* * *

Небо потемнело. Жёлтый круг солнца застлали тучи. Погода безнадёжно испортилась, собирался дождь. Энид неловко переступила с ноги на ногу, поправила волосы, нервно одёрнула рукава рубашки. Напускная уверенность и дежурная улыбка на губах не помогали скрыть её волнения. Она сжала руки в кулаки, глубоко вдохнула и, набравшись смелости, вышла вперёд. Девушка огляделась. Из-за непогоды четырёхугольный двор стремительно опустел. Занятыми остались лишь пара столов. В стороне, на почтительном расстоянии от прочих студентов расположилась группа клыкастых, не скрывающих искренней радости от опустившейся серости, от окружающей пасмурности. Один из столов оккупировали сирены, другой — компания Ханта. Но особенно колоритно на фоне прочих студентов смотрелись волки. Оборотни вели себя неспокойно. Они цеплялись друг к другу, бесновались, громко смеялись и переговаривались. Заводилой в этой компании был Джейк. Он выделялся среди волков напористостью и силой характера. Парень — высокий, широкоплечий, харизматичный и, определённо, очень привлекательный — владел вниманием толпы, обращал к себе, к своей фигуре, взгляды окружающих. Джейк демонстрировал качества лидера, вожака, коим и должен был стать с началом нового семестра в Неверморе. Общины оборотней жили обособленно, в отдалении от прочих изгоев. Резервации позволяли хранить их животную природу в тайне от цивилов. Изоляция защищала волков от гонений, охоты и прочих ужасов внешнего мира. Так, к примеру, стая Синклеров — стая Энид — обосновалась в пригороде Сан-Франциско. Блэквуды — стая Джейка — осели в лесах Западной Вирджинии. Лоуэллы — стая Артура, нынешнего лидера Неверморской общины — отдали предпочтение Вермонту. Оборотни ценили узы, общность, семейность, но, отправляя своих волчат на обучение в академии, не могли должным образом им этого обеспечить. И посему, совместно с руководством Невермора, организовали что-то похожее на временную стаю, со своей иерархией и своим лидером. Вожака выбирали из старших волков-студентов, как правило, на год-два, посредством голосования. Дети сами решали за кем следовать, к кому прислушиваться и кому доверять свою защиту. И этот выбор, как считали взрослые — учителя и родители, воспитывал в юных изгоях чувства ответственности, осмысленности, самостоятельности и зрелости. Артур Лоуэлл возглавлял стаю последние два года. В глазах Энид, как лидер, он был надёжным и сильным. Джейк же, напротив, не вызывал у девушки особого доверия. Но пользовался популярностью у членов стаи. Артур также благоволил юному волку. И посему выбор нового лидера казался очевидным! Сама же Энид за всё время пребывания в Неверморе так и не смогла стать частью стаи. Волки не принимали её, не считали равной, достойной. Она не вписывалась в установленные рамки. От луны к луне девушка сохраняла человеческий облик и не обращалась в зверя. Она оказалась поздним цветком, как ласково называл дочку отец, или — дефектной, слабейшей в помёте, как ядовито и вместе с тем разочарованно шептала мать. Её, Энид, волчица спала и упрямо не откликалась на зов полной луны. Но, несмотря ни на что, Энид Синклер оставалась верной себе. Она не сдавалась и ждала своего часа, когда сможет стать полноценным членом стаи. Девушка была мила и приветлива со всеми. Даже с Джейком! Она наводила мосты с волками, налаживала отношения со стаей и всеми силами старалась преодолеть пропасть из взаимных обид, упрёков, отчуждений, пролегающую меж ними. Энид верила, что вскорости сможет к ним присоединиться. Ждать оставалось совсем немного. Одну луну, или две… Самое большее — три! Энид тяжело