1 Глава

Альба

Всего три часа полёта и мы на территории наших старых «друзей» - семьи Бономо. В свои двадцать пять я впервые видела Новый Орлеан в живую: никакого восторга внутри, просто очередной Американский город. Пилот объявил о посадке в международном аэропорту «Луис Армстронг», местное время и погоду за бортом. В восемь утра этот городок успел разогреться до семидесяти восьми градусов по фаренгейту. Я недовольно вздохнула, представив как целый день придётся буквально вариться в шёлковом платье. Мой отец - Энзо Лонго, отправил нас сюда, чтобы выразить своё уважение к дону семьи Бономо. Его старший сын сегодня женился и обычно такие мероприятия посещает лично глава семьи. Ведь перемирие между нами всегда было ветхим, словно мокрая бумага. Но в этот раз отца отвлекли более важные переговоры с политиками в Вашингтоне. Он пытался их убедить о необходимости уменьшить интерес службы иммиграционного и таможенного контроля к нашим фабрикам по пошиву одежды и аксессуаров «вдохновлённых» брендами. К две тысячи двадцать второму году итальянская мафия потеряла былое влияние. Слишком много изменений, которые не позволили сохранить старые порядки. Наши предшественники не смогли вовремя адаптироваться. Прошлые лидеры уже давно были захоронены в земле или тюрьмах. Их сгубили не только преобразования общества и законов, но и постоянная непреодолимая тяга к войнам между кланами. Имея огромные возможности для роста, взрослые дяди не смогли договориться, погубив друг друга. Как легко разрушает всё на своём пути человеческая жадность. Пока знаменитые семьи творили историю мафии, вдохновляли сценаристов и писателей, попутно вырезая друг друга, в их тени спрятались три семьи, которые смогли поладить сначала между собой, а потом с нужными политиками. Они были слишком мелкими сошками, их фамилии никогда не попадали в прессу. Никаких выдающихся решений до определённого момента. Наверное, на это купились те важные персоны, которые смогли изменить всё. Никто и предположить не мог, что все эти сенсационные аресты кланов итальянской мафии в восьмидесятые года просто договор. Новые семьи освободили себе путь с помощью полиции и ФБР. Мы научились ограничивать свои амбиции, смогли смириться с новыми правилами игры. Стали прикрытием для нелегального бизнеса многих влиятельных людей. Они могли подставить нас, а мы их. Пока ума и хитрости моего отца хватало, чтобы эти важные шишки не решили, будто он лишний, и не скинули со счётов. Мы жили словно аристократия, но будет ли так всегда? Сегодня в Америке осталось три значимых клана итальянской мафии: Луччи, Гамбоне и Бономо. Каждый получил свою территорию в ходе переговоров и эти договорённости сохранялись по сей день. Правда, прямо в середине страны остались нейтральные области. Возможно, это было сделано специально теми хитрыми политиками в надежде, что и эти семьи уничтожат друг друга в приступе жадности. Всё же, несмотря на зов тестостерона, действующие доны держали себя в руках. Не без осечек, конечно, но никаких «Кастелламмарских войн». Уж не знаю, как мой дедушка смог получить довольно много «плодородных» в нашей среде территорий, но его главная победа это, конечно, Нью-Йорк. Теперь там управлял мой отец и готовил себе замену в лице моего старшего брата - Леона. Хотелось бы заглянуть в голову отца и понять, какие цели он преследует увеличивая делегацию от нашей семьи на свадьбу к Бономо до четырёх человек. К нам с братом присоединился Брайан - будущий консильери, и моя двоюродная сестра - Пина. Она жила с нами почти всю жизнь, ведь её родителей убили, когда ей было всего три года. Я смотрела в иллюминатор и видела, как к самолёту подкатывают трап. Наши места в бизнес-классе давали право на выход из салона в числе первых. Как