Глава 15. Лис и богиня идут на свидание

Пятница наступила быстрее, чем ожидалось, и Нанами вспомнила, что ей пора навестить святилище Микагэ. Как только закончились занятия, она поспешила в храм Томоэ, чтобы начать собираться, размышляя, что им стоит взять с собой для святилища Микагэ. Впрочем, припасы у неё в целом подходили к концу, так что, подумала она, не помешало бы заодно зайти в синтоистский магазин перед отъездом. Поднимаясь по ступеням, она подумала о том, чтобы предложить Мидзуки сходить с ней за покупками, но замерла на месте, увидев Томоэ на веранде главного святилища. Он лежал с закрытыми глазами, подложив руки под подбородок. Медленно она подошла ближе, гадая, спит он или нет. Его уши дёрнулись, и он приоткрыл один глаз — вопрос оказался решён. — Ой, я думала, ты дремлешь, — сказала она с лёгким смешком, проводя рукой по волосам. — Чем ты занимаешься? — Ничем, — глухо ответил Томоэ, глядя на неё полуприкрытыми глазами. Да у кирпича было бы больше эмоций, чем у него сейчас, подумала Нанами. Мамору выскользнул из её сумки, взобрался по руке на плечо и уставился на Томоэ, ощетинившись. Томоэ следил за шикигами взглядом, но ничего не сказал, не отреагировал даже на его сердитые звуки. — Так… что ты тут делаешь? — спросила она. — Греюсь на солнце, наверное, — так же безжизненно отозвался Томоэ. Густое облако уныния будто висело над ним — Нанами буквально могла его представить: чёрное, фиолетовое, тяжёлое, давящее на место, где сидел Томоэ. — Эм… — она заметила, как он наблюдал за пролетающим мимо жуком, не двигаясь. — Ты выглядишь очень скучающим. И правда — должно быть, невыносимо скучно торчать в святилище день за днём — на протяжении пятисот лет. Ей-то хотя бы можно было свободно приходить и уходить. Она считала, что и ему это теперь доступно, но, раз он сам сказал, что печать всё ещё действует, уже была в этом не уверена. Впрочем, попробовать стоило. — Хэй, я знаю, — сказала она, хлопая в ладоши и оживляясь. Он посмотрел на неё с полузаинтересованным видом. — Почему бы тебе не поехать со мной в город? Мне нужно кое-что купить перед поездкой в святилище Микагэ. Томоэ лениво потянулся, как сытая кошка, и сдержал зевок. Он совсем забыл, что она собиралась в святилище Микагэ. Отчасти ему было интересно, пустят ли его туда, но он был почти уверен, что прикован к этому месту. К тому же то святилище куда меньше этого, и он сомневался, что Мидзуки будет рад жить с ним в тесноте — впрочем, как и он сам. — Не знаю, смогу ли я выйти, — сказал он, хрустнув плечами. — То есть… ты даже не пытался? — Нанами уставилась на него, её плечи опустились. — Честно говоря, с того самого момента, как Икусагами использовал печать против меня в нашу брачную ночь, я усомнился, что это вообще возможно. Попытка покинуть святилище вызывает боль и тошноту. Преодолеть барьер мне всё равно не удаётся, — задумчиво ответил Томоэ, подперев щёку рукой. — Не видел в этом смысла. — Это ужасно! — взгляд Нанами смягчился, и она наблюдала, как он смотрит на небо. Трудно было представить, как это может повлиять на человека, и она задалась вопросом, не в депрессии ли он. Никто не должен так жить, даже если когда-то совершал преступления. Насколько она знала, в настоящем Томоэ ни разу не попытался никого уничтожить. Он был вежлив с ней — пусть и держался на расстоянии. — Давай так, — это привлекло его внимание, хотя он и не изменил позы. — Если ты попытаешься выйти со мной сегодня, и это обернётся плохо, я лично останусь с тобой, пока ты будешь болен, и ухаживать за тобой. И вернусь из святилища Микагэ пораньше. Ладно? Она смотрела на него с такой надеждой, что Томоэ стало сложно ответить отказом. Он напомнил себе, что она была богиней всего год. Она не знала, насколько коварными могут быть боги. Однако в контракте говорилось, что он сможет покидать святилище, и он задался вопросом, не отменит ли это действие печати, возможно, при условии, что он будет рядом с Нанами. К тому же мысль о том, что богиня будет ухаживать за ним — весьма заманчива. В итоге именно эта мысль перевесила сомнения, и он сел. — Ладно. Попробую, — сказал он, раскрыв веер и обмахиваясь. — Но ты должна сдержать обещание. Иначе я очень обижусь. — Я бы не стала тебе врать, — уверенно сказала Нанами и схватила его за свободную руку, потянув. — Пошли. Надо успеть