выдохнула, одёрнула пиджак и направилась к стае. В единое мгновение, когда волки заметили её, шум и веселье за столом стихли, а взгляды подростков скрестились на тонкой фигуре девушки. — Привет, ребят, — поздоровалась Энид, дополнив приветствие вежливой улыбкой и коротким взмахом руки. — Что обсуждаете? Девушка замерла в ожидании ответа. Её взгляд метался между подростками, намеренно избегая широкоплечей фигуры Джейка. Смотреть в глаза парню было страшно. Энид не хотелось увидеть в них злобу или презрение. Оставаться в неведении было проще, безопаснее. — Дела стаи тебя не касаются, Синклер, — ответил девушке Джейк. Голос парня звучал грозно, с нотками раздражения. — Брось, Джейк, — улыбнулась Энид, задавив обиду в зародыше, — к чему эти грубости? Я же просто подошла поздороваться. — Кажется, Артур запретил тебе приближаться к волкам, — фыркнул парень, поднявшись на ноги и поравнявшись с Энид. Джейк был старше девушки, на голову выше, вдвое шире и от того втрое страшнее. — Артур не может запретить мне общаться с друзьями, — опустив взгляд и внутренне сжавшись, пролепетала Энид. — Ты не в стае, Синклер, — холодно проговорил Джейк, — среди волков у тебя нет друзей. Энид опешила, растерялась. Девушка не выдержала давления, сдалась и отступила на полшага. Огляделась в поисках поддержки, но неожиданно наткнулась на пяток злых, насмешливых и ядовитых взглядов. Волки поддерживали Джейка в его игре, единогласно приняв сторону лидера. — Не правда, — качнув головой, не сдавалась Энид. — Это неправильно. Нам нельзя разобщаться. А что будет, когда я присоединюсь к стае? — девушка вскинула голову и взглянула в тёмные глаза Блэквуда, но нашла в них лишь холод, лишь отчуждение. Её слова ничего не затронули ни в душе, ни в сознании парня. — Смирись, Синклер, — фыркнул один из волков, Сэм Лоуэлл. — Ты человек, а не оборотень. Тебе никогда не стать волком, никогда не присоединиться к стае. — Сэм прав, — кивнул Джейк, вызвав гул одобрения со стороны стаи. — Сколько тебе? Четырнадцать? — он склонил голову к плечу и прищурил глаза. — Нормальные волки созревают и пробуждаются лет в семь-восемь, самый край — в десять. Ты же до сих пор не обратилась и вряд ли вообще когда-нибудь обратишься, — Джейк оскалился, обнажив клыки. — Смирись, Синклер, ты — слабая, дефектная. Ты — позор своей семьи, позор рода волков. И тебе нет места в моей стае! Слова Блэквуда сопровождались оглушающе-громкими раскатами грома. Жестокая, уничтожающая речь парня вызвала в Энид дрожь. Девушка держала глаза широко раскрытыми и из последних сил, на голом упрямстве останавливала готовые пролиться слёзы. Возражать Джейку, спорить с ним не было сил. Она будто потеряла голос, горло сдавила обида. Энид чувствовала тяжесть в груди и слабость в ногах. Краска сошла с её лица, она побледнела и, казалось, едва сохраняла самообладание. И в это мгновение начался дождь, холодный и тоскливый. — Нет, — прошептала Энид, качнув головой. — Ты не можешь… У тебя нет такого права… — Упрямая, — раздражённо выдохнул Джейк. — Уходи, проваливай и оставь нас в покое, — голос парня сорвался на рык. И девушка отшатнулась, отступила, различив в глазах Блэквуда золотой блеск. — Или, — он злобно оскалился, — может стоит преподать тебе урок, чтобы напрочь отбить желание приближаться к стае? Волки дружно, все, как один, загоготали и возбуждённо затопали ногами. Они скалились, поддерживая Джейка, и с нетерпением ожидали развязки. Дождь усилился. Энид поёжилась, дёрнула плечом. Холодные капли стекали по подбородку, мокрые волосы липли к лицу. Девушка дрожала, по рукам и спине бегали