам и бахвальству. Мисс Саре достаточно окатить узников взглядом, чтобы даже самые смелые заикаться начинали. Все равно что кобра, собирающаяся в кольца перед ударом… — Хиери. Посмотри… — Шин пробегается по клавишам и ранее темный экран вспыхивает, являя до боли знакомую фигуру призрака их болезненного прошлого. Искусственный интеллект их общего приятеля, что погиб еще на первой главной игре. Гин болезненно дрожит, опустив голову, Шин отводит взгляд, а Кейджи бесполезно сжимает кулаки вспоминая казнь бедного парнишки, что уж точно не заслуживал настолько ужасной участи. Один Соу давит ухмылку в кулаке — его казнь была настолько же жестока, насколько отчаянна. Хоть какое-то веселье. — Хэй, меня зовут Джоу Тазуна, я друг Сары! Вы наверное ее приятели…? «Так он был другом мисс Сары?» — проносится в голове Соу и он по новому оценивает товарища по несчастью. Когда-то Соу без задней мысли через Джоу Тазуну перешагнул — тот не вызвал в нем и тени интереса. Джо был совершенно бесполезен. Он не поддавался его манипуляциям, а значит заранее был обречен. Тем более, он бы не позволил так рано избавиться от Тсукими и Кизучи, что так легко попали под его влияние благодаря парочке манипуляций с подкинутыми картами. Джо стал его первой жертвенной пешкой. Но теперь на него смотрит совершенно по другому, ведь он оказался достоин дружбы его мисс Сары — прекрасного и жестокого божества своей преисподней — этажа. Ведь он оказался ей настолько важен, что девушка озаботилась созданием его ИИ прототипа. Что же такого нашла в этом бесхитростном дурачке его мисс Сара…? — Можно и так сказать, — расплывается в невинной улыбке Хиери и наклоняется ближе к экрану, оставляя удивленных союзников позади. — Не против чуток поболтать о нашей общей подруге? — Сара сказала много не разбалтывать посторонним… — нахмурился Джо, но Хиери лишь снисходительно хмыкнул — напротив, мисс Сара явно хотела чтобы искусственный интеллект выболтал им все и еще немного, а иначе бы не оставила его в настолько уязвимом положении. Мисс Сара не из тех, кто разбрасывается козырями, без должной причины — она держит фигуры при себе, чтобы в нужный момент выпустить на игровую доску. — Но если совсем немного, думаю Сара не будет против… Хиери довольно щурится от осознания, что все идет по ее выверенному сценарию. Теперь можно представить себя героем ее личной пьесы. Мейпл в отличие от Тазуны шептала имя мастера этажа с непередаваемой нежностью, расплываясь в одухотворенной улыбке непорочной влюбленности. — Сара… Ах, Сара… — Мейпл краснеет, и мечтательно отводит взгляд — Хиери думает, что в ее душе уже поросли розовые цветы и взлетели ввысь воздушные замки мечтаний. Все лишь от мыслей о Саре Чидоин. — Сара дала мне письмо… Хе-хе, интересно, наверное я ей нравлюсь? Конечно я девушка, но может быть Сара совсем не против…? Соу бегло переглядывается со скривившимся Шином. Влюбленная кукла помешана на предмете своего обожания. Помешана на его мисс Саре… Сказать по правде Хиери приходит в голову, что помешаться на Саре — нисколько не неудивительный и даже приемлемый исход. Она была прекрасна в той же мере, сколь коварна и жестока. Темная леди, что с высоты своего пьедестала наблюдает за участниками и куклами, лениво перебирая в пальцах нити чужих жизней. Разве не прекрасно…? Мисс Сара — это бессонные ночи за бесчисленными мониторами, пачка сигарет на острых коленках, черный кофе и вымазанные в крови запястья. Мисс Сара — красный галстук, каблуки, черный пиджак и длинные полумесяцы острых ноготков. Мисс Сара — тонкие кисти, хрупкие ключицы и тазобедренные косточки