вернуться до темноты. Томоэ позволил ей увести себя с веранды, хотя плёлся сзади, несмотря на то, как настойчиво она тянула его за руку. Когда они приблизились к тории, он замедлил шаг ещё больше. Подойдя к верхним ступеням, он резко остановился, почти по инерции, из-за чего Нанами дёрнуло назад. — Эй, что ты…? — начала Нанами, но осеклась, заметив, как он уставился на верхушку ворот. Должно быть, это начало барьера, поняла она. Вероятно, барьеров было два — она ведь помнила, как проходила сквозь один, когда сбежала от проклятия. — Томоэ? — её голос оторвал его взгляд от ворот, и он посмотрел ей в глаза. — Всё будет хорошо. Обещаю, — она засияла и потянула его за руку. Томоэ потребовалось некоторое время, чтобы заставить себя двинуться с места. Он ждал электрического удара — мучительной волны, проходящей через печать, от которой он кашлял кровью и чувствовал, будто умирает, будто его разрывают изнутри. Но уверенность Нанами придала ему силы сделать неуверенный шаг к барьеру. Даже сейчас он чувствовал его энергию — первое побуждение было отдёрнуть руку. Вместо этого он поднял ладонь и лёгким, почти исследовательским движением коснулся поверхности. Казалось, будто он тронул статическое электричество — барьер пульсировал под его рукой, энергия пробегала по телу. Но пока ударом его не отбросило. Он сделал ещё шаг вперёд, а затем спустился на первую ступень. По телу пробежала дрожь, волосы на шее встали дыбом, но это было невыносимо — пока что. Он знал, что барьер сильнее всего у подножия лестницы, так что наивно было бы думать, что он свободен. Он не торопился, несмотря на то, как Нанами тянула его за руку, как нетерпеливый пёс на поводке. Спускался медленно, вздрагивая каждый раз, когда небольшой разряд проходил по нему — это даже было слышно. — Он всё ещё на месте, — настороженно сказал он, когда они достигли последней ступени. Он почти мог видеть барьер — как пластиковый купол над святилищем, заключающий его в клетку. — Я знаю, — сказала Нанами. — Он защитил меня от проклятия. Он также защищает и от других вещей, ты ведь знаешь, — она выпрыгнула из барьера, вызвав в нём вспышку зависти. Как легко и беззаботно она это сделала…— Пойдём, — она посмотрела на него, в её глазах светилась надежда. Вздохнув, Томоэ сделал паузу, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь заставить себя сделать первый шаг за пределы барьера. Рука Нанами всё еще была зажата в его руке, только внутри барьера. Чёрт возьми. Если эта человеческая девчонка смогла, он тоже должен. Решив, что надо просто «сорвать пластырь», он прыгнул с последней ступени, вздрогнув от того, что электричество прошло сквозь него, напрягая мышцы. Он благополучно приземлился рядом с Нанами и моргнул, оглядываясь по сторонам. Он был на свободе. И ему даже больно не было — скорее, просто ударило статикой, как если по ковру в носках походить зимой. — Я… я свободен, — сказал он вслух, широко раскрыв глаза и моргая. Он огляделся — будто увидел мир впервые. Ошеломлённый, он сделал шаг по тротуару, приоткрыв рот. Всё ещё ошарашенный, он медленно последовал за Нанами, не в силах всё это осмыслить. Мир за пределами барьера казался совершенно другим, и он почувствовал, как в нём пробуждается тоска по странствиям, как внутри поднимается дикое, первобытное чувство, жаждущее вырваться наружу. В памяти вспыхнули образы прошлого — как он странствовал по стране с Акура-Оу, и эти воспоминания нахлынули разом, переполняя его эмоциями, которым он даже не мог дать названия. Адреналин бил в виски, руки дрожали, в груди бушевало ликование, смешанное с почти беспомощным трепетом. И вот тогда до него дошло, что это значит. Он резко остановился, дёрнув Нанами за руку, заставив её обернуться. Молча он притянул её к себе и крепко обнял, прижав подбородок к её плечу. Уши поникли. Этот момент оправдывал их брак, ведь он знал, что теперь он может покинуть святилище. — Спасибо тебе, — прошептал он, схватившись за заднюю часть её куртки. — Ты никогда не сможешь понять, каково это — быть в заточении сотни лет. — Никакие слова не могли выразить ту благодарность, которую он чувствовал. Она заслуживала большего, но он не знал, как это выразить. Если бы Нанами не знала его лучше, она бы подумала, что Томоэ вот-вот расплачется. Но он не плакал — просто обнял её крепко, почти