твоё от тебя не уйдёт.

Очередное ненавистное утро застало её врасплох. Смахнув длинные волосы с лица, внутри всё сжалось, и подступающая тошнота не дала ей уснуть и заставила поднявшись с кровати, побежать в уборную даже не обув тапочки. По холодному полу было ужасно тяжело бежать, учитывая то, что тошнота поступала всё ближе. Ло уже знала ответ. Знала, что внутри зарождается новая жизнь, чего ей совсем не хотелось. Это место было адом, откуда не выбраться. Каждый вечер заканчивался слезами. Пусть Эбардо и «баловал» свою жену, если это так можно назвать, она совсем не была этому рада. Получать множество платьев, лучшую еду, огромный дом было ужасно, ведь самое главное: выбраться отсюда было нельзя. Нельзя идти на улицу одной даже во двор, что уж говорить о том, чтобы выйти за ворота. Самое главное, чего хотела Ло — это свобода. И она ненавидела эти платья, это место, все действия мужа всей душой, пока ей было недоступно банально выйти на улицу, или хотя бы во двор без его сопровождения. Единственные прогулки, что у неё были, это когда Эо возвращался и «любезно» заставлял жену идти с ним в сад несмотря на её состояние. И эти прогулки были очень редкими, что заставляло Ло чувствовать себя ужасно, она ведь так любила прогуляться. Впав в размышления, девушка уже заканчивала утренние процедуры. Старалась скрыть от слуг токсикоз, который длился уже достаточно долго. И всё же от одного достаточно близкого человека в этом ужасном месте Лололошка не смогла это скрыть. Единственной, кто знала об этом, была её личная горничная, что присматривала за ней. К счастью Эбардо позаботился о своей жене хотя бы так, чтобы она совсем не впадала в ужасное состояние. Ло поспешно вернулась в комнату, прикрыв за собой дверь. Внутри царило ужасное чувство ненависти и безысходности. Это было ужасно. Почему она не может ничего сделать? Почему ей нужно составить этого ребёнка? Её рука скользнула ниже, к животу, сжав мятую ночнушку. Губы поджались, выдавая очередную безуспешную попытку Лололошки сдержать наворачивающиеся слёзы. — Я не хочу… — эти слова сорвались с её губ тихим шёпотом. Голос дрожал, в нём звучало отчаяние, страх нарастал всё сильее, заставляя руки дрожать. Что будет дальше? Как ей действовать? Мыслей в голове становилось только всё больше, а на вопросы не находились ответы. Они кружились роем в голове заставляя её гудеть. Да, может, ей и повезёт, если родится сын. Есть вероятность того, что Эбардо переключится на него. Но ведь это может быть и не так. Что, если дочь? В таком случае он придёт в ярость… А этого ей совсем не нужно. Двери распахнулись, в комнату вошла белокурая служанка, прикрывая за собой двери. — Госпожа, — раздалось тихим голосом. Она была очень нежной и заботливой. Ло не сомневалась, когда перед ней предстал выбор, какую из всех слуг выбрать личной. — Я слышала, что вам плохо. Могу ли я как-то помочь? — Я… нет… — отмахнулась Ло, быстро смахивая со своих чёрных глаз слёзы. — Всё в порядке. — Ох… — вздохнула Сесилия, оглядывая госпожу с головы до ног. — Что случилось? Присядьте… — горничная с заботой подвинула поближе стул, плавно указывая на него. Она медленно зашагала к Ло, осторожно обхватив изящные плечи. Ло сделала пару шагов, устало присев на стул. — Я не знаю, что делать… Я не хочу, чтобы это случалось… — она опустила голову, сжимая свои волосы. — Мне ужасно плохо… Я не хочу этого ребёнка… Ты не представляешь, как мне тяжело… Это ужасно! — девушка стукнула себя по голове. Всё же не сдержав слёзы, Ло безудержно заплакала в отчаянии. — Он убьёт меня, убьёт! — снова и снова вырывалось из её уст. — Тише… — горничная подвинула ещё один стул. Присела и с материнской заботой убрала руки девушки от головы, чтобы она больше не причиняла себе боль, ведь Сесилия знала, что режущей боли в жизни госпожи более чем достаточно. И возможно причина заключалась в том, что горничная слишком хорошо знала Эбардо. — Я не хочу… — горько протянула Ло, пока её слёзы капали на форму горничной. Лололошку заботливо и ласково поглаживали по голове в попытке успокоить. — В чём дело, госпожа? — заботливо спросила горничная. — Сесилия, я никогда не хотела, чтобы мой ребёнок страдал… Я не хочу, чтобы он появился, понимаешь?.. Если он или она родится, Эбардо сделает больно и ему… Мне так страшно… — руки сами потянулись к служанке, крепко обняв её. — Я не хочу строить с ним семью. Не хочу, чтобы он любил меня… Не хочу обрекать на страдания ещё одного человека… И уж тем более становиться матерью. Прошло уже две недели, токсикоз только сильнее, а любви у меня к нему нет совсем. Мне слишком больно… Я не хочу людских страданий. Ты знаешь, как мне тяжело даётся выносить чужую боль… — Госпожа… — тяжело со вздохом сказала Сесилия стараясь подобрать слова. — В этом нет вашей вины… Никто в этом не виноват, поймите. — Ло подняла голову, вытерев слёзы. В её голове зародилась ужасная идея, но она знала, что так будет лучше для всех. — Помоги мне… Прошу… — Помочь? С чем? — девушка удивилась такой внезапной просьбе, но это было её работой, так что выбора не оставалось. — Помоги мне избавиться от него, — отрезала Ло, утирая свои слёзы, пока горничная старалась прийти в себя. — Это слишком опасно! Вы можете подвергнуть свой организм большому риску. А если ребёнок выживет, он может родиться с отклонениями. — Её резко схватили за плечи. Лололошка совсем впала в отчаяние. — Мне плевать. Он ещё не живой, у него нет сердца, он даже не знает об этом. Эбардо тоже. Пойми, я каждый день провожу время в одном и том же месте, каждый день меня бьют или привязывают, насилуют, каждый день я вынуждена делать из себя неизвестно кого и не плакать, ведь его это раздражает! — выкрикнула Ло, смахивая с ресниц слёзы. — Если этот ребёнок родится, он будет страдать так же, как и я всю оставшуюся жизнь. Я не хочу этого… Не хочу, чтобы ему было больно… — Ло отвернула голову. Горничная вздохнула и, заправив волосы Лололошки за ухо, сочувственно кивнула. — Я… могла бы помочь. У меня есть знакомый лекарь. Думаю, что он сможет сделать какое-нибудь снадобье или что-нибудь посоветует, — горничная отвела взгляд, чувствуя вину на своих плечах. Но Лололошка, наоборот, была рада… Она прижалась к Сесилии. — Спасибо… большое… правда, спасибо. Может, станет легче… — Учтите, что это будет сопровождаться болью… и, думаю, не всё так просто. — Больнее, чем сейчас, мне не станет. Поверь, Сесилия... Быть матерью тяжело, избавляться от ребёнка тяжело... выбери что тяжелее... Сесилия поднялась, поклонилась и ушла, оставив Лололошку одну до ночи. Время для девушки тянулось долго... Днём Сесилия не теряла времени и посетила близкого знакомого. Выпросить у него рецепт отвара и объяснить, для чего же он ей нужен, было непросто. Отговорка, мол "для госпожи" звучала слегка глупо, но делать было нечего. Ночью, как только Эо оставил супругу в одиночестве, к ней в комнату тихо постучали. На пороге возникла всё та же белокурая горничная, что была на голову ниже своей госпожи. — Госпожа… вы в порядке? — тихо спросила Сесилия, проходя в комнату. Она поставила поднос с едой на тумбочку. Лололошка лежала, глядя в потолок. Волосы небрежно растрёпаны, а ночнушка помята. Повернув голову к горничной, она поднялась и, сев на край кровати, улыбнулась через боль. — Да, конечно, — Ло бросила взгляд на поднос. — Ох, я принесла вам поесть. И… отвар… от моего знакомого. С завтрашнего утра вы будете принимать горячую ванну, займётесь физическими нагрузками, будете пить этот отвар, и я подготовила для вас несколько платьев из особой ткани, которые стимулируют выкидыш, — Сесилия посмотрела на Ло с грустью и материнским беспокойством из-под опущенных ресниц. — Что ж, славно… — девушка коснулась своего живота. — Я не хочу, чтобы он страдал. Не думаю, что смогу полюбить его. — На слова Лололошки горничная горько улыбнулась. — Вы невероятно добры, госпожа. То, что вы чувствуете, абсолютно нормально. Вами стоит гордиться хотя бы потому, что вы заботитесь о том, чтобы никто не страдал. Он ещё не живой, не стоит переживать. — В ответ Ло лишь кратко с уверенностью кивнула. Держа в руках чашку с неизвестным отваром, она впала в размышления — не совершает ли ошибку, не станет ли жалеть об этом. Девушка быстро подавила свой страх, залпом выпив отвар. Ужасный, терпкий и горький вкус заполнил рот, затем и горло, заставив её поморщиться. — Какой ужас! Он отвратителен! — Никто не говорил, что будет просто, госпожа, — отрезала Сесилия, забрав из её рук чашку. — Возьмите, поешьте. А мне… стоит идти. Нельзя, чтобы