неприемлемое поведение

      Настало время, когда маленьким девочкам становилось дозволено влюбляться в мальчиков, можно было выходить из дома без сопровождения старших, и никто тебя не обманывал, полагаясь на твою наивность.       Для Летиции Де’Левельтон такое время — а именно наступление шестнадцатилетия, означало, что она наконец сможет попробовать вино. Её отец, Каллен Де’Левельтон условился в её четырнадцать лет, с маленькой дочуркой, что она не будет пить до этого возраста, то есть не будет повторять за своим братом Джейдом. Только вот сам процесс будет контролировать Каллен.       Старательно игнорируя сидящего рядом на бордовом диване отца, Летиция быстро пригубила стакан оного цвета вина. Сладко…       Она причмокнула губами и счастливо улыбнулась. Засверкала. — Что, настолько вкусно? — ухмыльнулся герцог, наливая и себе. Реакция дочери его забавляла. — Это вино из новой партии, на основе крови.       Если бы девушка не успела осушить бокал полностью, она бы точно брызнула на его белоснежную рубашку и чёрный жакет. А так, вышел один свистящий звук. Ле сначала смущённо вытерла губы рукой, а потом гневно уставилась на Каллена. — Герцог, вы снова шутите! Это не смешно! — И снова я не папа, а герцог, — недовольно прищелкнул языком мужчина. В чужой бокал вновь полилось вино. — Ещё один бокал, и ты идёшь спать, принцесса. — Опять принцесса, а не дочь? — в отместку сказала та, хотя Де’Левельтон называл дочурку всеми разными способами, и в том числе и дочерью. Эти слова показались магу смешными, и он хмыкнул. — И нет ничего смешного. — Ты очень мило морщишь носик, когда злишься, малышка.       Летиция зарделась, морщась ещё больше, и, внезапно, выхватила бутылку вина из рук приёмного отца и стала пить прямо так, с горла. Гневный взгляд зелёных глаз прожигал Каллена насквозь, пока она пила. По её изящной шейке не преминуло скатиться пару красных капель. Герцог чуть не задохнулся от увиденного. Так красиво выглядело это зрелище. — Ну как, я теперь достаточно милая, ик?! — громко вскричала Де’Левельтон, кидая абсолютно пустую бутылку на пол и заваливаясь на плечо старшего. Тот усмехнулся. — И не смейте давать свои глумливые комментарии на этот счёт, герцог. — Буду вынужден отказаться. Вы вся испачкались, малышка. Ле честно старалась это игнорировать. Но возбуждение от ласковых слов этого мужчины не давали ей покоя и возможности спокойно вздохнуть по ночам. Особенно когда он приходил поспать рядом с ней, в этой своей открытой рубашке…       За собой это она стала наблюдать недавно. Каждое прикосновение Каллена будило в маленькой герцогине уйму эмоций, а кроваво-красные, мрачные глаза убийцы сводили её с ума.       Когда изящная рука Де’Левельтона стала осторожно собирать бордовые дорожки с кожи, девушка не сдержала восторженного вздоха. Мысли о том, что тот её отец, и что это неправильно, Летиция давно отложила и выжгла. Он даже не её биологический папа. Она знает его всего-то какие-то жалкие семь лет. Если бы только они жили вместе с самого начала, если бы только он так сильно не прижимал её каждый раз при встрече, и если бы не шептал на ухо ночью такие нежные слова пожелания спокойного сна… Кто знает, может быть всего этого правильного-неправильного не было бы, и она бы в него не влюбилась. Но вот — он красивый мужчина, она молодая девушка. Уже ничего не изменить.       Герцогиня перехватила его руку и положила к себе на щёку. Милая улыбка озарила её лицо. Ну что ж, раз она не может этого контролировать, остаётся только начать охоту. И жертва будет её отцом. Отсрочит настолько, что он даже не заметит. — Папа, ну что вы, — хитро начала Ле, — Не пристало взрослому мужчине так касаться молодой леди, — быстро перебралась на чужие колени.       