отчаянно, и это наполнило её теплом. Она позволила ему подержать её ещё пару секунд, а потом мягко отстранилась — всё же они стояли прямо посреди улицы, и не хотелось устраивать неуместную сцену. — Я рада, что ты счастлив, — сказала она, улыбаясь. — Не думаю, что видела тебя счастливым, — он ничего не ответил на это, только отвернулся, нахмурившись. — Ты давно не был счастлив, да? — Да, — наконец сказал он и оставил всё как есть. Он всё ещё не мог поверить, что это не сон. Всё внутри него напряглось в ожидании — стоило ему моргнуть, и он окажется снова прикованным к святилищу. Снова взяв его за руку, Нанами заставила его отвлечься от своих мыслей и повела его по тротуару. — Пойдём. Мне нужно купить кое-какие принадлежности, а потом ты поможешь мне с продуктами. Ах, и теперь, когда ты знаешь, что можешь покидать святилище, если хочешь, можешь пойти со мной в святилище Микагэ. Он кивнул и последовал за ней, его ладонь была в её. Некоторое время он шёл молча, позволив ей болтать без умолку, почти не улавливая слов. Хотя он раньше выходил за пределы святилища — на религиозные церемонии или собрания богов — это было совсем иное. Тогда он был частью процессии, обязан подчиняться, связан магией, и не мог чувствовать себя свободным. Сейчас всё было по-другому: он мог осматривать мир и видеть, как он изменился, — не через экран телевизора или газету, а своими глазами. Нанами понятия не имела, насколько это ошеломляюще, осознал он, пока она болтала о том, какие продукты стоит купить. Когда они добрались до центра города, Нанами свернула в переулок с небольшими магазинами. И только тогда она заметила, насколько Томоэ был тих. Она сжала его руку и повернулась: — Эй, ты в порядке? — Хм? — Томоэ моргнул, словно выходя из транса, и его взгляд сфокусировался на ней. — Да. Просто я так давно не выходил… До этого момента Нанами даже не задумывалась, насколько шокирующим это может быть. Она гадала, знает ли он вообще о современных удобствах, но он не проявил ни капли удивления по поводу машин или самолётов. Видимо, он всё же слышал и видел их с территории святилища, так что, может, она его недооценила. — Но ты, похоже, много знаешь о современном мире, — сказала она, открывая дверь магазина с синтоистскими товарами. Зазвенел колокольчик. Томоэ замешкался, когда она вошла в магазин, уши на мгновение повернулись назад. Он проглотил смешок и слегка тряхнул головой. Подумать только, что боги сами покупают себе товары; это же работа синши. Ей ещё многому предстояло научиться. Тем не менее он вошёл — по крайней мере, было чем заняться. Внутри витал густой запах благовоний, переполнявший его чувствительный нос, пока он не привык. Краем глаза он заметил, как женщина за прилавком уставилась на него с нескрываемым подозрением. Томоэ нахмурился: она явно поняла, кто он. Но Нанами, как всегда, ничего не заметила — уже углубилась в ряды товаров, занятая поисками нужного. — Томоэ? — её голос вернул его в настоящее, он засунул руки в рукава и неохотно поплёлся за ней. — Откуда ты вообще всё это знаешь? — Всё это — что? — отозвался он с каменным лицом. Он надеялся, что речь не шла о содержимом магазина. За спиной он чувствовал прожигающий взгляд хозяйки магазина, а чуть дальше — слабое сопротивление от бумажного талисмана. Глупая смертная, подумал он. Эти талисманы были слишком слабы против ёкая его уровня, не говоря уж о божественной силе. — Я имею в виду современные удобства, — ответила Нанами, остановившись у полки с талисманами и чернильными принадлежностями. Когда Нанами начала перебирать офуды, её небрежные движения заставили Томоэ вздрогнуть. — Не трогай их голыми руками, — прошипел он, отгоняя её пальцы. — Ты оставишь на них свою энергию, — Нанами раздражённо посмотрела на него, но продолжила рассматривать товары. — Отвечая на твой вопрос… — начал он, — трудно не заметить. Всё, что ты называешь "современным", существует уже не одно десятилетие. Их просто усовершенствовали, — он потянулся и легонько ущипнул её за щёку. — Ты ведь заметила, что у нас в святилище есть электричество, вода и телевизор? Ты такая наивная. — Прекрати, — проворчала Нанами, смахнув его руку, надув губы. Тихо усмехнувшись, Томоэ добавил: — Ты невнимательная. Тебе стоит быть более наблюдательной. Несмотря на поддразнивание, Нанами показалось, что его улыбка