Часть 9. Прошлое

Получив медицинском пункте освобождение от занятий на двое суток я соврала, что покажусь еще семейному врачу. Лишь благодаря этому мне выдали разрешение на то, чтобы покинуть территорию кампуса. Пришлось действительно показаться доктору, но много времени это не заняло. Обычная простуда. Классические рекомендации: кровать, обильное питье и противовирусные. Моя настоящая причина побега заключалась в другом. -Дом, милый дом, — прошептала я, стоя на пороге нашей семейной резиденции. Здесь проживают все члены семьи, по мужской линии. Разумеется, если я выйду замуж, то перееду к мужу. А, вот, избраннице моего брата повезет меньше. Она станет заложницей этого роскошного, но совершенно бездушного дома. Помимо нашего дома, на территории есть довольно приличный домик для прислуги и охраны. Когда-то была и конюшня, но сейчас она пустует. Отец с братом больше гордятся своим автопарком, лошади были для меня, в детстве. Даже после того, как я переехала в студенческий городок мою комнату убирают каждый день. Это видно по тому, как блестят поверхности. Даже не став снимать легкую курточку, в которой приехала, я достала огромный чемодан и положила его на белоснежную, аккуратно заправленную кровать. Нужны более теплые вещи. — Госпожа? — Испуганная горничная показалась в дверном проеме. — Прошу прощения за вторжение, мы не знали о вашем приезде. — Все в порядке, я за вещами. — Вам стоило сообщить об этом заранее, — девушка виновато покосилась в сторону гардеробной. — Я бы все отдала в химчистку, подготовила для транспортировки и ребята из охраны организовали бы доставку. — Я сама справлюсь, спасибо. — Но… — Сама, — уже более строго говорю я, смотря прямо в голубые растерянные глаза. Новенькая. Пытается угодить, но это плохая тактика. Дольше всех в этом доме задерживаются те, кто умеет быть невидимкой и по жестам понимать, что нужно хозяину. — Можешь заниматься своими рутинными делами. Слегка поклонившись, горничная исчезла, закрыв за собой двери. Я простояла еще пару минут, ожидая повторного вторжения, но его не произошло. Да, можно было бы закрыть двери… но отец запретил нам это делать. Личное пространство формальное, как оказалось. Настоящее еще нужно заслужить. Пару свитеров, более теплые брюки. Ботинки на платформе, чтобы уверенно шагать по лужам и… Твою мать. Черная коробка, с небольшим отверстием для проветривания стоит в самом дольнем углу и буквально кричит о том, что я совершила в прошлом. На этой полке скопилось достаточно пыли, чтобы понять — халтура. Никто из горничных не ожидал моего возвращения, и уборка происходила не так тщательно, как требовал отец. К моему счастью и его сожалению. Просовываю указательный палец в отверстие и тяну на себя. Пыль поднимается не сильно, но достаточно для того, чтобы я успела ее вдохнуть и закашляться. — Кх-кх, — прижимая рукав кофты к носу, смахиваю остатки пыли с крышки и открываю коробку. Буквы на листочке выведены аккуратно, четко и с болью. Это выдает то сильное нажатие, из-за которого стержень чуть не порвал бумагу. Сводка за неделю: Улыбка мне — 0 раз Посмотрел в мою сторону — 3 раза Прошел мимо меня — 7 раз Скомкиваю листок быстрее, чем успеваю дочитать эту бухгалтерию безумия. Я помню свое состояние и мой самый главный страх — вернуться в него. Момент, когда ты не можешь себя контролировать. Ты просто не принадлежишь себе. Существует лишь желание, которое ведет тебя и лишает рассудка. Следующей на глаза попадается карта, где отмечены разные точки. Дом, остановка, кафе, парк где гулял ОН. Из карты прямо в ладошку выпадает сим-карта. Та, которую я купила для того, чтобы анонимно следить за социальными сетями. Действительно, больная. Блокнот с бесконечными записями о том, где он обедает, расписание пар, номер группы, адрес общежития и маршруты с изменениями. — Ауч! — Шипя от боли, инстинктивно одергиваю руку и тяну большой палец к губам, слизывая капли крови. Порезалась о бумагу, пропитав эти станицы, истерзанные в порыве душевных переживаний — кровью. Бросив находки обратно, закрываю обратно крышкой и прячу еще глубже, чем было до этого. Это в прошлом! Я больше не такая. Я здоровый человек. Здоровый! Здоровый! Здоровый! Уже неважно, что именно окажется в чемодане. Я хочу побыстрее уйти из этого проклятого дома. Здесь слишком много воспоминаний. Запертые двери, решётки на окнах и полная социальная изоляция. Лишь таблетки, что