Пролог

      «Вы когда-нибудь видели, как горит огонь? Конечно же видели, каждый человек хоть раз в жизни видел это явление – поджигая спичку, разжигая костёр, зажигая факел. Огонь очищает. Огонь несёт свет. Именно он является наказанием господним для нечестивых сил тьмы.       Я всегда думал, что так и есть. Что церковь делает правильные вещи, когда сжигает колдунов и ведьм – таким образом мы избавляемся от заразы. Таким образом мы поддерживаем мир и порядок, охраняем людей от власти сил тьмы… Но что, если мы ошибались? Что если всё то, что мы знаем – неправда? Ведь если мы несём свет, а огонь это наше оружие – почему тогда мы так же сгораем, как ведьмы?»       Влад никогда не давал кому-то знать о своих записях – в кругах экзорцистов его могли из-за них посчитать предателем и отправить на смерть. А он всё ещё был верен церкви. Просто после последней грешницы он всё не мог выкинуть из головы эти мысли, которые находили приют на бумаге. Он не мог забыть её – огненные волосы, глаза словно лес - казалось бы очередная слуга самого Дьявола, но теперь мужчина был уверен – она не служила Дьяволу. Он видел тысячи грешников, но их слова не трогали его даже на малую долю, не сеяли сомнения, тогда как каждый диалог с ней он помнил едва ли не дословно. Она не служила Дьяволу – она была им.       Было сложно сказать ещё что-то про неё – всё было стандартно – обычная ведьма, костёр и её крик, заставивший впервые за двадцать лет кровь застыть в жилах. Он едва сдержал себя, чтобы не броситься за ней, однако всё, что он мог – лишь смотреть как ярко горит пламя, как ветер поднимает искры вверх и как сквозь огонь на него смотрят эти глаза. Сам их цвет казался чем-то не человеческим – яркий тёмно-зелёный, насыщенный словно самые прекрасные изумруды короны английского короля. И в этом взгляде всегда были эмоции, но тогда, в ночь сожжения – в них были лишь насмешка и холодная угроза. Это не было похоже на мольбу или проклятье – их Влад распознавал лучше всего, ведь чернокнижники готовы были покаяться во всём, только бы их не предавали огню, но она…       Она словно обещала отомстить.       Всё когда-то забывается. Однако это он помнил даже через несколько лет. В каждой тени, в каждом движении на границе поля зрения – он словно видел её. Теперь он хуже спал, стал беспокойнее, всё меньше оставался один – он боялся, что за его действиями последует расплата.       Страх – чувство не свойственное экзорцисту. Ведь они под защитой бога. Именно его рука направляет их на борьбу с тьмой и дарует приют, но с каждым днём Влад всё меньше чувствовал себя в безопасности. Словно что-то доводило его. Как будто призрак той ведьмы наконец решил выполнить свою немую клятву, данную в ту ночь.       Луна светила ярко, когда мужчина ступил в заброшенный храм. Именно здесь последний раз видели ведьму, которую они преследовали. А раз послали его – значит она действительно сильная. И достаточно опасная.       Руины этого места несколько лет назад служили чем-то вроде казарм для молодых экзорцистов. Но после сожжения той дьяволицы им пришлось сменить место – как говорили старшие – её душа оказалась настолько чёрной, что заразила саму землю в этом месте.       Когда ушли люди храм постепенно стал рассыпаться – крыша уже обвалилась, в стенах зияли дыры, а витражи… Именно на них взгляд Влада остановился чуть дольше нужного. Они разбиты, но лишь на ликах святых. В остальном они – целы. Словно кто-то или что-то специально сделало это.       Прищурившись, мужчина подошёл к одному из окон, поняв, что он ошибся. Они были не просто разбиты – стекло на месте лика было оплавлено. Невольно закрались мыли, будто бы сказки о злых призраках правдивы, но ведь ни одна ведьма не смогла бы пережить пламя и уж тем более овладеть огнём.       — А ты ни капли не изменился. Ну, разве что постарел лет на семь.       Насмешливый голос заставил Влада резко повернуться, выхватывая меч из ножен и перехватывая тот двумя руками. Полы его чёрной мантии взметнулись в воздух – люди его профессии носили такие одеяния, что бы показать принадлежность к церкви, но при этом что бы их не путали со священниками. У последних отделка была белая, а у экзорцистов – алая.       На алтаре для библии вольготно устроилась она – та самая рыжая бестия, которая семь лет назад сгорела заживо… Или очень хорошо заставила всех так думать. Но что заставляло кровь стынуть в жилах – она улыбалась. Хищно, с насмешкой, а её глаза превратились в две узкие щёлочки с лисьим блеском в них.       Видя такую реакцию мужчины, девушка поднялась с места, а после в её руках возник гримуар.       Обычно другие ведьмы использовали различные заклинания одной стихии, но эта – эта использовала даже те, что Влад не видел ни разу за сорок семь лет жизни. Однако они бились долго – он отражал её атаки и пытался напасть в ответ, а она смеялась и убегала от него, играючи щурясь. Экзорцист считал, что так она просто тянет время, но он ошибался – так кошка играет с мышкой. Так ведьма танцует со смертником.       Ослепительная вспышка боли рванула грудь мужчины, из-за чего тот упал на каменный пол, усыпанный щепками от досок с крыши. Алая и горячая кровь быстро становилась пятном на его груди, веки тяжелели, а из горла вырывался лишь хрип, вперемешку с булькающим звуком. Он чувствовал, как начинает захлёбываться кровью, как запах стали заполняет нос, как её вкус пляшет на языке. И последнее, что застыло у него перед глазами – это она. Ведьма, гордо поднявшая голову, улыбающаяся, медленно идущая прочь, как победительница.       — Придёт день – и ты пожалеешь о том, что служишь силам тьмы! — прокричал тот, давясь собственной кровью и уже медленно теряя остатки рассудка — Я проклинаю тебя, слышишь?! Проклинаю!       Она замерла. Вся её фигура словно стала чуть напряжённой, будто кошка, которая готовится к прыжку.       — Ох, милый, ты начитался сказок… — она медленно обернулась, опасно блеснув своим взглядом зелёных глаз и расплываясь в улыбке, разводя руки в стороны — Ведьмы никому не служат. Мы были рождены с этими силами.