Часть 1

Спустя неделю после закрытия дела Фань Сыюаня в отделе вновь воцарилась привычная суета, но уже без того тягостного ощущения приближения чего-то неизвестного, когда не в силах даже понять, на кого можно положиться, а на кого — нет. Все «злодеи» были разоблачены, Фэй Ду попал в больницу после случившегося и Ло Вэньчжоу по мере возможностей отлучался с работы проверить его или отправлял маму занести ему еды повкусней, чем в больнице. Тао Жань тоже медленно, но верно восстанавливался после аварии, когда расследование оказалось завершено, коллеги оперативно отправили его соседствовать с Фэй Ду на больничной койке. Выглядит, как перебинтованной зомби, и ещё на работу явился! Чан Нин обещала присмотреть за ним, чтобы не геройствовал. Лан Цяо, закончив оплакивать Сяо У, заметила новые «странности» в поведении Сяо Хайяна. Он стал еще молчаливее, если это было возможно. Двигался несколько скованно и старался, чтобы никто не увидел, как при неосторожном действии его лицо искажается от боли. Лан Цяо, в день, когда они накрыли Фань Сыюаня вместе с президентом Чжаном, как раз вышла наружу, чтобы вызвать подкрепление, поэтому не слышала и не видела, что произошло в ее отсутствие. Лишь знала, что, когда они вернулись с Ло Вэньчжоу и остальными, внутри разыгралась перестрелка, Фэй Ду задыхался, а Сяо Хайян, чудом не получив пулю в лоб, пытался освободить его от металлического ошейника. На коллеге не было крови, и Лан Цяо решила, что они прибыли как раз вовремя, чтобы он не успел пострадать, но теперь, наблюдая за ним, складывала пазл из мелких деталей: как он избегает поднимать правую руку, как слегка щурится, вставая из-за стола, как чуть горбится, словно пытаясь незаметно «сжаться» в комок. Когда скорая забирала Фэй Ду, тогда приехала не одна машина. Миссия была «громкой» и масштабной, так что и скорых прибыло несколько. Всех, кто был тяжело ранен, отвезли в ближайшее медицинского учреждение, а остальным оказали первую помощь на месте. Лан Цяо, которую неплохо приложили до появления Ло Вэньчжоу, была им же и отправлена «зализать» свои ничтожные синяки. Но Сяо Хайян не подходил к медикам, он стоял поодаль, поглядывая в её сторону с каким-то странным выражением лица. Когда девушка заметила это и пересеклась с ним взглядом, он просто сделал вид, что отряхивает одежду от пыли. Тогда все было кувырком: в голове — хаос, на сердце — смятение, и Лан Цяо было не до мыслей о его поведении. Это же Сяо Хайян. Разве он когда-то не вёл себя странно, как не от мира сего? Да и он был весьма хилым, кто бы мог подумать, что этот человек, избегающий ввязываться в опасные ситуации и напоминающий коллегам, что он хорош в поиске информации, но не в грубой силе, в самом деле не попытается обратиться за помощью, если вдруг пострадает. Зачем ему геройствовать в таких мелочах? У них в отделе никто ни к кому пренебрежительно не относился. А после того, как Сяо Хайян самоотверженно бросился помогать Фэй Ду, не дождавшись прибытия подкрепления, Ло Вэньчжоу даже стал терпимее к тому, что он иногда мямлит, а иногда — тараторит так, что не успеваешь за переходом от одной мысли к другой. Сама Лан Цяо была девушкой прямолинейной, изначально она хотела подойти и прямо спросить, что произошло, когда она оставила его наблюдать за развитием событий, а после в памяти вновь всплыл тот взгляд, которым Сяо Хайян одарил её, когда врач накладывал повязку. Сейчас, когда её разум не был затуманен горечью утраты и напряжённостью обстановки, Лан Цяо почему-то подумалось, что тогда Сяо Хайян посмотрел на неё… Виновато? Вроде бы и глупость полнейшая, как он может быть виноват, что