Каллен зло прищурился. — Я твой отец! Могу трогать тебя, где хочу…– слова слетели с губ графа очень быстро, он даже не успел подумать. Прикрывая рот рукой, Каллен попытался отстраниться от дочери, но та безжалостно вцепилась в руку. Большие глаза по-детски наивно посмотрели на него. Какой стыд… — Даже тут? — пьяным тоном произнесла девушка, — странно, что она ещё так стойко держалась и не свалилась, — тонкий пальчик указал на грудь. Де’Левельтон подпрыгнул от смущения и возмущения. — Это ваше поведение совсем неприемлемо, юная лед-…– не успел мужчина скинуть Ле, схватив её за подмышки, как дочурка прижалась к его уху губами и горячо прошептала: — Вы ведь коснулись невинной девушки, Левельтон. И если не добьётесь от неё взаимности, должны будете убить себя за исполнение страшного греха…       Помимо воли и страха, Каллен усмехнулся. Да, его дочурка определенно гений. Как хитро обвела его вокруг пальца. — Дорогая, ты испачкалась. Я хотел вытереть твою шею. — Вы могли бы воспользоваться салфетками. — Ле провокационно повела плечиком и открыла больше простора для шеи, перекладывая на неё безжизненную руку графа. К его уху потянулись вновь, Каллен почувствовал мокрую дорожку на ушной раковине. — Маленькая распутница. Что с тобою сделал алкоголь? — процедил сквозь зубы герцог. Он готов был убить себя за то, что довёл свою дочь до такого. Из-за него она теперь совращается. — Больше ты никогда не выпьешь эту гадость! Она извратила тебя! — Ах, вы думаете, это из-за алкоголя? Нет, он, может, и придал мне смелости, но извратили меня именно вы, отец, — розовые губки открылись, привлекая взгляд, и мягко заглотнули один из его пальцев, посасывая. — Ч-что? Почему я? Ч-чем же? — голос, помимо воли, дрожал. Он выдавал наружу давнее возбуждение. И это ещё и с учётом того, что у него вечно всё внутри трепетало от красоты и милого личика Ле.       Взгляд проследил за чужими действиями.       С причмокивающим звуком девочка выпустила палец изо рта. — Вы слишком сексуальны, да и ваша одежда вечно открывает тело. Я не могла не повестись на эту удочку. Такой горячий, — белая рука медленно провела по его груди. Де’Левельтон сглотнул. — Ты моя дочь… — Неродная дочь. — Ещё совсем мала… — Мне уже шестнадцать. — Исполнилось недавно. Да и вообще: приличные девушки так себя не ведут! — Каллен пытался успокоить себя и как-то отвлечь Летицию, чтобы сбежать, но та просекла его маневр. Со всей силой схватившись за широкие плечи, она обвила его тело ногами, и прижалась губами к губам. Розовые маленькие губы так сильно пылали похотью и огнём, что герцог не мог сопротивляться. Да он не мог даже двигаться!       Не повинуясь себе, мужчина схватил её хрупкую талию, провел по клубничным волосам и медленно прикрыл глаза. Рот горел, её действия разжигали в нем огонь. Чуть приоткрыв его, он сразу же почувствовал, как дочь вторгается внутрь языком, а тельцем прижимается к паху.       Это было слишком. Каллен буквально весь покрылся холодным потом! Трахнуть свою дочь, свою маленькую любимую Летицию… Неприемлемо! Ужасно! Отвратительно! Так желанно…       Руки стали оттаскивать её за белое атласное платье с бантиками. Де’Левельтон готов был даже сейчас применить магию, чтобы не дай бог не очернить свою дочь.       Но она, как назло, и это продумала. Больно прикусив отца за губу, приёмная дочь наполнила его рот кровью и заставила на миг оцепенеть. А когда он наконец-то очнулся, то заметил шелковые белые колготки девушки на спинке дивана, а её руки на ремне своих брюк.       Герцог вздрогнул, его глаза стали ещё более красными, а ногти больно вонзились в руку Ле. Та вскрикнула, укусила его за палец и быстро сдернула ненавистный предмет одежды вместе с бельём.       Ничего сказать мужчина не успел. Его плоть уже наполовину была заглочена, и оставалось только удивляться — где же рвотный позыв? — От поедания всякой твёрдой дряни моя глотка давно уже приноровилась глотать. Я ведь ем, не жуя — вы и сами знаете. — ответила на немой вопрос.       Затем уже член оказался в горячем ротике до конца. Быстро, слишком быстро насаживаясь и не обращая внимания на рвущего её за волосы и кричащего Каллена, его любимая дочурка стала ласкать член. Смазка собралась на стволе, маленькие ручки собрали её, примыкая пальцами к головке и слегка надрачивая. Губы вновь накрыли её, лишь концентрируя кровь в самом начале. До основания она не доходила.       