Заповедник

Сердце не ваза, его не склеить из тысячи осколков. Не собрать как мозаику и не зашить, словно старое одеяло. Но Каэдэхара пытался. Каждый раз, вновь и вновь, он латал шрам за шрамом, а его разбивали снова и снова. Разбивали... Но кто? Скорее он делал это сам, строя розовые замки и питая себя ложными надеждами. Каждый раз юноша убеждал себя в том, что всё хорошо и всё наладится. А потом слышал одни и те же фразы, от которых больно сжималось в груди. Слова, из-за которых на глазах наворачивались слёзы. И когда он успел стать таким слабым? Солнце давно опустилось за горизонт, а улицы сковала ночная прохлада. Тишина, лишь силуэт, что шёл, пошатываясь из стороны в сторону. Нет, человек не был пьян, но ни мозг, ни тело, попросту не могли справиться с очередным эмоциональным потрясением. Пустой разбитый взгляд, словно эти глаза недавно наблюдали за тем, как рушится целая галактика. Как гаснут одна за другой звёзды, а планеты погружаются во мрак вечной темноты, унося за собой миллиарды неизвестных жизней. Никому не нужных обитателей той самой галактики, таких же, как и он сам. Хочется напиться до беспамятства, только вот это не поможет. Он будет помнить всё, каждое предложение, что слышали его уши, каждую букву, что видели его глаза. - С вами всё в порядке? - тихий спокойный голос едва-ли вырвал блондина из собственных мыслей. - Да, всё хорошо, не беспокойтесь, спасибо, - тихо ответил Каэдэхара, даже не обернувшись и продолжил свой путь. Альбедо решил, что парень явно не в состоянии, но навязываться не стал, а начал тихо следить за юношей, стараясь всё время оставаться в тени. Тем временем Казуха в очередной раз споткнулся из-за того, что совершенно не смотрел под ноги. Какое вообще дело, что там, под ногами, когда его "мир" рушится вновь. Если заглянуть в эти алые глаза, то смотрящему может показаться, будто Каэдэхара смотрит сквозь него. Блондин буквально не замечал ничего вокруг, и даже не понял, как оказался у входа в заброшенный заповедник. Капля за каплей дождь начинал бить по листочкам деревьев, заставляя ночных птиц спрятаться в свои гнезда. Блондин остановился в глубине леса и протянул руку перед собой. Небольшой кружочек воды скатился по листу, упав в самый центр ладони, будто призывая к действию. И Каэдэхара расплакался. Юношу буквально охватила истерика. Ноги уже не держали, от чего блондин упал на колени, разбивая их о старые ветки и камни. Кожа начала щипать, но даже это не смогло отвлечь Казуху от того, что творилось у него на душе. По лесу прокатился душераздирающий крик... Альбедо, что всё это время прятался за деревьями, быстро подбежал к блондину и обнял его. Это было необдуманное действие, он просто не знал, что делают в подобных ситуациях и просто прижал к себе совершенно незнакомого человека. "Пальцы холодные, но запястья буквально горят..." - мысли шли параллельно с движениями. Альбедо схватился за чужую руку и потянул её на себя. Бирюзовые глаза в ужасе смотрели на множество порезов. Кажется он сейчас вовремя. Не говоря ни слова, Бедо крепко сжал Каэдэхару, словно пытаясь согреть своим теплом. - Я же сказал, что всё в порядке! - закричал Казуха, резко дёрнув руками и высвободившись из чужой хватки, - Уходи! Мне не нужна твоя помощь! Мне не нужна ничья помощь! Со мной всё хорошо! - продолжал кричать парень с красной прядью. - Извини, но я, будучи врачом, не могу оставить тебя в столь опасном месте ночью, - твердо заявил Альбедо, уже встав рядом с юношей. - Мне плевать, уходи! - Каэдэхара и не думал останавливаться. - Значит я буду стоять тут, пока ты не успокоишься, - Бедо продолжал стоять на своём. Дождь уже был достаточно сильным, чтобы двое постепенно начали намокать. Альбедо молча достал зонт из рюкзака и раскрыл его, пряча обоих от лишней воды. Каэдэхара просидел так ещё около часа, пока его силы окончательно не иссякли. Тихо всхлипывая, он поднял опустошенных взгляд на блондина, что всё это время ждал его рядом. Казуха встал и направился вслед за незнакомцем, не проронив ни слова. Они дошли до больницы, где Альбедо оставил блондина на ночь, попросил коллегу проследить за состоянием юноши и откланялся. Пружинистая кровать пустой палаты, белый потолок и зелёные стены. Перед глазами всё ещё всплывают те самые слова, что в очередной раз разбили на тысячи осколков сердце, словно вазу. Буквы, что разорвали старое одеяло и рассыпали картину надежды, словно мозаику. Он снова соберёт всё по крупицам, склеит и подлатает. Так будет продолжаться долго, потому что он чувствует. Он просто не может не любить...