она на выходе нарвалась на врагов? А вроде и «это же Сяо Хайян». И Лан Цяо решила действовать. Напрямую спросить — значит, поставить его в неловкое положение и заставить замкнуться еще сильнее. Если Сяо Хайян не хотел о чем-то говорить, — а он первое время держал дистанцию от каждого в их коллективе, — то добиться чего-то было нереально. Она выбрала другую тактику — заботу, замаскированную под будничные мелочи. Понедельник. Сяо Хайян сидел за своим компьютером, изначально он печатал одной рукой, держа другую неподвижно, но потом спохватился — видимо, подумал, что со стороны это будет смотреться странно, потому старательно изображал, что печатает обеими. Актер из него был прямо-таки никудышный. Но все, кто бы мог ткнуть его носом в паршивые навыки, сейчас находились в больнице по разным причинам, а остальным не было до Сяо Хайяна никакого дела. Лан Цяо, проходя мимо с кипой бумаг, сгрузила те на соседний — свой — стол, и будто невзначай поставила на его банку с обезболивающей мазью. — Держи, — сказала она, не глядя на него и продолжая разбирать свои папки. — У самой спина от сидячей работы ноет, а пальцы уже сводит от писанины. Босс здорово повздорил с директором Лу из-за того, что тот одобрил участие президента Фэя в опасной авантюре, и ловко отвертелся от отчётов. Только нам с тобой и пахать, как главным участникам событий. Остальные свалили на больничный! Несправедливо, правда? Она ушла, не дожидаясь ответа. Преимущество Лан Цяо определенно заключалось в том, что она часто вываливала огромное количество информации, переплетенной между собой иной раз косвенно, поэтому собеседники быстро теряли суть, не понимая, на что обратить внимание. Просто ли она возмущается или в этом есть смысл? Хочет ли она отвлечь от рутины или жаждет быть выслушанной? Сяо Хайян молча смотрел на банку какое-то время, силясь пробиться через поток слов, который на него обрушили, потом убрал мазь в ящик стола. Уголок его губ дрогнул. Вторник. По правде говоря, отсутствие заместителя капитана и тот факт, что сам капитан группы уголовного розыска проводил много времени в больнице, привело к тому, что ситуация внутри коллектива немного усложнилась в отношении Сяо Хайяна. Все неугодные предатели «вылетели», но были и те, кто все ещё помнил, что Сяо Хайян после перевода из подбюро Хуаши игнорировал все попытки сблизиться с ним или где-то посидеть после работы. То были, вообще-то, такие же новички, как и он сам, тоже переведенные из других подбюро. Они не могли быть в курсе обо всех деталях проведенной миссии, потому что Ло Вэньчжоу с осторожностью посвящал в это кого-либо — он даже от начальства утаил кучу деталей, сделав штаб в своей квартире, и уж тем более не знали причин, по которым Сяо Хайян их избегал. Им было невдомёк, кто был его наставником и что с ним случилось, что думал Сяо Хайян о бюро общественной безопасности Яньчэн и о Ло Вэньчжоу, когда перевелся сюда, по какой причине его отстранили от дела, а после — допустили обратно, и сколько разговоров осталось «за кадром». Для новичков все было в крайней степени несправедливо: какой-то мямля, не пытающийся влиться в коллектив, вдруг оказался допущенным к близкому и доверенному кругу капитана Ло и попал в центр событий, а они? Что уж говорить о том, что Ло Вэньчжоу вынужден был признаться, что его квартира являлась временным штабом во время расследования, когда пришла пора писать отчёт. И пусть он не называл имен тех, кто там был помимо него, догадаться было не сложно. Ущемленные юные дарования, едва капитан покидал отдел, норовили сбить с Сяо Хайяна спесь. Они явно считали, что тот зазнался, когда получил «поблажки» от капитана, потому могли его ненароком задеть плечом, толкнуть, опрокинуть стакан кофе с края его стола, оправдавшись тем, что не заметили, пока несли бумаги. Когда поступило новое дело, а все нюансы старого были улажены, команда собралась на планерку. Вопреки присутствию Ло Вэньчжоу, нашли отдельные личности, которые все ещё стремились оправдать «столпотворением» любое столкновение. Наблюдая этот детский сад, словно у них не дверь, а узкая щелочка, а Ло Вэньчжоу ведёт счёт на секунды — этот человек всегда опаздывает, ну кого он станет торопить на планерку, в самом деле, — Лан Цяо наблюдала за тем, как Сяо Хайян старается пропустить вперёд спешащих коллег, явно не желая пробираться вглубь и рисковать, что кто-то его заденет. Зайти первым или последним — есть ли разница, если это не соревнование? Однако Лан Цяо начинала закипать от такого демонстративного поведения. Что дальше, они сядут на его стул? От этих новичков одни проблемы! Цокнув языком, девушка вдруг юркнула меж столпившейся у дверей троицы. И те, избегая столкновения с ней, автоматически подались в разные стороны. Изобразив, что она запнулась, Лан Цяо накренилась вперёд, и Сяо Хайян, стоявший сбоку, в этот миг и сам пришел в себя. Прежде он не хотел пробиваться через коллег, желая зайти последним, но стоило ему заметить, что девушка вот-вот рухнет, он, забыв обо всем, потянулся вперёд. Лан Цяо собиралась лишь притвориться падающей, чтобы разогнать новичков и заставить их извиняться за медлительность у порога. Кто же мог подумать, что этот глупый Сяо Хайян со своей травмированной рукой полезет ее ловить! Когда он оказался неожиданно близко, она чуть по-настоящему не подвернула ногу. Неловко ухватив девушку за локоть, Сяо Хайян пожурил её — «эй, парень, ты правда ничего не понимаешь!», — сказав следующее: — Тут ведь не сражение за пунктуальность, куда ты торопишься? Лан Цяо с грустью подумала, что когда он молчал — Сяо Хайян нравился ей больше. Если этот человек начинал говорить, все было как-то невпопад и словно позорило её умственные способности! — А я и не торопилась, вы все тут что, порог измеряете? Или боитесь зайти в одно помещение с боссом после того, как протирали сидения в его отсутствие? Тц, — огрызнулась девушка, горло приподняла подбородок и первая вошла в комнату для собраний. Новички, которые хотели перед ней извиниться, после вмешательства Сяо Хайяна, из-за которого досталось уже всем, одарили последнего красноречивым взглядом: «Ты что, правда намекнул девушке, что она поступила не так?». Сяо Хайян из ряда вон плохо понимал намеки. Поймав взор Лан Цяо на себе прежде, чем она подошла ближе, он решил, что она притворяется, чтобы помочь ему вновь «влиться в коллектив» вопреки чьей-то недоброжелательности — почти, но ты по-прежнему мимо, — поэтому ринулся вперёд, чтобы показать, что он не беспомощный и его вовсе не задевает происходящее. А в итоге его отчитали. Он что-то неправильно понял? Сяо Хайян озадаченно поправил сползшие очки. Лан Цяо столько раз ему помогала прежде, он просто не хотел обременять её. И тогда с шокером, и в деле Фань Сыюаня, когда он не хотел никуда идти и желал дождаться капитана Ло, а она настояла и прикрывала его. Он и пошёл-то тогда, преодолев себя, чтобы показать, что тоже на что-то годится и она может положиться на него, а не идти так, словно собирается принять в себя все пули мира. Ему было все равно, как к нему относятся новички, он держался в стороне вовсе не потому, что чувствовал себя несправедливо обиженным. Сяо Хайян не хотел жаловаться на полученные глупые синяки — он не Ло Вэньчжоу, на нём не заживает всё, как