стала мягче — без злости, почти игривой. Она раньше не видела такой его — будто он и вправду получает удовольствие от этой лёгкой пикировки. В его словах не было презрения, как раньше, и она не сдержала тихий смешок. Щёки её окрасились лёгким румянцем. Пока Нанами выбирала баночку с чернилами, Томоэ снова уловил взгляд хозяйки — прямой, недоверчивый. Он бросил быстрый взгляд через плечо. Да, она определённо что-то подозревала; её глаза не отрывались от него с самого начала. — Кстати, — сказал он, когда Нанами выпрямилась и направилась к следующему стеллажу, — почему бы не послать за этим Мидзуки? — он понизил голос. — Это ниже достоинства ками. Она обернулась, и их носы оказались буквально рядом. Покраснев, Нанами быстро отвела взгляд и начала перебирать амулеты. — Я люблю чувствовать энергию инструментов, с которыми работаю, — сказала она. — Если меня что-то притягивает, я знаю, что это будет работать со мной. Так всё более индивидуально. — Хм, никогда об этом не думал, — признался Томоэ, наблюдая, как она взяла готовый амулет. Вновь он легонько хлопнул её по руке: — Не трогай, я же сказал… — Вам чем-то помочь? — голос хозяйки прозвучал прямо рядом с ними. Но обратилась она исключительно к Нанами. — Я же сказал тебе не трогать это, — начал шипеть Томоэ на ухо Нанами, но тут заметил талисман в руках хозяйки — оберег от злобных аякаши. Сжав губы и прижав уши к голове, он понял, что если останется, то лишь создаст для Нанами проблемы, а ему совсем не хотелось находиться в месте, где ему явно не рады. — О, нет, спасибо, я знаю, что мне нужно, — бодро ответила Нанами, ни о чём не подозревая и улыбаясь. — Пожалуй… я подожду снаружи, — пробурчал Томоэ и, проскользнув мимо Нанами и хозяйки, вышел, оставив девушку с озадаченным взглядом, провожающим его спину. Он шагнул на улицу, позволив двери захлопнуться за собой, и раздражённо выдохнул. Некоторые вещи, похоже, не меняются, подумал он мрачно. Но, по крайней мере, он был снаружи — и один. Странное ощущение. Может, стоит этим воспользоваться. Завидев поблизости прилавок с открытой витриной, он двинулся к нему, поддавшись любопытству, пока Нанами завершала покупки. А тем временем Нанами смотрела в окно, всё ещё пытаясь понять, что вызвало такую резкую перемену в Томоэ. Только что он, казалось, начал раскрываться, становился мягче. И вдруг снова замкнулся в себе, ушёл хмурый и отчуждённый, как всегда. — В чём его вообще проблема? — пробормотала она. Тёплое, лёгкое прикосновение опустилось на её плечо, привлекая её внимание к хозяйке. — Вам стоит быть осторожной, — предупредила она её, выражение лица было серьёзным. — Такие аякаши, как он, опасны. Вот, вам это нужнее, чем мне. — Аякаши? Нанами удивилась, откуда, чёрт возьми, она узнала. Хозяйка вложила ей в руки бумажный талисман. — Если понадобится помощь — я знаю хорошего экзорциста… Щёки Нанами полыхнули жаром. Сжимая зубы от возмущения, она резко вернула талисман обратно. Адреналин взыграл, и она вспыхнула: — Спасибо, но нет. Ёкаи — не всегда зло. Многие из моих друзей — ёкаи. И потом, он мой… — она запнулась. Слово «муж» всё ещё звучало слишком странно. Смягчившись, добавила: — …парень. Он не причинит мне вреда. Выражение лица женщины сменилось на сочувственное, она покачала головой: — Значит, он уже околдовал вас. Если передумаете — я помогу снять чары. — Он не околдовал меня, — твёрдо сказала Нанами. — Это мой выбор. Он не преследовал меня, — После короткой паузы она решила расплатиться за пару нужных вещей и больше сюда не возвращаться. Пора искать другой магазин. Подойдя к прилавку, она положила выбранные офуда и чернила, доставая кошелёк. В этот момент Мамору выскользнул из её рукава и прыгнул к стойке с амулетами у кассы. Она ловко поймала его и водрузила себе на плечо, проигнорировав округлившиеся глаза хозяйки. — Вы ками, — пробормотала та, потом поспешно поклонилась. — Прошу прощения. Я не знала, что он ваш синши. — А-ах, не нужно кланяться, — Нанами замахала руками, снова покраснев. Несмотря на её извинения, это не меняло того факта, что Томоэ был вынужден уйти из-за хозяйки, и внутри неё снова вспыхнул гнев. — Если перед кем и извиняться, так это перед Томоэ. Он не мой синши. Он тоже бог. И, как я уже сказала, он мой парень. — Значит, вы те самые боги, что недавно поженились… — хозяйка уставилась