О контрастах и городских стенах

Алтан будто бы соткан из контрастов. Бледная кожа, на которой легко расцвел бы любой синяк - глаза цвета спелого граната. Черные волосы, мягко вьющиеся, ласковыми волнами ложащиеся на плечи в редкие моменты, когда Алтан не занят работой, - и хлесткие, змеящиеся, словно готовые в любой момент ожить и задушить врага, косы ("брейды, Дракон, или мне записать тебя к офтальмологу, раз ты не видишь разницы?"). Тонкие пальцы на аристократически белых руках, словно у дворян девятнадцатого века - и чернеющий лак на ногтях, будто вызов, дерзкая насмешка над канонами прошлого. Жесткость, с которой Алтан управляется с бизнесом, ведет переговоры с питерской официальной и неофициальной верхушкой, - и ласковая, почти родительская забота о сокровищах своей оранжереи. Кажущаяся хрупкость, молодость, изящество - и резкие, прекрасно поставленные (им, Вадимом, поставленные, не без гордости думается ему) удары, опасность и ярость хищника. Прекрасное золото. Ядовитая змея. И все это - он, Алтан. Между ним и Вадимом - казалось бы, непреодолимая пропасть из возраста, статуса, иерархии. Между ними даже не одна, китайская - три-четыре стены, как в европейских городах раннего средневековья; как за каждым ярусом таких стен скрывались все новые прослойки населения, все новые возможности и тайны, так и за этими стенами от посторонних глаз скрываются совсем разные черты, привычки, привязанности. И, подобно настоящему историку проходя по этим лабиринтам, Вадим преодолевает одну стену за другой, каждый раз открывая для себя нового Алтана. Опасно? Страшно? Да как отправиться на раскопки древних цивилизаций в Сирию в разгар боевых действий. Конечно же, Вадим побывал там совершенно в другом качестве - и не раз задумывался о том, что было бы, пойди он по другому пути, займись он, подобно коллегам, археологией или востоковедением. Определенно, во взаимоотношениях с кланом Дагбаевых не помешало бы ни то, ни другое - и все же Вадим доверяется своей интуиции. Подбрасывает монету: вдруг повезет? Вдруг очередная дерзость не обернется сегодня пулей в лоб? Вдруг откроются еще одни ворота, еще один городской пейзаж чужой души, такой противоречивой и загадочной?.. Алтан знает себе цену. Через боль, унижение, потери и новые цели он взрастил себя, впитав все то, чему его научили и продолжают учить и родные, и чужие, и союзники, и враги. Даже преодолевая стены, что таят в себе совсем иные стороны этой невозможной личности, Вадим знает: где-то здесь есть множество непересекаемых границ, множество мин, противотанковых ежей; да, этот средневековый город охраняет свои тайны и слабые места новейшим оружием. Алтан прекрасно чувствует свои границы и защищает их вовсе не обременительно для себя, но очень четко и безжалостно. Порой сам Вадим отступает, давая им обоим время осознать новую расстановку сил - ведь найденная врагом граница, пусть и не преодоленная, тоже означает изменения. Порой они идут на компромисс; ведь, как ни крути, а ближе Вадима у Алтана уже никого нет, как и у самого Вадима не найдется кого-то ближе и важнее, чем Алтан. Бывает и так, что все оборачивается конфликтом; тогда Вадима отбрасывает на множество шагов назад, за многие-многие мили по территории этого города души, за уже оставшиеся позади укрепления. Но оба понимают: дорога, что была проложена единожды, все еще остается, и это лишь вопрос времени, когда Вадим снова пройдет по ней. А там - кто знает, - может быть, окажутся открытыми двери святая святых этого золотого города, по улицам которого ползают сотни ядовитых змей.