на собаке, он очень легко калечится и медленно восстанавливается, — брать больничный или получать помощь с базовыми вещами вроде обычного отчёта. Вот и старался не выдать себя перед Лан Цяо. К тому же, девушке тогда досталось сильнее него, а она работала и не жаловалась. И смерть Сяо У, и физические травмы — ничто её не сломило. Сяо Хайян ей искренне восхищался. Среда. Лан Цяо принесла из дома термос. Опускаясь за стол, она как бы невзначай начала привычно бурчать под нос: — Опять мама сунула этот тонизирующий отвар. А я терпеть не могу эту горечь, — она вдруг подняла голову и взглянула на занятого поиском информации коллегу. — Сяо Сяо, выручи, а? Тебе, кажется, такое нравится. Я видела, ты себе на обед таскал что-то травяное. Она поставила крышку-стакан перед ним. Тёплый, пряный аромат трав разлился в воздухе. Сяо Хайян, отвлечённый звуком её голоса, молча посмотрел на Лан Цяо, потом на отвар. Решившись, потянулся, обхватил стаканчик пальцами и сделал маленький глоток. Жар разлился по телу, и он вдруг почувствовал, как предательски вспыхнули кончики ушей. Почему? И сейчас он тоже что-то неправильно понял? Не удержавшись, он задержал взор на девушке, и вновь это случилось — их взгляды пересеклись. Сяо Хайян был не полным дураком, он был крайне внимателен к деталям. Да, Лан Цяо часто «тараторила», мешая информацию в кучу, если говорила не о расследовании, а о чем-то будничном, но она редко при этом смотрела на собеседника. Потому что правда «бурчала себе под нос». Возмущения на какие-то неудобства или обстоятельства по всей видимости помогали ей разгрузить голову и сконцентрироваться, поэтому, склоняясь над столом, она не особо обращала внимание, есть кто рядом или нет, не требуя ни от кого ответов. За исключением моментов, когда центром её возмущения был строгий отец-Император. Но за эти три дня она сначала смотрела на него, убеждалась, что он услышит её, и лишь потом действовала. Сяо Хайян был слишком прямолинеен для таких странных недосказанностей, однако, он умел складывать факты между собой. Рассудив, что он правда паршивый актер — и кого он, наивный, хотел провести в группе уголовного розыска, — молодой человек понял, что Лан Цяо обо всём догадалась и вела себя так, чтобы не смущать его. Это жалость или она правда считала его не таким пропащим? Трепетное чувство всколыхнулось в груди, сердце сбилось с ритма, и Сяо Хайян глубоко вдохнул, стараясь в свою следующую фразу вложить всё, что чувствует. — Спасибо, — произнес он тихо, на выдохе, но в сравнении с его обычной манерой говорить, это короткое слово прозвучало с невероятной теплотой. «Спасибо, что прикинулась дурочкой ради меня». — Да не за что, — отозвалась Лан Цяо, уже устремив взгляд на записи с камер видеонаблюдения, пришедшие пару часов назад от Тао Жаня. На лице её промелькнула лёгкая, едва заметная улыбка. Она никогда не лезла с расспросами, просто помогая ему. Не требовала в ответ благодарности или взаимной помощи. Лан Цяо была рядом, ненавязчиво и прочно, как стена, принимающая на себя удар, ограждающая его от лишних взглядов и нападок. И в глубине его замкнутого, неловкого сердца, привыкшего к одиночеству после гибели наставника, медленно, по капле, таял лед. Глядя на Лан Цяо, Сяо Хайян очень хотел, чтобы эта невероятно отважная девушка смогла опереться на него. Впервые за долгое время он преисполнился желанием выбраться из своей скорлупы и не плакать по погибшему человеку, которым восхищался в детстве, а проявить ту же силу и стойкость, чтобы защитить тех, кто принял его таким, какой он есть. Кто тянулся к нему вопреки его «странности» и был на его стороне.