Откинув голову на диван, граф протяжно вздохнул. Давно, нет, никогда у него не было так! Он свою жену не возжелал никогда так, как сейчас плавился в горячем горлышке Ле, что продолжала с упорством насаживаться. Быстро, быстро, быстро — и внезапно так медленно, что Каллен Де’Левельтон застонал. — Боже, Ле… Ты ненормальная. — Я знаю, — просто сказала герцогиня. И от этого такого всё ещё детского, милого и наивного личика маленькой девочки, но уже девушки, маг не выдержал и в конвульсиях кончил, держа Летицию насаженной прямо до основания члена. Он отпустил её розовые волосы, откинулся со вздохом на спинку дивана и вздрогнул, когда доченька резко оказалась на его коленях в сидячем положении. — И что же ты вновь делаешь, Летиция? — удивлённо устало спросил Де’Левельтон, хотя ответ знал заранее. — Не думали же вы, что я удовлетворю только вас? Моё возбуждение и терпение можно насчитывать кровью, так позвольте же успокоить душу и наконец вас изнасиловать, — пьяная вздрыг, маленькая и полуобнаженная Летиция горячо прошептала это в лицо отцу, тут же коротко сталкиваясь губами.       Платье полетело за диван. Руки умело расстегнули рубашку, и её умелый ротик прижался к груди мужчины, подцепляя сосок и легонько его прикусывая. Каллен вздрогнул. — Так это изнасилование, да? — его губы растянула улыбка. — Значит, вы позволяете себе прикасаться к невинному мужчине, дама? — Не такой уж вы невинный, граф, — пробурчала девушка, притягивая его рот к себе ближе. Губы столкнулись с кожей шеи, граф вздрогнул, понимая как сильно хочет слизать эти засохшие капли вина…– Давайте же… Поддайтесь искушению, как и я. Когда вам ещё это удастся? О, она была права. Он бы точно после этого сослал бы её скорее замуж за принца, лишь бы не чувствовать стыда. Ну, а пока…       Ле громко застонала, вызывая в Де’Левельтоне тонну эмоций. Язык обжигающе прошёлся по нежной шее, зубы больно прикусили её. Не давая себе отчёта, он стал вырезать на ней красные розы — ставил засосы, ловя томные вздохи.       Эти стоны были как пронзающий яд, как мантра, которой он должен был питаться. Они вызывали дикого зверя в Каллене, разлагали его плоть изнутри и не давали даже подумать об осечке — что же такое он делал?..       А когда уже замер, остановился — понял, что слишком поздно. Взяв с его плоти сперму, Ле смазала себя и растянула, чтобы скорее почувствовать желанного мужчину в себе. Она слишком поторопилась. Подвигав бёдрами, стала от боли сжимать губы, но не останавливалась, лишь любовно смотрела на приёмного отца, стараясь глубже насесть.       Убийца жестоких преступников не двигался. Стоит только подумать — и как такая нежная, как такая добрая девочка подчинила его себе. Заставила стонать, сгорать и поддаваться ей, отдавая из себя всё, всё, всё!       Его ухо вновь лизнули. Щеки стали красными от нашептанных слов. — А вот теперь можете называть меня так, как захотите. Стыд. Ужасающий стыд. — Моя… ах, малышка, — она стала увеличивать темп, отчего Каллен не мог нормально говорить. Член входил уже полностью, невозможно было это закончить, даже если бы он захотел.       Губы сами потянулись к Ле. Рука накрыла нежную грудь, мня, и девушка застонала, дрогнув. Её пальцы вцепились в его спину под рубашкой, аккуратные ноготки поцарапали всю спину — такой страстной и элегантной девушки мужчина ещё не видел. Его доченька Летиция превзошла все его ожидания.       Глаза закрылись сами собой. Даже не пытаясь выйти, он кончил, тут же замечая, что плоть покинула приятную глубину. Его умная дочь вытащила член сама. Да, не хотелось бы иметь одновременно и сына, и внука от приёмной дочери. И, хоть они и не родные, это всё равно дико. Особенно для общества. Особенно для семьи Де’Левельтон.       Сама Ле закончила только сейчас, прижимаясь зубами к его кадыку и держа в кулачке член. Липкая сперма попала ей на бёдра, приятная волна поглотила девочку, и она задрожала, всуе произнося имя Де’Левельтона без конца. — Никакого больше алкоголя, — Каллен надел на дочь её помятое платье, сам утираясь салфетками от спермы. Летиция весело икнула. — Пьянчужка мелкая. И извращенка. — Как скажешь, пап. Только тогда и ты перестань ходить в таких сексуальных рубашках! Иначе снова выебу.       Каллен терпеливо пропустил мимо ушей ругательство, и продолжил натягивать одежду на Ле. Да уж, с ней он точно ещё приключений повидает.