Часть 10

Тишина. Не та, что бывает в пустой комнате, а плотная, обволакивающая, словно вата, забивающая уши. Она давила, но в то же время была спасительной, отстраняющей от чего-то невыносимого. Ди медленно, мучительно медленно, начал пробиваться сквозь эту тишину, словно водолаз, поднимающийся из бездонной глубины. Первым вернулось ощущение. Тяжесть. Невероятная, всепоглощающая тяжесть во всем теле. Каждая клеточка, казалось, была прикована к чему-то невидимому, но неодолимому. Он попытался пошевелить пальцем, но даже это простое движение потребовало колоссальных усилий, словно он пытался сдвинуть гору. Палец дрогнул, едва заметно, но это было движение. Его движение. Затем пришло тепло. Неприятное, липкое тепло, которое пропитывало его кожу, словно он лежал в горячем песке. Он почувствовал, как что-то давит на его грудь, затрудняя дыхание. Медленно, с трудом, он попытался вдохнуть глубже, и воздух, проходя через ноздри, показался ему странно стерильным, лишенным запахов. Глаза. Он хотел открыть глаза, но веки казались склеенными, тяжелыми, как свинцовые занавески. Он напряг все свои силы, и веки дрогнули, приоткрылись на миллиметр. Мир предстал перед ним размытым пятном, состоящим из приглушенных оттенков белого и чего-то блестящего. Свет. Он был ярким, но не режущим, словно проникал сквозь плотную пелену. Постепенно, с каждым новым усилием, мир обретал четкость. Белый потолок. Ровный, без единого изъяна, он казался бесконечным. Затем взгляд скользнул вниз. Белая стена. Белая тумбочка. Белое одеяло, которое казалось таким же тяжелым, как и его собственное тело. Все было белым. Стерильно белым. Ди попытался повернуть голову. Шея отозвалась тупой болью, но он смог. Перед ним предстала еще одна белая стена, а на ней – что-то, похожее на прибор. Цифры, мигающие зеленым светом, казались чужими, непонятными. Рядом – трубки, тонкие, прозрачные, ведущие куда-то под одеяло. Они были прикреплены к его руке, к вене. Он почувствовал легкое покалывание, когда одна из них слегка сместилась. Воздух в палате был прохладным, но не освежающим. Он был неподвижным, словно застоявшимся, и нес в себе едва уловимый, но стойкий запах. Запах лекарств. Резкий, химический, он проникал в ноздри, вызывая легкое головокружение. Это был запах больницы. Запах болезни. Запах… жизни, которая едва теплилась. Ди попытался вспомнить. Что произошло? Почему он здесь? В голове была пустота, словно кто-то стерло все воспоминания. Лишь обрывки, туманные образы, мелькали на периферии сознания, но не могли обрести форму. Он чувствовал страх, холодный, липкий страх, который начал расползаться по венам, смешиваясь с лекарствами. Он снова попытался пошевелить рукой. Пальцы, казалось, стали чужими, непослушными. Он сжал кулак, и почувствовал, как что-то мягкое и теплое сжалось в его ладони. Он посмотрел вниз. Его рука лежала на чем-то мягком, белом. Это была подушка. Он сжал ее, пытаясь найти опору, почувствовать хоть что-то реальное в этом стерильном мире. Звуки. Они начали пробиваться сквозь ватную тишину. Тихий, ритмичный писк. Он исходил от прибора на стене. Затем – приглушенный гул, словно где-то далеко работала машина. И еще – шаги. Легкие, осторожные шаги, приближающиеся к его кровати. Ди замер. Сердце, которое, казалось, едва билось, вдруг застучало быстрее, отдаваясь глухим эхом в груди. Он почувствовал, как кто-то склонился над ним. Теплое дыхание коснулось его щеки. Он не мог видеть, но чувствовал присутствие. —Ди?– прозвучал тихий, мелодичный голос. Голос, который он, казалось, знал, но не мог вспомнить. Голос, полный нежности и тревоги. Он попытался ответить, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Он снова сжал подушку, пытаясь собраться с силами. —Ты слышишь меня, Ди? – снова спросил голос. Он попытался кивнуть. Голова отозвалась болью, но он смог. Едва заметное движение. —О, Ди…– в голосе послышалось облегчение, смешанное со слезами. Он почувствовал, как что-то мягкое коснулось его лба. Губы. Нежные, теплые губы. Это было прикосновение, которое пронзило его насквозь, пробудив что-то глубоко внутри. Что-то, что было погребено под неделями забвения. Он снова попытался открыть глаза. На этот раз веки поддались легче. Перед ним предстало лицо. Лицо, обрамленное светлыми волосами, с большими, испуганными глазами. Глазами, которые смотрели на него с такой любовью и болью, что у Ди перехватило дыхание. —Пап… – прошептал он. Слова вырвались сами собой, с такой тяжестью, но он смог. Отец. Его отец. Слезы потекли по щекам Глэма, но на его губах появилась слабая улыбка. —Ты вернулся, Ди. Ты вернулся к нам... В этот момент, в этой стерильной белой палате, где воздух был пропитан запахом лекарств, а тишина давила своей плотностью, Ди почувствовал, как в нем все начинает заново жить. Всё ощущения стали возвращаться с новой силой окружная парня.