заставляли мой разум теряться в догадках, что правда, а что… вымысел. Конечно, сейчас все это отец убрал, но я-то помню эту клетку. Будто бы я какой-то зверь. — Хината? — Мрачный голос старшего брата остановил тот поток ужасных воспоминаний, что нахлынул в считанные секунды. — Ты в порядке? — Н-неджи, — по привычке, вспоминаю об осанке. Выпрямляю спину, щелкая последним замком на чемодане. Не хочу поворачиваться и снова видеть этот разочарованный взгляд. Мне больше нравится смотреть на дерево, что стоит за окном. — Уже успели доложить? — Врач прислал на почту справку об осмотре. — Что? — Все же оборачиваюсь и вижу в аристократичных пальцах брата распечатанную справку. Он не изменился, такой же, как и пару лет назад. Заостренные скулы, взгляд безразличный, а тонкие губы больше в оскале, чем в улыбке. — Ты уже имеешь доступ к почте отца? — Отец в отъезде, поэтому, твой опекун — я. — Мне не нужен опекун. — Правда? — Его бровь слегка приподнялась, а взгляд окинул комнату в которой за считанные минуты моего пребывания образовался бардак. — Знаешь, прямо дежавю. Только пришла, а уже сбегаешь. Закачав головой, стаскиваю довольно тяжёлый груз с кровати. Не стоит, братец, не стоит… но ведь это Неджи, так? Он не остановится, пока не препарирует меня. — Как ты? — Нормально. — Ты так же плохо врешь, как и тогда. Фыркаю, подавляя смешок. Неджи выглядит не лучше. Он устал — под глазами залегли тени и только сейчас я заметила, что скулы стали еще острее. Видимо, отец усиленно готовит его к наследованию бизнеса. — Слышал про убийство, — вдруг говорит брат. — Ты знала эту девушку? — Нет, но это все равно грустно. — И ты, конечно, уже строишь теории. Я замерла. Каждый раз, когда я думаю о том, что поменялась… Неджи напоминает мне о том, что монстра не изменить. Он напоминает мне о том, что я — монстр. — Я не строю теории, просто живу… — Знаешь, — Неджи тяжело вздыхает и переводит взгляд на дерево. Он часто забирался по нему ко мне в спальню и звал гулять, — я иногда вспоминаю, какой ты была раньше. В детстве. Ты всегда лезла ко мне с глупостями. Просила почитать. Спать не давала. Помнишь? — П-помню. — А потом ты… — он запнулся, подбирая слово. — Заболела. У меня сжалось горло. Вот же… — Неджи… — Ты чуть не убила человека, Хината. — Он перевел взгляд обратно на меня и в его глазах наконец-то появилось что-то живое. Не холод. Боль. — Ты представляешь, каково это? Мне звонят. Отец молчит три дня. А потом выясняется, что моя младшая сестра… которую я считал нормальной, — он сжал руку так, что побелели костяшки, — преследовала парня полгода, а потом напала на него с ножом. — Я защищалась, — тихо шепчу я, с трудом сдерживая слезы. — Мне показалось… — Тебе показалось, — перебил Неджи. — Именно. Тебе показалось, что он за тобой следит. Потому что ты свихнулась на нем. Потому что — ты стала той, за кем теперь нужно следить. Мы замолчали. Точнее, замолчал Неджи. Слова падали между нами тяжело, как камни. Он провел рукой по лицу, уставши и обессилено. — Я не хочу тебя обидеть. Правда. Но иногда смотрю на тебя и не понимаю, ты моя сестра или чужой человек. — Я та же! — Выкрикиваю. — Я лечилась и тебе ли это не знать. Ты лично запирал эти двери и запихивал мне в рот гости таблеток, что усыпляли меня словно бешенное животное. — Таблетки, — он усмехнулся, но без злости. — Таблетки не делают человека другим, Хината. Они просто… гасят. Я хочу спросить: гасят что? Но боюсь ответа. — Это ты мне тогда сказал. Про Наруто. Неджи замер. — Вначале я подумала, что ты имел в виду, что нужно идти к своей цели честно. Что нужно работать, учиться, быть лучше. А потом поняла, что ты говорил совсем о другом. Ты говорил, если чего-то хочешь — можно взять это любым способом. Что главное — результат. — Хината… — ТЫ научил меня этому. А когда я сделала так, как ТЫ сказал, ТЫ назвал меня психованной и перестал со мной разговаривать. Соленые слезы скатываются по моим щекам, впадая в губы. Мокро. Слишком мокро. Неджи смотрит на меня так, словно я его ударила. Может, так и было. — Прости, я… Может, ты и права. — Он сбился. Впервые он будто бы не знал, что мне ответить. Но легче не стало, лишь хотелось рыдать еще больше. Крушить. Сделать больно себе или кому-то еще, лишь бы избавиться этой тяжести. — Будь осторожна. С твоей паранойей не стоит вмешиваться в расследование. — Хорошо. Солгала я. Поздно. Уже слишком поздно, я не могу остановиться.