только мой интерес к виду в иллюминаторе пропал, я встретилась с озорным взглядом брата, летевшим по соседству. — Как тебе вид, зануда? — весело спросил он. — Это просто очередной город, павлин, — холодно ответила я. Наши прозвища жили с нами со времён школы. Стоило в один день попытаться объяснить ему алгебру, которая давалась мне легко, и указать на его невероятно глупые ошибки, как братик мигом приклеил ко мне эту кличку. Конечно, нельзя было уступать и я подготовила равнозначный ответ, зная его любовь к публичности и самолюбованию. — Почему ты нарядилась словно на похороны? — с наигранным прищуром поинтересовался он. Леон как бы намекая пробежался взглядом по моему чёрному лонгсливу и таким же брюкам. — Потому что мы летим в самолёте и до этого ходили по аэропорту, у меня нет желания испачкать светлые вещи. — Я же сказал - зануда! — довольно протянул он и щёлкнул меня пальцами по кончику носа. В этот момент в наш разговор вмешалась стюардесса, которая одаривала исключительно Леона тёплыми и заигрывающими улыбками. — Ваш автомобиль будет ожидать слева от трапа. Вы сможете покинуть салон самолёта первыми, — она наклонилась ещё ниже, опираясь рукой на кресло брата. Леон тут же откликнулся на её флирт и довольный ухмыльнулся. — Спасибо за вашу заботу, — он специально делал свою фирменную дурацкую интонацию голоса, чтобы очаровать девушку. Когда он потянулся поцеловать её руку в знак признательности, то мне с трудом удалось сдержаться и не закатить глаза. Чтобы не наблюдать эту удручающую картину, я решила перевести время на своих наручных часах. Новый Орлеан отставал от Нью-Йорка на час. Когда стрелки снова указывали на актуальные цифры, я на мгновение замерла, любуясь на блеск золотых «Omega» в лучах солнца. Через несколько минут мы уже покинули салон самолёта, а новая подружка Леона с тоской смотрела ему в след. Она явно надеялась на продолжение их знакомства. Спускаясь с трапа, я увидела чёрный новенький «Cadillac Escalade». Да уж… Эта машина буквально кричала всему аэропорту - «Не обращайте внимание, едет мафия». Спустившись, я вдохнула полной грудью в надежде почувствовать "новые запахи города", как пишут в некоторых статьях про путешествия. Но в воздухе ощущался только знакомый аромат керосина, которым заправляли самолёты. Из машины вылезло двое парней. Дон Бономо отправил к нам своих солдат в качестве охраны и помощников. Высокие парни с крепкими телами и напряжёнными взглядами. Как заботливо, будто мы и правда старые друзья... Пока Леон здоровался с одним из них, второй уже загружал наши сумки. Я не спешила садиться в машину, чтобы немного размять ноги после трёхчасового полёта. Ко мне подошёл Брайан. — Чёрт, я и забыл какой наш Леон джентльмен. Чуть не сдох от смеха! Брайан, как всегда, собрал свои длинные пряди у лица в хвост на макушке, остальные более короткие волосы красиво лежали в явной попытке изобразить кудри, но длина не позволяла. Его пшеничный блонд искрился в лучах солнца, каждый раз захватывая моё внимание. Он был выше меня на шесть дюймов и, чтобы разглядеть внимательно его янтарные глаза, пришлось слегка приподнять голову. — Очередное жалкое шоу от нашего принца. — Я просто забыл, как виртуозно он умеет флиртовать. Со шлюхами он не такой милашка, — задумчиво и с лёгкой иронией подметил Брайан. — Избавь меня от этих подробностей, — недовольно буркнула я и махнув на него рукой, отправилась к машине, чтобы занять место. В след мне раздался смех. Когда наши сопровождающие закончили укладывать багаж, мы заняли места в автомобиле и покинули территорию аэропорта. За окном уже мелькали улочки Нового Орлеана. Я давно не выбиралась из Нью-Йорка и успела позабыть, как уютно себя ощущаешь в городах с низкой застройкой. Как