мурашки. Она замерла в ожидании, не в силах отвести настороженного взгляда от Блэквуда. Энид чувствовала это, она знала — Джейк задумал что-то недоброе, что-то опасное. И это абстрактное нечто было связано с ней и направлено на неё! Опасения девушки оправдались, когда в отблеске молнии золотом сверкнули глаза оборотня. Энид оцепенела от страха и охватившего душу ужаса. Девушка вздрогнула и внутренне сжалась, когда заметила блеск когтей в опасной близости от своего лица. — Остановись, — пискнула она, зажмурив глаза. — Спрячь когти, Блэквуд, — вторил ей тихий, чуть грубоватый голос. Энид несмело открыла глаза, глянула в сторону и насилу подавила отчаянный крик. Кисть с выпущенными когтями остановилась в нескольких сантиметрах от её лица. А между ней самой и угрожающе огромным Блэквудом выросла фигура подростка, её ровесника, Ханта. Бастиан Хант — высокий, худощавый, светловолосый — крепко держал руку Джейка, не давая тому ни закончить начатое, ни отстраниться. Блэквуд тихо рычал, яростно сверкая глазами, и скалился. Хант же, напротив, сохранял видимое спокойствие и стоял ровно, словно скала, нерушимая и неподвижная. Его плечи были напряжены, дыхание прерывистое, шумное. Одежда насквозь вымокла от дождя, светлые кудри липли к затылку. Энид стояла прямо за ним, буквально дышала парню в спину, и возможно впервые за очень-очень долгое время чувствовала себя в безопасности. Страх и ужас, вызванные неожиданным нападением Джейка, отступили и она вновь могла спокойно, свободно дышать. Девушка отстранилась, отступила на пару шагов и огляделась по сторонам. Взгляды окружающих были прикованы к развернувшемуся действу. Клыкастые, игнорируя дождь, наблюдали за волками с насиженных мест. Сирены улыбались и скалились в предвкушении зрелища, в ожидании драмы. Компания Ханта также не оставила сей инцидент без внимания. Подростки перегруппировались и разделились. Скромный ботаник Седрик Каннингем переместился под крышу, укрывшись от дождя. Максимус Миднайт тенью скользнул к стене и замер в ожидании дальнейшего развития конфликта. На лице парня играла улыбка, широкая и немного безумная. Катрин Рохан — румынская вампирша — затаилась за спинами Ханта и Энид. Девушка чувствовала её запах, немного землистый, с древесными нотками и трупным амбре. Синклер поморщилась (да, несмотря на свою незрелость и неспособность обращаться в зверя, некоторые плюшки от волчьей ипостаси в ней всё-таки пробудились, и острый нюх был одной из них), совершенно не к месту допустив мысли о взаимосвязи возраста и запаха вампира. Чем они старше, думала Энид, тем больше в них мертвецкого зловония! — Тебя это не касается, Хант, — рыкнул Джейк, рывком освобождая руку из хватки Бастиана. — Мне плевать на ваши разборки, — холодно отозвался Хант, — но я слишком хорошо воспитан, чтобы остаться в стороне. Хочешь помахать кулаками, выбери противника себе под стать. Последние слова Ханта вызвали взрыв хохота среди волков. — Противника себе под стать? А при чём здесь ты? — рассмеялся Блэквуд. — Что может сделать один маленький омега? — Ты будешь удивлён, — фыркнул в ответ Бастиан. Энид ошарашенно распахнула глаза и отступила на полшага, наткнувшись на вампиршу, словно на нерушимую стену. Катрин приобняла девушку за плечи и отстранила от общего сборища. Синклер поддалась, не отрывая взгляда от Ханта. Всё её внимание было сосредоточено на фигуре парня, на его затылке, плечах, спине… И на той силе, что окружала Бастиана, окутывала его и будто бы облачала в броню! Бастиан Хант никогда не казался Энид силачом. Он не отличался крупным телосложением, мускулистостью, мощью. И