***

— Мам, ну хватит! — Ди, уже значительно окрепший и даже немного набравший вес, снова попытался увернуться от материнской руки. Он сидел на кровати, опираясь на подушки, и улыбался, несмотря на показное возмущение. Вики, не обращая никакого внимания на его протесты, снова нежно убрала выбившуюся прядку волос ему за ухо. Ее пальцы были легкими и ласковыми, а на лице играла та самая, теплая и немного усталая улыбка, которую Ди так хорошо знал. Синяки под глазами, темные тени, свидетельствовавшие о бесчисленных бессонных ночах, не могли скрыть сияния ее глаз, полных любви и облегчения. Глэм сидел на противоположном краю кровати, его рука покоилась на колене жены. Он просто смотрел на них, на своего сына и свою Вики, и его собственное лицо озаряла мягкая, почти блаженная улыбка. Усталость тоже оставила свой отпечаток на его лице, но сейчас она была отодвинута на второй план глубоким чувством благодарности. Неподалеку, на диване, расположились Чес с Лидией. Они тоже улыбались, наблюдая за этой домашней сценой. Лидия, как и Вики, выглядела изможденной, но ее глаза светились нежностью. Чес, хоть и был заметно уставшим, держался бодро, его взгляд был полон теплоты. Все, что им пришлось пережить, несомненно, оставило глубокий след. Дни и ночи, полные тревоги, страха и отчаяния, казалось, выжгли на их лицах невидимые шрамы. Но сейчас, глядя на Ди, который снова улыбался, который снова был с ними, они понимали, что все это было не зря. Каждый недосып, каждая слеза, каждая минута ожидания – все это было ценой за этот момент. Момент, когда их семья снова была вместе, целая и невредимая, пусть и немного потрепанная жизнью. — Ну мам, я же не маленький! — Ди снова попытался изобразить недовольство, но его глаза выдавали его с головой. В них плясали озорные искорки, а уголки губ предательски подрагивали. Вики лиш рассмеялась и наклонилась, поцеловав сына в макушку. — Для меня ты всегда будешь маленьким, мой мальчик, — прошептала она, и в ее голосе звучала такая безграничная любовь, что Ди, несмотря на все свои протесты, просто прижался к ней, позволяя ей снова убрать выбившуюся прядку волос. Семейную идиллию прервал стук в дверь, и не дождавшись разрешения, в палату вошёл врач. — Ну что ж, здравствуй, счастливчик. Как ты себя чувствуешь? — Здравствуйте. Намного лучше, чем было поначалу. — Отлично… Мужчина подошёл к приборам и записал показания в блокнот. Затем проверил катетер на руке блондина и, откинув одеяло, осмотрел ногу в гипсе. — Ну, думаю, ещё через пару недель мы снимем гипс и вперёд на волю на костылях, но какое-то время ещё надо будет походить на процедуры. Справитесь? Глэм кивнул и встал с кровати: — Конечно, справимся. Кстати, я хотел бы поговорить с вами о рецепте на лекарства на курс реабилитации, помните? — Ах да… Вы подойдите ко мне завтра, хорошо? Я вам всё распишу подробно и выпишу. Старший блондин закивал, и доктор развернулся, собираясь уходить, но Ди его остановил: — Постойте! А можно узнать, когда я смогу встать с кровати? Только после снятия гипса? — Да, конечно, — мужчина вернулся к кровати и наклонился к парню. — А что ты хотел? — Ну, мне бы до соседних палат прогуляться и с ребятами увидеться… Так соскучился по всем… Врач изменился в лице и выпрямился, кинув косой взгляд на родителей парня. Виктория тут же отвела взгляд, как и Лидия, а Глэм с Чесом нахмурились. Док снова повернулся к парню и попытался улыбнуться: — Давай мы поговорим об этом завтра. — Подождите, но почему? Скажите хотя бы, что с моими братьями и сестрой? Но мужчина ничего не ответил и вышел в коридор. Когда дверь за ним закрылась, Ди повернулся к отцу и матери: — Мам, пап! Почему он молчит? Скажите хоть вы… У них что-то серьёзное?.. Вики переглянулась с Лидией, и та кивнула ей, после чего они быстрым шагом вышли из палаты. Чес подошёл к Глэму и положил руку ему на плечо. Они переглянулись и, вздохнув, ушли из палаты, оставив Ди одного. Блондин в недоумении смотрел им вслед, пока дверь не скрыла их спины от него. Закатив глаза, Ди откинулся на подушку, глядя в потолок. Мысли сами собой полезли в голову, и все они были насчёт того, почему родители промолчали? Что может быть там такого серьёзного? Да, авария была сильной, но всё же… Это был не повод молчать. Ди вздохнул и закрыл глаза.