как осколки фарфора. Мисс Сара — холодный отточенный шарм, в котором чувствовалось дыхание смерти от завитков локонов до кончиков пальцев. Невозмутимая и бесстрастная мисс Сара, давно заморозившая свое сердце. Хиери не знал, есть ли предел ее совершенству. Есть ли в мире кто-либо способный достигнуть ее совершенства. — Сара изящна! Она очень добрая и милая! — Мейпл робко улыбается в кулачок. — Я… Я люблю Сару! Хиери прибивает к земле, словно разверзлись небеса и обрушили на его голову небесную кару. Люблю Сару. Люблю-люблю-люблю Сару — говорит так просто. Неужели настолько просто…? Без тайны мироздания, без бабочки Брэдбери, без червивого яблока познания. Мейпл столь беспечно отнеслась к божественному чуду… Аж сводит челюсть, а в сердце наливается неприятная злоба. Легкие Хиери словно пронзили ржавым крюком. От понимания, что кто-то еще почитает Сару так же как и он сам, Хиери ранится о неприятный укол ревности. Разве не он один достоин осознавать истину? Разве не ему одному дано понимать столь непостижимое и возвышенное существо? От того как трогательно Мейпл зажимает в кулачках письмо от его Сары, Хиери еще сильнее хочется удушить дрянь. Убрать с дороги, чтобы эта кукольная влюбленная и сам Джоу Тазуна не стояли на его пути к мисс Саре. — Х… Хиери? Что… Что с тобой…? — Шин поднимает глаза, на миг парализованный действительно пугающей улыбкой на губах Соу. Его лицо перекосило на какое-то мгновение, но того было достаточно, чтобы вызвать в теле Тсукими непроизвольную дрожь — то, что обычно чувствуют загнанные звери. Таким Тсукими видел его не часто — периодами, когда трескался вечный слой невозмутимости. — Ха-ха! О чем ты, Шинни? — хлопает глазами, и расплывается в снисходительной улыбке, — Всего-то подумал о том, как замечательно, что у мисс Сары есть настолько надежные союзники. Боюсь, как бы они не доставили проблем! Нет, они уже проблема. Даже если Тазуна пытается помочь, даже если Мейпл всего-то запрограммирована на любовь. Соу успокаивает себя мыслью, что совершенная мисс Сара не посмотрит на какую-то куклу без крайней нужды — Мейпл для нее не более чем инструмент. Она в принципе на других по другому смотреть не может — Хиери это знает. Все для нее не более чем шахматные фигуры. Даже если Мейпл изнывает от вложенной в программный код любви, а Хиери страдает так же, но от чувств вплетенных в сложную схему человеческого мозга. — Удивительно. Один ты пожелал участвовать в смертельной игре. Никогда ранее узники добровольно не заключали себя в клетку. На лице девушки застыла непроницаемая маска. Но сейчас, во тьме комнаты ее губы изогнулись в полуулыбке. Хиери ступает ближе, осторожно, будто тень по стене. Добровольно закрывает себя в клетке с опасным хищником — мисс Сара ведь способна проглотить и не подавиться. Она куда опаснее виденных ранее мастеров этажей, потому что совершенно непредсказуема. Ее не взять угрозами, ей нет дела до издёвок или насмешек. Она апатично наблюдает, а когда подходит слишком близко заставляет кровь леденеть в венах. Прекраснейшее зло. Она само совершенство. — Тогда я рад стать исключением! Он встречает ее в классе. Тот самый, из его прошлого — место, где они с Шином прожигали будни. Но то нисколечки его не волнует. Важнее — фигурка девушки, намотавшая его галстук на кулак, что немигающе глядела прямо в глаза, вызывая непроизвольную дрожь. Горячий озноб раскаленной магмой потек по венам от ее прикосновения. Руки у Сары холодные, но оставляют фантомные ожоги. Девушка легко придавливает его бедрами, заставляя бессильно пасть. Преклониться перед ней. На самом деле он мог