глава первая и она же последняя

Только он мог заходить к ней без стука, но в этот раз Алек постучал. — Входите. Когда Алек зашёл и закрыл за собой дверь, Маргарет отложила книгу. — Что-то случилось, мотылёк? Алек вдохнул и выпалил: — Я больше так не могу. Маргарет насторожилась, но не подала виду, лишь склонила голову набок и снова спросила: — Что-то случилось? Алек застыл. Казалось, всплеск решительности, который появился в нём, длился лишь секунду, и сейчас он не мог даже пошевелиться, чтобы заставить себя придумать причину своего странного поведения. — Не могу. Так… Больше. — Я всё ещё не понимаю. — Я хочу уйти. — Так уходи. Сам же пришёл — Нет, уйти от… тебя. — Смешная шутка, мотылёк. Ты хочешь поиграть со мной? Я занята. Ты, кажется, тоже должен быть на своём посту, разве нет? — Отпусти меня. Пожалуйста, — пересохшими губами прошептал он. Маргарет отложила книгу на кровать. — Я уже не думаю, что ты шутишь. Ты заболел, — она тут же встала и метнулась к нему, протягивая руку, чтобы дотронуться до его лба и убедиться в своей правоте. — Горячий. Сейчас, у меня были лекарства, — она более спокойно подошла к комоду, выдвинула верхний ящик и начала рыться там в поисках нужной таблетки. — Возможно, болен, но мой рассудок в порядке, — превозмогая внезапную головную боль, дрожащим голосом произнёс Алек. — Неправда. — Отпусти меня. — Я разве держу тебя? — напряжённым голосом спросила Маргарет, стараясь придать интонации обычный интерес. — Да. Я уйду, а ты начнёшь преследовать меня. — Ты хорошо знаешь меня, мотылёк. — Я чересчур хорошо тебя знаю. Я устал. — Так отдохни. — Хватит. Я устал от тебя. Мне кажется, с тобой я схожу с ума. — Разве это плохо? — Ты уже не различаешь, что плохо, а что хорошо. Думаю, ты никогда не различала, — высказал всё Алек и рвано выдохнул. Долгожданное облегчение наступило, но стоило взглянуть на собеседницу, как новый камень появился у него на сердце. — Я делала для тебя всё. Мягкие, кошачьи шаги. Один. Второй. Лихорадочная надежда на хороший исход. — Милый, что же не так? Я обидела тебя? — фальшивая печаль в стеклянных глазах. Эти глаза никогда не умели жить. — Я… — мужчина внезапно охрип и мог лишь наблюдать за медленным наступлением Маргарет. — Ты? — Я… Третий. Четвертый. Пятый. — Ты… — на выдохе срывается с её губ, которыми Маргарет через мгновение прижимается к его губам. Но он замер в невозможности ответить на холодный поцелуй. Маргарет так старается быть живой, эмоции хлещут через край, чувства и мысли острые, колкие, горячие. — Ты не любишь меня? Я некрасивая? Или мои подарки тебе не нравятся? — прошептала она, отстраняясь. — Нет, твои подарки, они чудесные, мне очень нравятся твои подарки, — порывисто ответил мужчина, хватая её за руку. — Так что же, Алек? Что? — напирала она, и движениях отчетливо чувствовалось желание узнать ответ. — Возможно, дело во мне, я не могу принять твою любовь. Её слишком много для меня, понимаешь? — Ты шутишь? — со злым прищуром сказала она и повторила с лёгкой полуулыбкой, садясь на диван, — Ты шутишь? — Нет. — Что значит «много»? Что это значит? — вцепилась она в мягкую ткань диванной обивки. — Значит много, — Алек неуверенно посмотрел ей в глаза, но не увидел там понимания. Взгляд искрился обидой и чем-то тёмным, нехорошим. — Зачем ты так? Зачем так поступать со мной? Я всё исправлю, просто укажи мне конкретные причины. Я оскорбила тебя? Если да, то скажи. Скажи. Скажи! — она рывком встала и щёку юноши обожгло хлестким ударом. Маргарет уставилась на свою руку странным взглядом, а затем посмотрела на Алека. Он отвернулся, закрыл глаза и произнёс: — Да. — Прости, — шепнула Маргарет и тут же прильнула к нему, руками обвивая шею и утыкаясь носом в грудь, — Я ужасно себя веду. Я исправлюсь, правда. Честно. Поверь мне, Алек, поверь… — Нет. Маргарет замерла. — Нет? — Я больше не хочу тебе верить. — Так захоти! — Не могу. — Почему?.. — Подумай сама, — он высвободился из её объятий и наконец открыл глаза. Перед ним уже не было очаровательной девушки с обманчиво сладкой улыбкой. Светлые волосы растрепались, кожа побледнела от ярости, губы скривились в гримасе ненависти, а во взгляде он увидел чистое безумие. Такой он видел Маргарет часто, но ещё ни разу её гнев не был направлен на него самого. В эту секунду Алек по-настоящему понял, что такое животный страх. Он бессознательно сделал шаг назад, но внезапно Маргарет щёлкнула пальцами и дверь распахнулась. Четверо архангелов схватили тщетно сопротивляющегося Алека и тот ощутил, как ему в шею что-то вкалывают. Попытавшись вырваться, он с ужасом обнаружил, что тело перестаёт его слушаться. — Ты хочешь знать моё мнение? Вот оно: ты зазнался. Я не отпущу тебя. Никогда. Ты всегда будешь в моей власти. Ты не сможешь просто избавиться от моей любви. Ты прав, её слишком много. Она цвета крови, в которой ты будешь захлёбываться, умоляя меня прекратить страдания. Я буду пытать тебя лично, Алек. Такого не каждый достоин, так что можешь гордиться собой. Бросьте его в клетку. — Нет! Пустите! — из последних сил закричал он, — Я ваш командир, я приказываю вам! Однако они не издали ни звука. Четыре безмолвных свидетеля его стремительного падения. — Пустите!.. Голос затихал и затихал, пока наконец не исчез вовсе где-то далеко внизу. Маргарет взяла со стола расчёску и подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. На губах блуждала уверенная улыбка. *** Алек научился молчать. Он замолчал совсем. Даже мысли больше не появлялись в его голове. Она стояла рядом, мягко поглаживая его по спине. — Кто ты? — Я командующий полком архангелов, Алек Виктим. — Чей ты? — Твой и только твой. — Зачем ты здесь? — Чтобы служить тебе. — Почему? — Потому что ты — центр моего мира. Моя Госпожа. Маргарет улыбнулась. — Правильно. Всё так. Всё так…