на неё, замерев с пакетом в руках. — Прошу прощения. Простите меня за грубость. Нанами положила на прилавок точную сумму, затем взяла пакет с покупками и чек. — Вам стоит быть добрее к ёкаям, — сказала она, бросив на женщину колючий взгляд. — Нельзя судить о человеке только по тому, кто он, — с этими словами она вышла из магазина, всё ещё злая, почти топая ногами от раздражения. Она так была поглощена своими мыслями, что не заметила, как врезалась в кого-то на улице. — Ой! Простите! — начала она, но другой человек рассмеялся и погладил её по голове. — Вот так встреча, — раздался знакомый голос, весёлый и слегка насмешливый. Подняв глаза, она оказалась лицом к лицу с Рэном, и её щёки моментально вспыхнули. Прекрасно, мрачно подумала она, опять опозорилась перед ним. — Р-Рэн! Извини, я должна была смотреть под ноги! — Ха, ты всегда была неуклюжей, Нанами, — сказал он, растрепав ей волосы. Уголком глаза Нанами заметила Томоэ у одного из прилавков — он смотрел прямо на неё, взглядом, будто лазером прожигая макушку. О, нет, ей нужно было уберечь юношу от гнева Томоэ. Нервно хихикнув, она провела рукой по волосам, одновременно отмахнувшись от руки Рэна. — Ой, ну хватит, — сказала она, напряжение всё нарастало. Чёрт, Томоэ всё ещё смотрит. — Ну, как тебе были мои шоколадные конфеты? Понравились? — улыбнулся Рэн, почесав щёку. — Ты так быстро убегала в последнее время, что у меня не было возможности спросить. — Да! Спасибо большое, они были очень вкусные! — слишком бодро ответила Нанами. В этот момент Мамору зашевелился у неё на плече, и по её спине пробежал холодок. «О, Боже», — подумала она, застыв, «Я совсем забыла о Мамору! Рэн может его видеть?» Она вгляделась в лицо Рэна, но он, похоже, ничего не заметил. Возможно, Мамору был похож на Оникири и Котэцу, и люди не могли его видеть. Она начала было успокаиваться, но тут в голове вспыхнула новая мысль. Хозяйка магазина видела его. Внутри неё поднялась паника. — Я рад, что они тебе понравились! — Рэн рассмеялся, нисколько не смутившись. Затем он выпрямился, его взгляд встретился с взглядом Нанами. Он взял её за руку, и она почувствовала, как у неё пересохло во рту. Она застыла, словно приросла к земле. — На самом деле… Я давно хотел тебя кое о чём спросить, но всё не хватало духу. Я хотел это сделать ещё тогда, когда звал тебя на тот фестиваль, но в последний момент струсил, — он неловко хихикнул. «О, нет, нет, нет, нет» — в панике подумала Нанами, чувствуя, как начинает покрываться холодным потом. — В чём дело? Подул ветер, волосы Рэна слегка взъерошились, а его тёмно-синие глаза стали казаться глубже, почти сияющими. — Ты бы… пошла со мной на свидание? Рот Нанами открылся, но ничего не прозвучало. И в следующее мгновение рядом с ней словно из воздуха возник Томоэ, нависая над Рэном, прикрывая рот и нос веером, отчего выглядел ещё более угрожающе. — Нет, не пойдёт, — ответил он и обнял Нанами за плечи, прижав её к себе. «Вот он, момент величайшего позора в моей жизни…» — мысленно вздохнула Нанами. — А ты кто такой? — спросил Рэн с натянутой улыбкой. — Я вообще-то Нанами спрашивал. — Да, но ей придётся отказать, — холодно произнёс Томоэ, щёлкнув веером и лёгким движением шлёпнув Рэна по пальцам — как раз по той руке, что держала Нанами. — И с чего бы это? — Рэн нахмурился, выпрямляясь. — Нанами, хочешь, я разберусь с этим типом? Томоэ зарычал себе под нос, смерив Рэна взглядом свысока, и усмехнулся холодно, без веселья. — Ей придётся отказать, потому что она моя… — Девушка. Я его девушка, — поспешно вмешалась Нанами, зажав Томоэ рот руками. — Я не могу пойти с тобой, Рэн, потому что мы с Томоэ встречаемся. Прости. Я должна была сказать раньше. Если я тебя обнадёжила, это было не нарочно, — Томоэ сердито заворчал у неё под ладонями, но она умоляюще посмотрела на него. Она и сама ещё не знала, как расскажет одноклассникам о своём браке — и так все уже считали её странной. — Ты встречаешься с ёкаем? — переспросил Рэн и раздражённо фыркнул. — Ты уверена, что всё в порядке? Он мне кажется… ну, каким-то криповым, — его взгляд скользнул вверх, к макушке Томоэ, и Нанами вдруг осознала — его лисьи уши всё это время были видны! Она так к ним привыкла, что даже не заметила. Схватив Томоэ за голову, она резко наклонила её вниз и прикрыла уши ладонями. Томоэ раздражённо зарычал. Нанами нервно рассмеялась. — Ёкаи? Да что ты, это же просто сказки, — она снова засмеялась, но Рэн смотрел на неё с явным подозрением. — В любом случае, нет, мне не нужна помощь. Он просто очень ревнивый. Но мы с тобой всё равно можем остаться друзьями, ладно? — Друзьями? — фыркнул Томоэ, но Нанами не дала ему договорить — она резко потянула его голову ближе к себе. — Ай! — зашипел он. — Прости, — шикнула она на него. — Помолчи. — Да, конечно, — ответил Рэн, переминаясь с ноги на ногу, с недоверием разглядывая их. — Если ты уверена, что всё хорошо. Но, эй, дай знать, если вдруг понадобится помощь, — он заглянул ей прямо в глаза, и Нанами поняла: он предлагает ей выход, если она окажется в плохой ситуации. Она сдержала вздох, желая, чтобы люди не делали поспешных выводов о Томоэ — хотя, конечно, его выражение лица само по себе могло отпугнуть кого угодно. — Да, я уверена, — с улыбкой сказала Нанами, всё ещё удерживая Томоэ за уши, пока тот извивался в её руках. — Но всё равно спасибо. Увидимся в школе. Рен махнул на прощание и пошёл прочь. Нанами держала Томоэ, пока он не скрылся за углом. Только тогда она облегчённо выдохнула и ослабила хватку — и Томоэ наконец вырвался. Он осторожно коснулся ушей, лицо у него было слегка порозовевшим. — Не трогай мои уши, — резко сказал он, и Нанами вздрогнула. — Они очень чувствительные. — Прости… — И тут же забыв, что он только что сказал, она вновь потянулась к ним. — Я их не повредила? Томоэ отмахнулся, отводя её руки в сторону. — Пожалуйста, больше не трогай. — Нахальство, подумал он с досадой. Человеческая девчонка — и ей дозволено касаться ушей ёкая. Да ещё бога! — Ой! — Нанами поспешно опустила руки. — Прости. Ты же только что сказал… — Вот о чём я и говорю: ты никогда не слушаешь, — пробормотал Томоэ, закрыв глаза. Он на мгновение задумался, вспоминая недавнюю сцену с тем школьником — кажется, его звали Рэн. Томоэ закусил палец, вспоминая, с каким презрением тот произнёс слово “ёкай”. Что-то в этом вызывало у него неприятное чувство в животе. Он перевёл взгляд на Нанами, которая уже отходила в сторону. — Нанами, подожди, — он схватил её за запястье, и она обернулась. — Держись подальше от этого парня. — Что? Рэна имеешь в виду? — она надулась и отвела взгляд. — Боже, Томоэ, хватит ревновать. Я же могу иметь друзей, правда? Она такая глупая, с досадой подумал он, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу. Даже если не учитывать их брак, ей следовало бы заметить, что у Рэна нет энергетической ауры вообще. — Это не из-за ревности, а из-за здравого смысла, — выдохнул он, прижав пальцы к переносице — головная боль начиналась. Сделав глубокий вдох, он встретился с её сердитым взглядом. — Я не чувствую его энергии. К тому же, откуда обычному школьнику знать, что я ёкай? Большинство людей давно уже не верят в аякаши. — Если бы я встретила тебя, я бы тоже подумала, что ты ёкай, — настаивала Нанами. — Откуда ты можешь это знать? — раздражённо фыркнул Томоэ. — Послушай меня: с ним что-то не так. Он тебя обманывает. — Да ну? — она приподняла бровь. — А доказательства есть? Как он мог объяснить ей, что он просто знал? Томоэ решил использовать то немногое, что он мог предложить в качестве доказательства, так как, очевидно, ей нужно было больше. — У людей специфический запах. От него не пахнет ничем, а это означает, что он что-то скрывает. Дружи, с кем хочешь, но держись подальше от этого мальчишки. Он знает больше, чем показывает. Нанами надулась, вырвала руку из хватки Томоэ и, скрестив руки на груди, пошла вперёд. — Тебе он может не нравиться, но ты не можешь выбирать мне друзей, — буркнула она. — А ты даёшь волю своим эмоциям, — отрезал Томоэ, идя следом. — Нельзя доверять человеку только потому, что он тебе симпатичен. Её щеки запылали, и она повернулась к нему лицом. Если он думал, что может ей командовать, то сильно ошибался. — Я не перестану общаться со своими друзьями только из-за тебя. Какая же она дура, подумал он, сверля её взглядом. Но и она не отводила глаз, хмурясь в ответ. — По крайней мере, выслушай меня как бога обмана. Если он смог скрыть свой запах от меня, значит, он использует очень сильное заклинание. Нанами огрызнулась. — Откуда мне знать, что ты не просто так это говоришь? Только потому, что тебе не нравится, что я