***

Сон был тяжёлым и глубоким. Тело парня словно находилось в чёрном пространстве, и Ди там был совершенно один, кажется… Впереди замаячил чей-то силуэт, и парень решил к нему приблизиться. Постепенно силуэт стал более чётким, и Ди узнал в нём… — Лиф! Вау… Не думал, что ты приснишься мне… Девушка развернулась и улыбнулась, глядя на своего друга, но почему-то молчала. — О, Ли… Я так скучал по тебе… Но… Почему ты оттолкнула меня тогда, в лесу… Ну, если ты помнишь это… — Конечно, помню, Ди… Лиф приблизилась и положила ладонь на щеку парня. Блондин вздрогнул, а щеки моментально отозвались на это действие ярким румянцем. — Понимаешь ли, Ди… Мне пришлось тебя оттолкнуть, иначе бы ты не пришёл в себя. — Что? О чём это ты? И стоп, ты уже знаешь, что я очнулся? — Конечно, Диш… Я самая первая, кто узнал об этом. — Но… Каким образом? — Ты узнаешь об этом позже… Но знай одно... Мне очень жаль, что всё так получилось… Жаль, что ты не смог признаться раньше… Пока мы были живы… — Стоп, что!? В смысле живы!? Лиф ничего не ответила. Она развернулась и снова стала уходить от парня. Ди хотел пойти за ней, но тело стало непослушным и отказывалось двигаться.

***

Ди резко проснулся, превстав с подушки и тяжело дыша. В палате был только врач и Глэм. Они посмотрели на Ди, и отец тут же подошёл к сыну, взяв его за руку: — Ди? Всё в порядке? — Пап?.. Н… Нет! Скажите, что случилось с остальными!? Рон? Эйвери? Хэви и Лиф? Где все? Отец вздохнул и, посмотрев на врача, кивнул. — Ему стоит узнать. Доктор кивнул и подошёл ближе: — Ди… Как ты знаешь, ваш автобус попал в аварию. Те травмы, что вы все получили, были довольно серьёзными, и многие требовали срочной операции. Вас нашли почти сразу после крушения и доставили в больницу… Но… Ди внимательно слушал мужчину, пытаясь понять, к чему тот ведёт. Осознание медленно стало проясняться, наполняя глаза блондина слезами. Дыхание участилось, а стоящий рядом аппарат начал быстро пищать, что заставило врача замолчать и позвать медсестру. Медсестра вошла быстро, почти бесшумно. В её руках был шприц с успокоительным. Она бросила короткий, сочувствующий взгляд на Ди, который теперь уже не просто плакал, а задыхался от беззвучных рыданий, сотрясавших всё его тело. Глэм крепче сжал руку сына, пытаясь передать ему хоть толику своего спокойствия, но чувствовал лишь мелкую, отчаянную дрожь. — Нет… не надо, — прохрипел Ди, заметив шприц. Он попытался отстраниться, но тело, ослабленное неделями неподвижности, не слушалось. — Не надо… я должен… — Тише, Ди, тише, — голос Глэма был непривычно мягким, почти сломленным. — Просто дыши. Пожалуйста, сынок, дыши. Врач жестом остановил медсестру, давая Глэму мгновение. Он видел такое не раз. Шок, отрицание, агония. Лучше дать этому выйти, чем загонять внутрь с помощью медикаментов. — Папа… — Ди с трудом сфокусировал на отце затуманенный слезами взгляд. — Это… это неправда, да? Ты же скажешь, что это неправда? Они… они просто в других палатах. В реанимации, может быть… Хэви… он же сильный, он не мог… А Рон? Он же всегда выкручивался… Эйвери... Лиф… они… Каждое имя было как удар ножом в собственное сердце. Он смотрел на отца, ища в его глазах спасительную ложь, опровержение, хоть что-нибудь. Но видел лишь бездонную, разделенную с ним боль. — Мне очень жаль, Ди, — тихо сказал Глэм. Его самообладание, всегда казавшееся стальным, дало трещину. Голос дрогнул. — Мне так жаль. Это было всё. Это было подтверждение. Короткая фраза, разрушившая мир до основания. Писк аппарата снова стал неровным, и на этот раз врач кивнул медсестре. Укол был почти безболезненным, но Ди почувствовал, как по венам разливается холодная тяжесть. Борьба прекратилась. Рыдания перешли в тихие, судорожные всхлипы. Сознание начало мутнеть, утягивая его обратно в спасительную темноту, подальше от этой чудовищной реальности. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в сон, было лицо отца — искаженное горем, мокрое от слёз, которые тот больше не мог сдерживать.

