Пролог

      Мало освещенный переулок заканчивался тупиком из многоэтажных домов. Окна плотно были завешены шторами — жители этого района явно не заинтересованы в делах уличных. Большие непреодолимые стены, ни единой пожарной лестницы, — сбежать было невозможно. По своему незнанию мужчина был прижат, словно животное попавшее в капкан. Он, придерживая кровоточащую рану рукой, камнем упал на землю в ожидание приближающегося конца. Холодный воздух ужасно драл глотку, и каждый новый глоток давался с трудом и невероятной болью в груди. Звуки притупились, только слышалось бешеное биение сердца, пытающееся ещё качать оставшуюся кровь, и собственный хриплый и тихий голос, который ругался на весь свет и произошедшее за последние часы. С каждой секундой тело становилось всё тяжелее, из последних сил мужчина облокотился на одну из холодных бетонных стен. В прятки было бессмысленно играть, но инстинкты самосохранения заставили спрятаться за мусорным баком и молиться об удачном исходе.       Но приближающийся звук шагов рассеял все надежды. Смерть шла, не торопясь, запугивая и насмехаясь над беспомощностью своей полумертвой жертвы.       — Я удивлён! Твоя выносливость и желание жить, восхищают! Ты смог продержаться на ногах так долга, даже с такой глубокой раной. А чего же стоит твой ум! — Усмехался силуэт, — Уверен, ты давно прознал, как управлять этой жизнью. Ты невероятный! Может, хоть в этот раз расскажешь старому другу все свои секреты? — Он присел, ровняясь взглядами, и пододвинулся ближе, получая удовольствие от зрелища этого вечера. Его спокойное дыхание коснулось щёк мужчины.       — Ты же знаешь, Герольд, секреты этой жизни никому не известны. Таким я не смогу с тобой поделиться. Это просто невозможно, — Мужчина откашлялся кровью. Каждое слово давалось с трудом.       — Тогда я предоставлю тебе возможность обрести новую жизнь, — Герольд прислонил пистолет ко лбу собеседника, — может, хоть в следующий раз ты наконец-то всё мне расскажешь.       — Если узнаю, обязательно расскажу, — последние силы покидали его, но широко улыбнутся расплывающемуся силуэту он смог, — до встречи…       Раздался выстрел.       Наконец-то он смог закрыть глаза, которые уже не различали этот мир. Тело совсем стало неуправляемым. Он больше не чувствовал боли и холода, не слышал собственного дыхания. Единственная мысль проносилась в уплывающем сознание. Мысль бесконечного уединения с монстром, который преследует его каждую жизнь, ждёт ответов и собственного наслаждения от мук его. Даже люди, ставшие за время столь близкими, о нём не знали всего того, что знал он, но ему всегда не хватало, ему нужно больше и больше. Не получит… Пуля насквозь прошла через голову.       — Ты покинул меня. Вновь.       Герольд смотрел на тело. Закрытые глаза, окровавленная одежда, вид, — всё указывало на то, что это уже бездыханная туша, без души, без мыслей, без сил, только улыбка, застывшая на лице, казалась живой. Всё внутри парня кипело от этой картины. Несусветное удовольствие приносило ему из раза в раз встречаться со старым другом и повторять эти разговоры. Но ярость переполняла его, когда вновь приходилось слушать всё те же ответы, на всё те же вопросы. Он был бы действительно счастлив, узнав главную тайну этого мира. Эти игры перестали бы его волновать и тогда бы, может, он отпустил бы старого знакомого, и дал бы ему спокойно прожить свои жалкие сорок или пятьдесят лет. Но нет! Секреты оставались секретами, а старый гад даже и мельчащую тайну не рассказывал. Вдруг вкус удовольствия от проделанной работы стал отвращением. Герольд резко встал, желая побыстрее убраться отсюда и дожидаться новой встречи.       — Прощай, — процедил он. В руке появилась маленькая монетка с драгоценным камнем в центре.       Парень подбросил монетку. Она прокрутилась в воздухе и упала на тело умершего. Вдруг камень засветился. Переулок окутал яркий свет, будто само солнце поднялось над горизонтом, и наступил день. Картина преступления начала виднеться во всех деталях: кровь вытекала из раны на землю, всё лицо мужчины было в ссадинах, одежда грязной и порванной. Краски смерти при таком свете стали ярче и насыщенней. Камень начал искриться, будто разжигая огонь. Поднялась пыль и капли крови, ветер закручивал всё в вихрь. Земля дрожала. Смесь грязи поглощалась монетой. Медленно тело мужчины стало исчезать, превращаясь в белые пищики, похожие на первый снег в начале зимы. Следы от убийства исчезали на глазах, только пуля оставалась в стене, сливаясь с серой и грязной стеной дома.       На земле лежала монета с погасающим светом камня. Всё стало тихо и по-прежнему темно. Подобрав золотой ромб, Герольд осмотрелся. В одном из окон появился силуэт. Шторка закрывала половину его тела. Тусклый свет комнаты отбрасывал тень на лицо смотрящего. Как долго он там находился и сколько ему удалось повидать, — Герольда меньше всего интересовало. Важнее всего была тишина, чтобы ни чей чужой голос не донёс о возможном убийстве в одном из темных переулков этого дряхлого города. Силуэт быстро ушёл в глубь комнаты, поправив штору. Герольд скрылся с места преступления, не оглядываясь.