Часть 20

— Что случилось? — Шепчу я. Даже и представить страшно, что могло довести Сакуру Харуно до слез. Это кажется чем-то из области фантастики. Она вытирает слезы рукавом свитера, который сразу же впитывает влагу. Но слезы не перестают идти, несмотря на запрет. — Сакура… — протягиваю руку, но она делает шаг назад и подавляет всхлип. Неужели… неужели она видела мое фото в телефоне Саске? Или слышала наш разговор? Моя рука застывает в воздухе и просто жаждет человеческого тепла. Что бы успокоиться. Подтвердить, что я не виновата в её слезах. — У вас с Саске что-то произошло? — Саске… — хрипит Сакура и усмехается. — Нет, у нас все замечательно. Мы с ним счастливы. — Х-хорошо, — выдыхаю, слишком шумно. — Тогда скажи, почему ты плачешь? Сакура молчит, лишь сверлит меня глазами. Зеленая радужка стала еще ярче из-за лопнувших сосудов. — Месячные. — Ты сейчас издеваешься? — Гормоны, вот и все. — Серьезно? — Я с трудом сдерживаю смех. — Ты будешь мне лгать? — А, ты всегда привыкла получать то, чего хочешь? — Слишком холодным тоном говорит Сакура. — Да? — Если ты действительно так думаешь, то ты абсолютно ничего не знаешь обо мне. — Уже со злостью рычу я. — Я всегда и во всем тебе уступала. Сакура хочет пойти в кафе, которое я не люблю? Хорошо. Сакура хочет того парня? Забирай. Сакура хочет подставить Ино? Я прикрою! Сакура, Сакура, Сакура! Все вечеринки — твои. Все, с кем ты общаешься — влюблены в тебя. Я всегда на заднем плане, и ты будешь говорить о том, что я веду себя как-то не так?! Просто потому, что… Я замолкаю. Потому что не могу подобрать слов. Я не могу подобрать правильных слов. — Почему? — Усмешка. — Продолжай, почему ты остановилась? — За мной следят. — Вдруг произношу я. — Не нужно переводить тему. — Прости, — пожимаю плечами. — Прости. Если тебе кажется, что Саске слишком близок со мной, то это из-за преследователя. — Ты сейчас серьезно? — Я не шучу. — Качаю головой и осмеливаюсь снова посмотреть в глаза подруге. Она замерла. Слезы остановились. — За мной действительно кто-то следит, но я не могу этого доказать. — Ты… — она облизывает соленые губы, явно подбирая слова. — Ты сейчас реально не шутишь? Просто это дерьмовая шутка, Хината. — Я действительно думаю, что за мной следят. — Ты всегда была странной, Хината. — Сакура делает небольшой шаг на встречу. — Но сейчас ты меня пугаешь. Возможно, тебе стоит обратиться к психологу? Это из-за убийства, возможно, не стоило обсуждать его на вечеринке. — Все началось раньше. — Хорошо, — она берет меня за руку, — приведи пример. Эти слова вызывают амнезию. Господи… я не могу. Стойкое ощущение того, что я завязла в болоте и чем больше пытаюсь спастись — тем сильнее меня затягивает на дно. Когда она смотрит на меня с жалостью, я сомневаюсь в том, что чувствую. Будто бы… все не по-настоящему. — Ладно, — сглатываю и привожу самый материальный пример. — Моя одежда. Она была не на своих местах. — Я часто бросаю вещи и даже не помню куда, — Сакура пожимает плечами. — Потом ищу. Это обычная рутина, так у всех. Ты, наверное, тоже забыла. — Я не забыла. — Чувствую, как ладони сжимаются в кулаки. — Ты не веришь. — Я… — Сакура обнимает меня. Только это не те объятья, что были у нас прежде. Мы словно чужие друг груду люди. — Верю. Конечно, я тебе верю. Поэтому, Саске тебе вчера звонил? Я видела твой номер в исходящих. — Да. И все же дело было именно в этом. Она знала. Она все знала. — Почему ты не расскажешь отцу или брату? Потому что они снова запрут меня в комнате и будут пичкать таблетками от которых я буду все время спать. Вот такая у меня жизнь, Сакура. Хотела бы себе такую? — Не хочу тревожить, — отстраняюсь первая. — Только никому не говори, ладно? — Звони мне. — Что? — Не нужно звонить Саске, — губы Сакура растягиваются в приторной улыбочке. — Он хороший, но никогда не сможет тебя понять так же хорошо, как я. Мы же девушки, должны держаться вместе. Звони мне, если снова покажется, что за тобой кто-то следит. Твою мать… это шантаж? Я правильно понимаю? Она требует прекратить общение с Саске, взамен на молчание? Под гребанным соусом дружбы и понимания? Если бы она только знала, сколько для меня сделал Саске. Он поверил мне. Поверил! — Конечно, — натянуто улыбаюсь в ответ, — я позвоню тебе. — Отлично, — Сакура выглядит довольной, будто бы вытянула счастливый билет. — Тогда встретимся на благотворительном вечере. — На благотворительном вечере? — Ага, — она прикусывает губу. — Саске пригласил меня, наверное, хочет познакомить с отцом. О, прости! Тебя никто не пригласил? Я такая глупая, не хотела… — Учиха, — прерываю спектакль. — Меня пригласил Итачи Учиха. — Этот зануда? — Кривится Сакура. — Могу только посочувствовать. — Он хороший человек. — Саске так не считает. Что ж, до завтра! Надеюсь, ты не прийдешь в этой безвкусной толстовке? Она… новая? Я не видела её раньше. — Пусть будет сюрпризом, — слегка наклоняю голову и усмехаюсь. — Не хотелось бы, что бы наши платья были похожи. Мы расходимся в разные стороны. Я сворачиваю за угол, слышу, как её каблуки стучат по плитке. Стук затихает. Останавливаюсь. Прислоняюсь к стене. В груди пустота. Не боль. Не обида. Просто пустота. Я знаю, что она не позвонит. И я — не позвоню. Дружба, которая держится на шантаже, — это уже не дружба. Это сделка. А сделки рано или поздно рушатся.