господин что-то понял. От меня и мокрого следа не останется, — охнула горничная, быстро удаляясь из комнаты Лололошки глядя на пустую ёмкость без отвара. Еда на вкус оказалась намного приятнее, чем противные отвары. За весь тяжёлый день поесть так вкусно и плотно было невероятно приятно. Может, её нахождение тут станет хоть немного приятнее после вкусной еды. Утром всё было так же: снова токсикоз, снова ненависть ко всему, что происходит, и противные отвары. Но кровь так и не появилась. Было слишком рано, чтобы это подействовало. Днём девушка сидела, погрузившись в сюжет книги. Вторым плюсом этого дома было то, что здесь была огромная библиотека с различными жанрами, откуда можно было брать книги и сидеть в комнате. Впрочем, она бы и без разрешения это делала, а Эбардо и не против. Он исполнил бы почти любую прихоть любимой им супруги. Неожиданно для Лололошки раздался знакомый стук в дверь. Она сразу узнала в нём своего мужа. — Можешь проваливать, я не желаю тебя видеть. — Голубушка, за что ты со мной так? — немного насмешливо сказал Эбардо. — Открой мне дверь. — Нет. — Несмотря на всё, Эо всегда стучался и просил зайти в комнату, а не бездумно вламывался. — Пожалуйста. — Я ведь сказала — нет. — Прошу, родная. — Если ты и дальше будешь скулить у меня под дверью, то сейчас я позволю тебе войти, и когда ты откроешь дверь, я брошу в тебя что-нибудь острое или выколю глаз. — У тебя чудесное чувство юмора, милая. Можно войти? — по-прежнему настаивал на своём Эбардо. Ло сжала в руках книгу. — Чёрт с тобой. Заходи. Она снова опустила взгляд на текст. Но сосредоточиться ей на нём не дали. Эбардо подошёл к супруге, заключив в объятия. Он сидел рядом, заставляя Лололошку чувствовать себя некомфортно. — Я давно с тобой не гулял. Надень платье для прогулок, я хочу прогуляться с тобой в саду. — Я не хочу. Ты уже знаешь. — А я не хочу, чтобы ты ко мне так относилась. Почему-то я не наблюдаю изменений в эту сторону. Ах, да. Может быть, потому что их нет, — Эбардо трогал её волосы, заглядывая в чёрные глаза. — Это не просьба, это приказ в вежливой форме. Не сопротивляйся, идиотина. Тебе же хуже будет, — протянул он. И сразу после этого поднялся в ожидании. — Что ж, не буду тебя смущать. Жду, пока ты переоденешься. — Мужчина удалился из комнаты, оставив жену в одиночестве. Ей снова помогли одеться. И вскоре они вместе с Эбардо прогуливались по саду. Лололошка вдыхала запах улицы, растущих цветов. Наслаждалась пением птиц, ведь услышать его в следующий раз удастся не скоро. Эо прервал тишину. — Знаешь, зайка, ты такая глупая, — тихо хмыкнул он. — Интересно, почему? Кажется, Ло ничего не поняла. Она подняла взгляд на Эбардо, выгнув бровь. — Ты такая дура. — Я жду объяснений. — Вместо ответов её подбородок крепко сжали мужские руки, заставляя поднять голову и смотреть в жестокие глаза. — Я тоже, уж поверь. Ты думала, что я не знаю про ребёнка? Идиотка. Травишь себя этими отравами, не зная, что помереть можешь. — Не твоё дело, — пробурчала Ло. Находясь в такой беспомощной ситуации, она всё равно продолжала грубить. — Это мой ребёнок, — сказал он, притягивая девушку ближе к себе. Резко отпустив подбородок, он оставил след от пощёчины. — Отвечай мне. — Ещё один. — Отвечай. — И снова. — Ответь мне. Ответь! С губ срывался крик. Мужчина всё снова и снова оставлял пощёчины на её щеке, пока след становился с каждым разом всё краснее. — Надеюсь ты имеешь понимание, что Твоё от тебя не уйдёт, ты меня поняла? Уж поверь, если с ребёнком что-то случится, я отыграюсь на тебе, — Эо сжал её волосы, притягивая к себе и наматывая их на кулак. — Ещё один писк — и ты глубоко пожалеешь, что решила мне противиться. Сесилия получит своё наказание, а с тобой я разберусь позже. Он резко отпустил её волосы, заставив попятиться назад. — Запомни мои слова. Я буду повторять тебе их снова и снова. День за днём. Ужасно злое лицо вдруг подобрело, и Эбардо по-садистски улыбнулся. — Ну же, зайка. Иди сюда. Пожалуй я погорячился, да. Подойди.. Лололошка помотала головой и приподняв юбку быстро убежала назад. Она пыталась забыться, пока горячие слёзы стекали по щекам. Эбардо же не злился на то, что супруга сбежала. Бежать всё равно было некуда. И с уверенностью он уверенно зашагал обратно за Лололошкой.