Ищейка

      — Вова, ты взрослый человек, — Тихонов смотрит вверх и ему не нужно приглядываться, чтобы увидеть сидящего в развилке веток Ласточкина.       На дворе зима и листьев уже нет, как и собак — двух овчарок — их Константин уже загнал обратно в дом, подальше на кухню.       — А они взрослые псы! — не остаётся в долгу Владимир, и показательно подтягивается выше.       — Ты мог честно сказать Михалычу, что с собаками не ладишь — он бы сам пришёл, — Тихонов не использует слово «боишься».       — Кому-кому? Ему? — нога Ласточкина соскользнула с ствола, и ему пришлось неловко растянуться, — Засмеял бы, Константин Владимирович, или ругаться начал, — и ветка зацепила его за утеплённый воротник служебного пальто, — Только вам не смешно.       — Тогда, чего мне не сказал? — спросил Тихонов.       Промычав что-то неразборчивое, Владимир отвернулся.       — Вов.       — Если бы признался, то собой бы как труса не взяли, — Ласточкин отвечает не сразу и взгляд продолжает прятать, — Ну, на урок в школе и на, ну, обход домов потом.       — Ты не трус.       — Трус! — дёрнулся Владимир — Я думал, что смогу с вашими поладить, — и носом шмыгает, — Вам же доверяю, и с ними тоже сработать должно было.       Такой подбор слов Константину совсем не понравился.       — А они…а они сразу с порога рычать начали! — продолжает Ласточкин, — Я им ничего не сделал, только с вами через цепочку поздоровался.       — Странно, — выдох и мысль вслух.       — Да! Хорошие собаки себя так не ведут! — Владимир сполз ниже по дереву, ещё немного и он потеряет опору.       — Ты точно ничего не сделал?       — Нет!       Тихонов задумался — не вязалось у него в разуме то, что «свои» вот так взяли и без причины навострили уши.       Говоря «рычать» Ласточкин преуменьшил; овчарки оскалились и напряжённо застыли, будто невидимая сила тянула их назад — так зверь, переступая на месте, выгибает спину от страха перед опасностью.       Но чего в Ласточкине боятся-то? Вон, он сам от ужаса на дерево перед домом вскарабкался почти одним прыжком.       — Константин Владимирович, — прерывая размышления, позвал Владимир, — Вы мне поможете? — теперь он висел только на одних руках и болтал ногами над землёй.       Что было…       — Совсем вас в городе по веткам карабкаться не учат, — Тихонову пришлось подхватить его под грудью, чтобы помочь осторожно спуститься.       Что было странно — Ласточкину, с его ростом, ничего не стоило отпустить и спокойно встать на землю. Расстояние небольшое. Тогда, почему Владимир его ботинком выше колена ударил а не по щиколотке.       — Вов, — Константин чувствует, что и по весу Ласточкин какой-то лёгкий.       — Да? — пальцы Ласточкина крепко стискивают плечи Тихонова.       — Тебе лет сколько? — вес в руках Константина снова сместился и складки ставшей свободной милицейской формы заскользили под пальцами, словно выворачивающийся мешок.       Что-то вот-вот должно было из него показаться — то, чего так испугались собаки.       Вместо ответа Владимир расправил узловатые крылья.