легко скинуть ее с себя — она легкая как пушинка, — но не смеет — у горла застывает точеное лезвие. Заколка в прическе мисс Сары оказалась не так проста, представляя собой миниатюрный нож-бабочку. И он не сомневается, что мисс Сара умеет им пользоваться. Соу пропускает вдох и тяжело сглатывает — он знает что ошейник открывает глотку ровно настолько, чтобы захлебываться кровью было как можно более мучительно. Предотвращало у знающих попытки суицида, а тем, кто возжелает избавиться от соперников, усложнит задачу. Уголки его губ ползут вверх, когда он слабо проводит пальцами по белому запястью. Каждый ноготок мисс Сары впивается в кожу по-кошачьи цепко, оставляя красный ряд царапин. — Ах-хах, Хиери, — Сара снисходительно треплет его по щеке. Ее лицо темнеет, а взгляд стекленеет, как у фарфоровой куклы, — У тебя нет моральных ограничений. Да и морали вовсе нет. Ты не испытываешь эмпатии, имитируешь эмоции и имеешь явные садистские наклонности. Твои тесты на ИИ испугали даже меня… Быть настолько безжалостным… Она сжимает его скулы в маленькой ладошке. Хиери кажется, что вот-вот прицепит к ошейнику поводок — настолько жест выходит властным. — Та маленькая девочка, Канна… Ты ведь убил ее, чтобы крепче привязать к себе Шина… — Она задумчиво цокает языком о небо, — Сафалин может думать о тебе лучше, чем ты есть, но я вижу тебя. Какое же ты ничтожество. — Я не сомневался в мисс Саре…! — широко улыбается участник, с довольством дернув плечом. Нет, он бы никогда не посмел сомневаться в ней. Только не в ней. В отличие от неприхотливых и посредственных союзников, ум мисс Сары неумолим и целенаправлен. Неудивительно, что не кто-нибудь, а именно мисс Сара способна разоблачить его небольшую игру — вводившую в заблуждение даже мастеров этажей, — и любимую маску: сладкие речи, туманящие рассудок Шина, вовсе не действовали на мисс Сару — она все понимала с пронзительной яркостью. И разумеется она знает кто причастен к смерти маленькой Кизучи и того же наивного Тазуны — Соу из тени игрался с участниками, заговаривая зубы и безбожно путая ленты мыслей. Они думали так, как хотел он. Они играли так, как хотел он. Они умирали так, как решал он, в твёрдой уверенности что выбрали все сами. Сара сухо хмыкает, понимая, насколько же формально светлая и праведная сторона может быть грязной. Соу — лучшее подтверждение человеческой жестокости, превосходящей всякую жестокость запрограммированных машин. Несчастные узники смотрели на него, но не наблюдали — уткнули голову в песок, из-за сильной харизмы. Словно розенкрейцеры, или приверженцы плоской земли. Отказывались смотреть в лицо правде. Сара давно пропиталась тьмой, она впитала вечную тьму своего безрадостного этажа, наполняя себя до краев. Хиери утопал в тонких руках, в ямочке меж ключиц, в светлой макушке. Он способен развеселить ее, она способна удовлетворить его интерес. Он словно глотал кислород, когда она прижималась ближе — кислород настоящий и свежий, после затхлого воздуха и до боли скучных союзников. Хиери судорожно сглатывает, когда остается один. Он желает большего. Желает быть ближе. Желает убить ее своими руками, не подпуская ближе остальных — пусть попробуют тронуть ее. Впредь ее тело, ее жизнь — его трофей. Он не намерен проигрывать, но если она сомкнет пальцы на шее, сдавив яремные вены… — Сара… — Мейпл, всхлипывая, оседает на пол, как подкошенная, когда они уничтожают ее по частям. Мастер этажа легко подхватывает тельце девушки, обхватывает плечики и прижимает к себе. Будто защищает. — Сара… Давай умрем… вместе… — она жалко рыдает, а эмоции сменяют друг