на фоне прочих оборотней не выделялся. Хант был одиночкой, отверженным, изгоем. Волки смеялись над ним, не принимали, считали слабаком, называли омегой. Но то, что видела Энид, то, что она чувствовала, скрываясь в его тени, меньше всего походило на отчаянную гордость, наигранную браваду и храбрость одинокого волка. Это было чем-то другим, чем-то отличным и непонятным. Безопасность и покой, что она ощущала рядом с ним, были похожи на то, как братья описывали близость лидера, соседство и единение с… альфой?.. — А ты храбрец, — оскалился Сэм Лоуэлл, поравнявшись с Блэквудом. — Этому обучают на курсах охотников? Или это твоё личное кредо? Бастиан дёрнул плечами и шумно выдохнул, выражая недовольство. Сэм знал, как его задеть. Всем в Неверморе было известно, что семья — больная тема для Ханта. Не просто быть сыном охотника на изгоев в школе для изгоев! — Зачем тебе это, Хант? — выступив вперёд и оттеснив в сторону Лоуэлла, спросил Блэквуд. — Или это отчаянная попытка привлечь в свою маленькую группу униженных и оскорблённых ещё одну дефектную? — Джейк оскалился, коротко рассмеявшись. Энид поёжилась, почувствовав на себе пугающий взгляд Блэквуда. — Её время ещё придёт, — проговорил Хант, ступив в сторону и загородив девушку от Джейка. Голос парня звучал ровно, уверенно, спокойно. — Энид ещё пробудится, её время придёт, — повторился Бастиан, а после ядовито добавил: — А вот ты так и останешься придурком! Джейк угрожающе рыкнул, самообладание ему изменило. Он злился, сжимал руки в кулаки и опасно скалился, грозно и яростно сверкая глазами. Оборотни вскочили на ноги и выстроились за спиной Блэквуда. Они замерли, насторожились, будто приготовившись к броску, к атаке. Хант подобрался, напряг плечи. Катрин выступила вперёд, отодвинув Энид себе за спину. А чуть в стороне, Максимус Миднайт оторвался от стены и шагнул на встречу надвигающемуся шторму. Казалось, только он один наслаждался развернувшимся действом, кривя губы в усмешке. Энид безнадёжно упустила момент, когда движение мира, будто поставленного на паузу, неожиданно ускорилось и сорвалось в перемотку. Джейк бросился на Ханта. Его атака была грубой, быстрой, напористой… И вместе с тем — безрезультатной! Бастиан легко, будто играючи, перехватил занесённую для удара руку, поставил противнику подножку и опрокинул того на землю. Атака Джейка не прошла, захлебнулась в зародыше. Он повалился на спину, порывался встать, но Хант ему этого не позволил. Бастиан придавил противника к земле, надавив коленом на грудь. Блэквуд рычал, дёргался, пытался подняться. Но все его попытки были тщетными — хватка Ханта оказалась неожиданно твёрдой. Оборотни, поначалу замершие от неожиданности, бросились на выручку Джейку, но были немедленно остановлены. — Стоять! — рыкнул на них Хант, грозно оскалившись. И те неожиданно подчинились, замерев на месте. Бастиан отвернулся, возвратив своё внимание к Блэквуду. Энид настороженно следила за ним. Она видела изменения в Ханте, в его глазах, лице и осанке. В движениях парня чувствовалось присутствие зверя, хищника, волка. Его взгляд светился золотом. Он выпустил когти, оскалил клыки. Дыхание, спокойное и ровное, сменилось рычанием, низким и утробным. — Я же сказал, — прохрипел Бастиан, склонившись над Джейком, на лице которого вперемешку с ошеломлением явственно отражался страх, — ты будешь удивлён. Хант рывком поднялся на ноги. Тяжело выдохнул и огляделся по сторонам. И внезапно, когда в небесах сверкнула молния, а их взгляды скрестились, Энид различила в золотистых, волчьих глазах Бастиана красную дымку. Это видение было мимолётным, скоротечным, и