ᅠ

В конце концов, возможно, Томми всегда знал. Не мог не знать, ведь в образе Дрима всегда была эта странная схожесть - пусть прикрытые незеритом, но зеленые одежды, идеально-белоснежная керамическая маска с выгравированной застывшей улыбкой. Он позволял себе не задумываться, даже зная историю этого мира. Он позволял себе сопротивляться - и они создали нацию, и они подписали декларацию, и он отдал свои диски... А потом Дрим - убивший его в диспетчерской, убивший его на дуэли - снизошел до них с неба, и белоснежные крылья за его спиной нежно трепетали на ветру... И Томми осознал, почему любое их сопротивление всегда было обречено на провал. Почему ничего никогда не шло по плану. почему они побеждали только тогда, когда им позволяли это сделать, и почему победы вели только к большим и большим катастрофам. Томми вспомнил: Уилбур, маниакально улыбающийся, жмущий руку Дриму; Уилбур, не спавший последнюю неделю вовсе, сжимающий шашку динамита; Уилбур, умирающий в руках собственного отца, только что подорвавший место, на которое положил всю свою жизнь - в итоге буквально. Дрим был ангелом Ди - одним из тех, о которых говорилось в текстах, из тех, кому Ди даровал крылья и бессмертие, кого Ди отмечал как своих друзей и через кого вещал свою святую волю. Томми безмолвно вознес молитву Ди - полную боли и раскаяния, полную "О, Боже, я не знал, я грешен, но я не знал", ведь тот, кого он презирал и ненавидел, тот, кому он постоянно переступал дорогу и бросал вызов, он был глашатаем его Бога, и Томми все время понимал все неправильно. ...И, вместе с этим, возможно, он всегда знал, ведь узор на лице Ди с икон всегда напоминал ему улыбку. и Дрим, стоя пред ним и Таббо, когда за его спиной высились лишь начавшие подниматься, но уже ужасающе внушительные чернильные стены сказал: вы должны понимать, что за все нужно платить. В этом больше нет моей воли: в этом лишь воля Ди. И Томми осознал: пришло его время принять небесную кару за все взятые на его душу грехи. Пришло время отплатить за то, что все эти месяцы он вставал против воли Бога, даже если не понимал, даже если старался не думать. Когда Дрим оглашает его наказание, когда говорит об искуплении своей вины в изгнании, он не сопротивляется.