Часть 1

У Аллена Уолкера большие серые глаза выражают вселенскую тоску, вобрав в себя все беды мира, и гулко бьётся сердце, израненное и кровоточащее — ни единого зажившего шрама — и к старым ранам всё добавляются и добавляются новые. У Аллена маниакальный блеск на дне зрачков-бездн, дымятся в руках колбы и множество неосторожно оставленных на тонкой коже ожогов, обработанных и спрятанных под слоями бинтов и пластырей суматошными друзьями. Аллен Уолкер не замечает как в ломкую улыбку превращается некогда искренняя, как ядом по губам стекает фальшь, разъедая в мясо, и как кровь намертво склеивает кожу. Он видит вокруг себя обеспокоенные лица, понимающие кивает и ничего не делает. Ничего здесь уже не исправить. Проблема в том, что он дышит, а прерывать сумасшедшее движение жизни страшно. Одному справляться с каждым шагом все сложнее. На столе и по полу разбросаны тетрадные листы исписанные скачущим почерком — Аллен торопился изложить на бумаге всё, что вертелось в голове беспокойными мыслями — под потолком мигает лампочка, кажется вот-вот потухнет, пора бы сменить уже. Очки съезжают на кончик носа, когда голова падает на тёплое плечо, левую руку обхватывает знакомая ладонь. Книга открытой остаётся лежать на коленях. С другой стороны сонно прижимаются к боку и тихо дышат в шею, каштановые длинные пряди щекочут кожу. Аллен думает, что работа ждать не может, но, кажется, никто здесь не поддерживает эту его мысль. Время от времени, случайно цепляя взглядом в толпе знакомые плащи, лица, слыша обрывки фраз, Аллен Уолкер чувствует, как волной в груди поднимается чувство вины, как подгибаются колени и сбивается дыхание. Как хочется бежать прочь от накладывающихся воспоминаний-образов выжженных на обратной стороне век. Как туже затягивается прочный ошейник из не дремлющих страхов. Поворачиваться спиной опасно. Оставаться на месте опасно. Дом больше не является домом. Любые проблемы решаемы. Стоит лишь приложить немного усилий и всё возвращается в прежнее русло. Нежелание что-то решать не равно отсутствию ответа. Так считает Аллен. Он проводит всё свободное время за экспериментами, отвлекается иногда на близнецов и сон и совсем не следит за последними новостями. Момент, когда что-то идёт не так от него ускользает, чёрная полоса накрывает резко, без переходов в полутона, без предупреждения. Взять себя в руки оказывается сложнее, чем когда-либо, вернуть ясность рассудка тоже, но когда выходит, Аллен понимает что контроль безвозвратно потерян. Импровизация никогда не была его сильной стороной. Попытка в неё дала шанс одному из них. Аллен Уолкер уже не удивляется слыша странные, порой неразборчивые, речи от маячущего в отражении — прямо за его спиной — юноши. Он намеренно не вслушивается, игнорирует, но ловит обрывки фраз и не понимает. Четырнадцатый говорит о связи, об изменениях в нём, в Аллене, играет вьевшуюся в память мелодию, отчего-то кажущуюся ещё более печальной, и смотрит из-за плеча золотыми грустными глазами. Но Аллен не спрашивает — он бы хотел, правда, он думал об этом, но… — а тот не объясняет. Все всплывёт много позже, когда спадёт мигрень и он сможет продолжить свой путь куда бы то ни было. Учитель, вредный и сам себе на уме, указал сторону, — пусть даже это и сделает хуже, ориентир помогает подниматься из раза в раз с колен — где прячутся ответы. Где положено начало их совместной истории.