она легко допустила мысль, что сия метаморфоза ей просто показалась. Игра света, не иначе! — Забирай свою группу поддержки, — проговорил Хант, отступив от валявшегося на земле Джейка, — и проваливай. Найдите себе новое развлечение и цепляйтесь к кому-нибудь другому. — Катись к чёрту! — рыкнул в ответ Джейк, рывком поднимаясь на ноги. Его лицо исказило от злобы, от ярости. Он попытался напасть вновь, но был немедленно остановлен тихим, скрипучим голосом. — Что здесь происходит? — выкатившись во двор, громко спросил профессор Орлов. — Объяснитесь, мистер Блэквуд. Немедленно! При виде Орлова Джейк стушевался, остыл и присмирел. Энид видела, как парень поменялся в лице, как злость сменилась растерянностью, а ярость — смирением. Неожиданный выход профессора значительно понизил градус напряжения между изгоями. Пусть Орлов и был одной лишь только головой в аквариуме на колёсах, но жизнь ученикам мог подпортить знатно. — Ничего особенного, — выплюнул Блэквуд, — просто общаемся. — В таком случае, немедленно возвращайтесь в общежитие, — проговорил Орлов, чуть прищурив глаза, а после громко добавил: — Это всех касается. По комнатам, живо! Студенты поспешили выполнить указание профессора. Никому не хотелось нарваться на отработки или общественные работы в компании Орлова. Чистка аквариумов, то ещё развлечение! Первыми четырёхугольный двор покинули сирены, за ними — клыкастые и некоторые волки. Кажется, подумалось Энид, страх перед Орловым сильнее привязанностей! Вскорости большая часть студентов скрылась, остались только Блэквуд с Лоуэллом, Хант с друзьями и сама Энид. — Поторопитесь, молодые люди, — напомнил о своём присутствие Орлов. Джейк раздражённо фыркнул, злобно зыркнул в сторону Ханта и, поравнявшись с парнем, тихо проговорил: — Встретимся под луной. Блэквуд прошёл мимо, задев Ханта плечом. Бастиан лишь усмехнулся, никак не отреагировав на выходку соперника. Он развернулся, проводив Джейка и семенящего за ним Сэма долгим, нечитаемым взглядом, а после, без промедлений, обратился к Энид. — Ничего личного, Синклер, — проговорил он. Их взгляды встретились и девушка различила в глубине его глаз титаническую усталость. — Я не просила заступаться за меня, — сказала она, стыдливо опустив голову. — Но я это сделал, — Хант улыбнулся, коротко и почти незаметно, — и простого спасибо было бы вполне достаточно, — он тихо фыркнул, но, нарвавшись на грозный взгляд профессора Орлова, который, казалось, был готов взорваться от негодования, поспешил продолжить: — Синклер, ты слишком хороша для этой группки придурков. Не позволяй им унижать себя и самоутверждаться за твой счёт. Хватит давить свою индивидуальность, ты лучше, интереснее и умнее, чем показываешь. Хант улыбнулся, на сей раз не скрываясь и не таясь. — Будь собой, Энид. Это лучшее, что ты можешь подарить миру. Бастиан коротко кивнул девушке и поспешил скрыться под крышей Невермора. Катрин Рохан и Максимус Миднайт ушли вслед за ним. Седрик Каннингем перебросился парой фраз с профессором, а после покинул четырёхугольный двор. Энид осталась одна, не считая что-то недовольно булькающего Орлова. Слова Ханта что-то задели внутри неё, затронули в душе. Они требовали тщательного осмысления, анализа. Или, думала Энид, никаких дум, сразу в омут с головой?.. Девушка запрокинула голову кверху, но не нашла ответа в тёмной глубине небес. И посему, поспешила покинуть двор и вернуться в общежитие. …А с наступлением нового учебного семестра Невермор увидел совершенно другую Энид Синклер, яркую и несносную, ту, что долгое время пряталась за порогом спальни в доме Офелии…