обычно, ранним утром город встал в пробки. Я рассматривала людей за окном и сразу приметила, что их темп разительно отличался от нашего. Они даже торопились как-то расслаблено. А ещё таксисты почти не использовали звуковой сигнал, что уменьшало звуковую какофонию, от которой быстро устаёшь в Нью-Йорке. Пина восторженно смотрела в окно всю дорогу, но на светофоре начала нетерпеливо дёргать меня за рукав моего лонгслива. — Посмотри какая красота, — почти пискнула от восторга она. Я слегка наклонилась в её сторону, чтобы увидеть, из-за чего такой восторг. Мы проезжали знаменитый «Садовый район»: один из кусочков города, где богатые предпочитаю покупать себе жильё. Из окна Пины открывался вид на уютный двухэтажный дом, выкрашенный в светлые голубые тона с высокими белыми окнами. На втором этаже был чёрный кованый балкон, увешанный горшками разного размера с цветущими растениями. — Да, мило, — просто ответила я. Её возможность радоваться и впечатляться таким мелочам всегда удивляла меня, а иногда вызывала лёгкую зависть. Светлые брови Пины нахмурились, и она разочаровано посмотрела на меня с говорящим видом «ничего ты не понимаешь». — Обожаю азалию, она так красиво цветёт! Телефон в руке завибрировал, на экране мелькнуло уведомление о новом письме на рабочей почте. Моё внимание сразу переключилось целиком на работу. — Угу, — задумчиво ответила я, пытаясь понять, о чём пишет один из наших юристов. Пина лишь недовольно вдохнула, осознав в очередной раз, что красота цветов меня не завораживает. Она раздосадованно поджала свои пухлые губы. Остаток дороги я формировала ответ для юриста и проверяла информацию, которую он мне направил. На экране моего смартфона такое занятие больше походило на пытку. Я вернулась в реальность, когда услышала, громкий хлопок от водительской двери. Мы прибыли на место. Леон уже стоял на улице и протянул мне руку, чтобы я могла удобно выйти из машины. На его лице играла довольная хитрая улыбка, этот засранец обожает быть в центре внимания. Он оглядывался по сторонам, а вдруг кто-то уже шепчется, что приехал будущий дон семьи Луччи. На улице мне в нос ударил яркий запах магнолии. Они украшали дом с лицевой стороны, деревья стали настолько большими, что их ветки, усыпанные белыми цветами, задевали фасад здания. Маленькие деревца больше походили на кустарники, высотой примерно до колена, ветки без листвы, но зато все в цветах. Магнолии уже цвели в это время в Новом Орлеане, сейчас выглядели как дополнительное украшение к свадебной церемонии. Мои ожидания от особняка Бономо полностью себя оправдали. Он был шикарным, возможно, самым большим на этой улице. С лицевой стороны здание напоминало букву «П». Стены покрыты белой штукатуркой и только в средине, где находился центральный вход, была отделка белым камнем. На первом этажа высокие арочные окна с тёмными рамами и шпросами выложенными так, что создают квадратики, больше напоминающие мне решётки. Никогда не понимала, почему многим нравится такой вариант. На втором этаже с обоих сторон расположились балконы с кованными перилами, к моему удовольствию, без замысловатых узоров - просто вертикальные прутья. Прямо над центральным входом был спрятан встроенный балкон, на котором стояло сразу несколько ваз с розовыми цветами. Наверняка Пина знает их название. К особняку подводила светлая каменная дорожка. Трава рядом с ней была идеально подстрижена. Кроме цветущих магнолий вход украшали какие-то цветы в белых вазонах в виде большой чаши. На широкой подъездной дорожке стояло ещё пять разных машин. Гости начали прибывать на это грандиозное событие. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что не знаю большинство людей тут. Отец почти не брал меня на переговоры с Бономо, понимая их отношение к женщинам в делах. Это семейство было закостенелым и погружённым в патриархальные устои. В двадцать первом веке их жёны имели право лишь рожать и ждать мужа дома после работы, составляя меню на неделю для личного повара. Возможно, такие порядки прижились в их семье из-за предков, которые были выходцами из бедных районов Сицилии, но дотащить эти варварские устои до наших дней было выбором современных мужчин. Пина уже что-то восторженно рассказывала Леону о красоте природы вокруг, а ко мне подошёл Брайан, вытянув свою руку, чтобы я могла взять его под локоть. Наши сумки схватили несколько носильщиков и понесли их в сторону центрального входа. Настроение Брайана заметно изменилось после того, как мы приехали: он был напряжён, словно за дверями особняка нас ждала кровавая бойня. Я его понимала. Двенадцать лет назад, когда ему было шестнадцать, он ускользнул из дома на пару дней. Солгал матери, что участвует в школьных соревнованиях. Даже принёс поддельное письмо от учителя. Не знаю, как ему удалось, но он смог обмануть своих телохранителей и поехал с друзьями в Майами на подпольные бои. Брайан был в себе уверен, как никогда. С пяти лет постоянные тренировки кикбоксинга, дзюдо, борьба, он считал себя лучшим из лучших. Пока там не встретился с Нико Конте. Старший сын дона семьи Гамбоне оказался настоящим монстром, подготовка Брайана ему не помогла. Их бой мог продолжаться пока один из них не умрёт, но друзья Брайана признались организаторам, кто сражается в клетке и какие будут последствия если сын консильери Луччи умрёт от рук Конте. Бой остановили. Брайан лежал в больнице почти полгода, множественные переломы, сотрясение мозга. Мне тогда было четырнадцать лет и, увидев его в больнице, замотанным в бинты, с огромными ссадинами и гематомами, я не могла поверить, что это совершил его ровесник. Конечно, все мы были мафией, но даже для нас такое выходило за рамки. Или, наверное, только для меня... Сегодня Брайану предстояло встретиться с этим монстром снова и сдержать все свои порывы, чтобы не убить его. Я чуть сильнее сжала его локоть, стараясь молча передать поддержку и поделиться присущим мне хладнокровием ко многим ситуациям. Он только слегка кивнул в ответ, давая понять, что справится. Мы шли по светлой каменной дорожке к особняку и я чувствовала, как напряжение сковывает моё тело. Сегодня будет трудный день, со многими неприятными встречами. Меня тоже ждала такая, но я ещё не разгадала своих чувств. Скучала ли я по ней? Простила или просто закопала свою обиду глубоко? Наверное, смогу решить, когда увижу её лицо. Она пыталась наладить наши отношения, но я проигнорировала все тридцать звонков и сообщений. Она однажды не доверилась мне и я не считала, что теперь могу верить ей. Администратор поприветствовал нас с натренированной любезной улыбкой. Конечно, передав искреннюю «радость» хозяев дома принять нас. Это был мужчина лет сорока с ухоженным лицом и руками, он явно никогда не работал физически и не увлекался травмоопасными видами спорта. Его фигура была худощавой, но подтянутой. Такой типичный бегун-зожник, который следит, чтобы молоко было только безлактозным. Он протянул нам четыре ключа от комнат, в которых мы будем жить ближайшие сутки. Это вызвало у меня лёгкую усмешку. Наверняка хозяева дома имели такие же ключи и ночью меня сможет зарезать любой из Бономо, если посчитает, что «дружбе» семей выгодно положить конец. Администратор указал рукой на одного из портье, который уже был наготове, чтобы показать нам путь. Леон делал вид, что он в полном порядке, играя свою роль самовлюблённого принца, но меня было трудно обмануть. Я видела, как он бросает взгляды вокруг и внимательно разглядывает каждую девушку с тёмными волосами. Он искал её.