***

1. Майлер Диана, 15 лет. Полученные травмы: Множественные переломы костей конечностей и таза, ожоги II степени различных участков тела (лицо, шея, верхние конечности). Причина смерти: Перелом шейного отдела позвоночника, приведший к мгновенному нарушению функций жизненно важных центров. 2. Батонов Александр, 15 лет. Полученные травмы: Перелом обеих кистей рук, множественные ушибы мягких тканей, обширные ссадины. Причина смерти: Механическая асфиксия (удушение) вследствие сдавливания грудной клетки и верхних дыхательных путей обломками конструкции автобуса. 3. Швагенвагенс Рони, 14 лет. Полученные травмы: Ушибы внутренних органов (легкие, печень, селезенка), множественные переломы ребер. Причина смерти: Проникающее ранение сердца острым фрагментом металлического поручня, вызвавшее массивное внутреннее кровотечение и остановку сердечной деятельности. 4. Джонсон Михаил, 16 лет. Полученные травмы: Ожоги II степени (верхние дыхательные пути, кожа лица и грудной клетки), переломы костей конечностей. Причина смерти: Острая интоксикация продуктами горения и удушение вследствие вдыхания дыма при пожаре в салоне автобуса. 5. Джонсон Мишель, 16 лет. Полученные травмы: Множественные ожоги II-III степени, обширные ссадины, переломы костей конечностей. Причина смерти: Тяжелый перелом шейного и грудного отделов позвоночника, приведший к параличу и остановке дыхания. 6. Коутон Джек, 15 лет. Полученные травмы: Множественные ушибы мягких тканей, ссадины. Причина смерти: Тяжелая черепно-мозговая травма с размозжением головного мозга, осложненная массивной внутричерепной гематомой и последующей большой кровопотерей. 7. Риттер Вильгельм, 15 лет. Полученные травмы: Множественные переломы костей рук, ног, ребер. Тяжелая черепно-мозговая травма. Причина смерти: Множественные осколочные ранения легких, вызванные сместившимися фрагментами ребер, приведшие к пневмотораксу и дыхательной недостаточности. 8. Швагенвагенс Хэви, 14 лет. Полученные травмы: Множественные переломы костей конечностей и таза, обширные ссадины. Причина смерти: Тяжелые повреждения внутренних органов (печень, селезенка, почки) острыми осколками сломанных костей, а также множественные переломы, несовместимые с жизнью. Они вызвали травматический шок и полиорганную недостаточность. 9. Швагенвагенс Эйвери, 16 лет. Полученные травмы: Ожоги I-II степени, ссадины, множественные переломы костей конечностей и таза. Причина смерти: Массивная кровопотеря во время экстренной операции, направленной на устранение внутренних повреждений и стабилизацию состояния. Это привело к геморрагическому шоку и остановке сердца. 10. Губер Лиф, 16 лет. Полученные травмы: Переломы костей руки и ног, небольшая потеря крови. Причина смерти: Остановка сердца, развившаяся на фоне длительного пребывания в коме. Предположительно вследствие осложнений травматического шока, нарушения электролитного баланса и/или вторичных инфекций. 11. Швагенвагенс Ди, 16 лет. Полученные травмы: Перелом левой ноги, сотрясение головного мозга, множественные ссадины и ушибы. Состояние: Прибывал в коме несколько недель. Исход: Выжил. Проходит реабилитацию. Общие выводы: Большинство смертей наступило в результате тяжелых механических травм, полученных при столкновении и деформации салона автобуса (переломы позвоночника, черепно-мозговые травмы, повреждения внутренних органов). Значительную роль в летальных исходах сыграли также последствия пожара (удушение дымом, ожоги) и осложнения, развившиеся в посттравматическом периоде (кровопотеря во время операции, остановка сердца в коме). Травмы, полученные выжившим пассажиром, хотя и были серьезными (перелом конечности, сотрясение мозга, кома), оказались совместимыми с жизнью и поддались медицинскому вмешательству. Особенности двух процентов, прибывавших в коме: Лиф Губер и Ди Швагенвагенс единственные, кто смог пережить операции и находились в коме на протяжении двух недель . В течение нескольких часов состояние девушки резко ухудшилось, в следствии чего вызвало остановку сердца. В тоже время состояние парня резко улучшилось и он стал приходить в себя после комы.