разговариваю с другими парнями? — Ты не можешь быть серьёзна. Моя обязанность — защищать тебя… Хотя у Нанами и была мысль накричать на него, чтобы он заткнулся, но сдержалась. — Да что бы там ни было, — бросила она, и резко развернулась. Спорить с Томоэ бесполезно, решила Нанами. Он не понимал и, казалось, никогда не поймёт. По её мнению, он был просто чересчур навязчив, слишком старается её контролировать. Как бы то ни было, они замолкли, и в тишине пошли в сторону продуктового магазина. Всё время, пока они делали покупки, Томоэ сохранял мрачное настроение, даже когда у Нанами уже прошло раздражение — она сосредоточилась на выборе нескоропортящихся продуктов для храма Микагэ, чтобы не бегать каждый раз за чем-то нужным. Она также заметила, как Томоэ, несмотря на мрачный вид, постоянно брал в руки разные товары и с интересом их разглядывал. Когда они проходили мимо отдела для выпечки, она услышала, как он пробормотал под нос: «Торт… в коробке…». И не смогла сдержать смешок — хоть и тут же прикрыла рот рукой. Когда они расплатились и вышли из магазина, Нанами уже была в гораздо лучшем настроении, а вот от Томоэ по-прежнему исходила аура обречённости. Может, стоит превратить всё это в свидание, подумала она. Ведь они до сих пор не были на нормальном свидании, а ведь они женаты — странно, правда? Проходя мимо своей любимой лавки с мороженым, она вдруг решила: почему бы и нет? Схватив Томоэ за руку, она улыбнулась ему: — Эй, давай зайдём за мороженым, — сказала она, прижавшись к его руке. Томоэ вовсе не хотелось мороженого, но когда он посмотрел на Нанами — на её светящееся лицо, на то, как нежно она держала его под руку, — сердце у него невольно дрогнуло, несмотря на недавнюю ссору. Он перевёл взгляд на витрину магазина, затем снова на неё. Вздохнув, сказал: — Хорошо, но нам не стоит задерживаться. Скоро стемнеет. — Это не страшно, ведь ты же меня защищаешь, — с улыбкой сказала она и ещё крепче прижалась к его руке. На его губах мелькнула едва заметная улыбка. Он пошёл за ней внутрь. Они сели у окна. Нанами взяла меню из деревянной подставки на столе и протянула его Томоэ. Тот переворачивал его туда-сюда, внимательно изучая. — Ты когда-нибудь ел мороженое? — вдруг спросила Нанами. — Нет, — ответил Томоэ, не отрываясь от меню. — Ну, тогда тебе стоит попробовать парфе, они здесь очень вкусные, — сказала она, постукивая пальцем по меню. — Можно выбрать, какие топпинги добавить. Или можем взять что-то простое, раз ты раньше не пробовал. Томоэ изучал меню ещё несколько секунд, затем вернул его в подставку. — Почему бы тебе не выбрать за меня? Я возьму то же, что и ты. — Ладно, тогда давай закажем парфе с фруктами и желейными кубиками. — Нанами тоже убрала меню, улыбаясь, когда к ним подошла официантка, принесла воду и приняла заказ. Сделав заказ, Нанами повернулась к Томоэ: — Ну, и как тебе первый день вне храма? Томоэ подпер щёку рукой и уставился в окно, наблюдая за прохожими. Волна тоски и ностальгии накрыла его. Всё казалось таким спокойным, даже за пределами защитного барьера. — Я скучаю по временам, когда был диким лисом. — А? — Нанами моргнула, её плечи напряглись. — Ты же не о… ну, убийствах, да? Часть его действительно хотела ответить да — он скучал по кровопролитию, но дело было не столько в насилии, сколько в свободе — свободе защищаться и брать то, что он хочет, по собственному усмотрению. Несколько секунд он молчал, мысленно возвращаясь к дням, когда путешествовал по стране вместе с Акура-Оу — тогда у него была цель, друг, напарник, который всегда прикрывал его спину, принимал его таким, какой он есть — диким, свирепым, агрессивным. Который поощрял выпивку, драки, женщин. Может, скучал он вовсе не по этим вещам, подумал Томоэ, а по самому чувству — когда рядом был равный, кто его не боялся. — Нет, — наконец сказал он, решив, что дело всё-таки не в убийствах. Ну, особо информативно, подумала Нанами, сдерживая нервный тик и делая глоток воды. — А есть что-нибудь, что поможет тебе снова почувствовать себя диким лисом? — спросила она, чувствуя себя немного глупо, произнося это вслух, но ей нужно было хоть что-то. — Могу ли я перестать быть богом или синши? — спросил Томоэ, глядя прямо на неё. — Э-э-э… ну, с этим я вряд ли помогу, — Нанами неловко рассмеялась. Томоэ сник, опустившись в кресле ещё