друга быстрее, чем кто-либо способен уловить. Мастер этажа касается пальчиком губ девушки, призывая к молчанию, и властно проговаривает, глядя в глаза: — Не переживай. Мы умрем вместе, как ты того хотела. Мне нужно закончить игру и тогда я вернусь к тебе. Врет, чтобы успокоить умирающую и не позволить той уничтожить себя — манипулирует чувствами: мягко целует ее в лоб — мимолетно, почти не касаясь. Хиери прошибает ток — какого черта эта механическая дрянь украла внимание его мисс Сары. — Я не позволю более порочить твоё тело. Ты умрешь красивой. Мейпл скорбно улыбается и зажав в кулачках ткань белой рубашки, ткнулась носом в грудную клетку девушки. Мастер этажа перехватила ее затылок, перебирая в пальцах волосы цвета шоколадной крошки. Позволяя умирать тихо и спокойно. Сцена почти трогательная. Почти — ведь только участники видят, насколько пустой остаётся Сара, даже говоря о любви. Хиери узнает эту эмоцию — каждую тень, каждый ласковый жест. Так же он уверял Шина, что смерть Канны необходима. Так же он уверил Канну, что пожертвовать собой ради Хиери — единственный верный выход. Так же он зарабатывал авторитет группы, постепенно отсеивая бесполезных. Не чувствуя и толики жалости. Не чувствуя ничего кроме скуки, глядя на их слезы. Они для него персонажи — герои с архитепичными наборами качеств, стремлений и склонностей. Человеческие судьбы интересуют его как своеобразное искусство — не более того. И ее тоже окружают персонажи. Участники, другие мастера этажей, влюбленная Мейпл и кукольные смертники… Взгляд у Сары мертвый. Ни следа безумного огонька Майли, или учёного интереса Сафалин. Сара совершенно пуста. Лишь Хиери способен заметить скуку столь безжалостного и практичного существа, как мисс Сара. Он понимает ее и знает, что она так же легко читает его. Может поэтому друг друга они ощущают удивительно реальными, особенно когда наслаждаются чаем, в стихшей комнате ее убитой подопечной. Та легкость, с которой она ведет беседу, восхищает и обезоруживает. Сара бесхитростно и ненавязчиво из беседы извлекала все, что ей было нужно, выуживая из коры головного мозга самые потаенные страхи и сомнения. Все, что хотела знать. Неопытному и в голову бы не пришло, что ее острый интерес и любезность — исключительно личная выгода. Но даже осознающий реальность, Хиери искренне наслаждался каждой секундой ее общества. Непередаваемое наслаждение, что не могли ему дать союзники, Шин, и прочие. Только рядом с Сарой он способен чувствовать так удивительно реально. — Мне нравится. Пить чай с чудовищем вроде тебя… — Сара крепче обхватывает чашку, элегантно наклоняясь к фарфоровому краю. — Интересно. — Только чудовище вроде мисс Сары способно понять чудовище вроде меня! — смеется Хиери, так же пригубив чернильно-черный напиток. Даже если он отравлен — тем же лучше! Умереть в ногах мисс Сары, умереть на руках мисс Сары, заляпав ее безупречный пиджак и белую блузку своей кровью — что может быть романтичнее? А может стоит отравить ее самостоятельно…? Для нее игра — всего-то забавная экскурсия по чужим порокам. Для него игра — смысл существования. Его возлюбленная смертельная игра, ради которой он отдал все, включая и собственную жизнь возложенную под ее гильотину. Даже если его плоть сгниет, даже если тело содрогнётся в конвульсии — он живет ради этого азарта. Он будет танцевать на костях, наблюдая и играясь в запале страсти. Страсти которой он на самом деле страшится, безумия, что течет по венам вместо крови. Он любит Сару в той же степени — любит как что-то непередаваемое, может ужасающее, но до невообразимости прекрасное.