ниже, уши поникли. — Тогда нет. Он и правда в депрессии, подумала Нанами. Если бы только она могла что-то сделать, чтобы он почувствовал себя лучше. В этот момент дверь кафе открылась, и Нанами тут же обернулась. Внутрь вошла Химэмико, окидывая взглядом зал в поисках Котаро, но первой её заметила Нанами — и тут же замахала рукой. Слава богам, подумала она. Беседа с Томоэ заходила в тупик. Хотя лицо Химэмико оставалось безмятежным, она сразу направилась к ним, и, дойдя до стола, поприветствовала Нанами с энтузиазмом: — Здравствуй, Нанами! — Привет! Я так рада тебя видеть, — сказала Нанами, краем глаза наблюдая за Томоэ. — Да! — Химэмико перевела взгляд на Томоэ, слегка склонив голову набок. — О, Томоэ-доно. Вы покинули храм. — Похоже на то, — вздохнул он. Наклонившись ближе, Нанами прошептала Химэмико на ухо: — Он сегодня какой-то странный, — та лишь чуть кивнула. Разумеется, Томоэ услышал её слова, но предпочёл проигнорировать, наблюдая за ними вполглаза, отстранённо. Было странно думать, что ёкай вроде Химэмико стал подругой Нанами. Она, похоже, нарушала все мыслимые правила. — О! — Химэмико оживилась, начав рыться в сумке. Она протянула Нанами флаер. — Ты пойдёшь на фестиваль цветения сакуры? Кота и я идём. Присоединяйся к нам. Нанами приняла флаер и стала разглядывать даты. — Звучит весело! Я спрошу у Мидзуки, не хочет ли он пойти. При этих словах Томоэ напрягся, едва не зарычав. Он сам себе твердил, что всё это не важно, что фестивали — ерунда. Но всё же почувствовал укол в груди. Наверное, она пригласила его на прогулку только из жалости, мрачно подумал он. Но прежде, чем Томоэ успел выразить протест против этой несправедливости, заговорила Химэмико: — А почему бы тебе не пойти с Томоэ-доно? Нанами и в голову не пришло позвать Томоэ — он ведь весь день был в отвратительном настроении, и, казалось, вообще ни к чему не проявлял интереса. Она замялась, взглянула на него, слабо рассмеялась: — Не знаю… Вряд ли фестивали — это его. Да и не думаю, что он захочет… — Я бы с большим удовольствием пошёл, — сказал Томоэ, не дав ей договорить. — Я не оставлю тебя наедине с этим змеем. — Прекрасно. Тогда это будет двойное свидание, — сказала Химэмико с лучиком света в глазах, несмотря на привычное невозмутимое выражение. — Встретимся у храма Микагэ в следующую субботу, ближе к вечеру, — в этот момент она обратила внимание на Котаро, который вышел из-за прилавка, снимая с себя фартук. — Поговорим позже, Нанами. Пока. Нанами помахала им вслед, глядя, как Химэмико и Котаро уходят, держась за руки. Их прервала официантка, принеся заказанные парфе, и Нанами поблагодарила её, сразу взяв ложку. А вот Томоэ продолжал смотреть в окно, наблюдая, как пара исчезает из виду. — Принцесса сомов из болот Татары встречается с человеком? — наконец пробормотал он, подняв ложку. — А что тут такого? — спросила Нанами, отправляя в рот желейный кубик. — Это закончится плачевно, — сказал он и наконец попробовал мороженое, осторожно. Под столом Нанами пнула его в голень: — Уф, ну почему ты всегда такой негативный? Мы же тоже — пара ёкая и человека, разве нет? — надулась она. На губах Томоэ заиграла ухмылка. Он наклонился к ней через стол и подушечкой большого пальца стёр каплю взбитых сливок с уголка её губ. Затем, почти незаметно, лизнул палец. — Наша ситуация другая. Нанами на секунду замерла, следя за тем, как он спокойно ест дальше. Его настроение резко улучшилось — но что стало причиной? Внезапно до неё дошло: это был, пожалуй, первый раз, когда он не начал разглагольствовать о разнице между людьми и ёкаями. — Томоэ, — сказала она, взяв в пальцы вишенку за стебелёк и улыбаясь. — Кажется, ты впервые сказал что-то позитивное о наших отношениях. — Возможно, — ответил Томоэ, делая ещё один глоток мороженого и закрывая глаза. Спорить снова ему не хотелось. После этого, с заметно улучшившимся настроением, Нанами почувствовала, что они наконец-то могут по-настоящему насладиться временем вместе — как будто между ними появилось нечто новое. Томоэ, хоть и молчал, не жаловался, когда она разговаривала, позволяя ей болтать, пока они доедали десерт. А когда они собрались уходить, он даже достал кошелёк и расплатился сам, прежде чем погладить Нанами по голове. Это было немного странно, подумала она, но почему-то от этого на душе стало тепло.