Ночёвка у Кирилла

Дом Кирилла встретил тройку подростков теплотой и… запахом тухляка? Ну, зато сразу понятно, что тут живет студент, который только-только привыкает к самостоятельной жизни. Виновник вонючего торжества на секунду застыл в прихожей, моргнул, вдохнул еще раз и тут же пожалел. Учуяв запах стухшей гречки, которая неделю простояла в холодильнике, а потом ещё столько же ждала своей участи в мусорке с новой зародившейся в ней жизнью, и увидев пакет, он вспомнил утро и своё нежелание тащить его до помойки так отчетливо, будто оно было минуту назад. — Это та гречка, которую мы готовили две недели назад? — Дима покосился на пакет и поморщился, но без особого удивления. С Кириллом, кажется, такие вещи проще было принимать как часть интерьера. — Ну, типа, да — брюнет быстро подхватил мусор, словно это улика, и уже на ходу кинул через плечо, — скоро вернусь — Давай, — фыркнула Аня, стягивая мокрую куртку. Дима даже бровью не повёл, только молча поставил принесённые пакеты с едой у стены. Они с Аней привычно разулись, оставляя на полу маленькие грязные лужицы. Кирилл уже не видел, как они там устраиваются. Он выскочил в подъезд, на выходе споткнулся о порожек домофонной двери, тихо выругался и сразу выпрямился, делая вид, что так и планировал. На улице дождь закончился, но воздух всё ещё был влажным и холодным. Та самая осенняя свежесть, которая сначала кажется приятной, а потом резко напоминает, что ты в мокрой кофте, мокрых кроссовках и вообще-то не герой клипа. Ледяной ветер пробирался под ткань, рукава неприятно липли к запястьям, волосы холодными прядями касались лба. Парень дошел до мусорки быстро, почти бегом. Из кроссовок при каждом шаге тихо хлюпала вода, и это звучало слишком жалко даже для него. Мусорный бак с гордой надписью «Сороежка» был полупустой, что не могло не радовать. Кирилл задержал дыхание, открыл крышку, закинул пакет и сразу отскочил назад. Для него это был своего рода стабильный квест ещё с самого детства, в котором нужно было выкинуть пакет и убежать до момента, как вонь настигнет тебя. В этот раз получилось, отчего тот даже сам себе усмехнулся. Он уже собирался развернуться обратно, но почему-то задержался. Магницкий оглядел провинциальный дворик, окруженный старыми многоэтажками, и поймал липкую до тошноты мысль, что последние два месяца были похожи на бесконечные дни сурка, где в перерывах от учебы приходилось избегать собственных мыслей тупым скроллингом, написанием текстов, сериалами, книгами, комиксами или поверхностным общением с новыми и старыми знакомыми. После квартиры, где уже шумел Дима, где Аня наверняка ворчала в ванной и где на кухне валялись пакеты с чипсами, улица казалась слишком тихой. С козырька подъезда размеренно капала вода. В одном окне мигал телевизор, на лавке темнел мокрый окурок, где-то за домом лениво хлопнула дверь машины. Обычный двор, обычный вечер, ничего такого. Только почему-то именно в такие моменты Кирилл особенно остро понимал, что живёт здесь совсем один. Отец бы, наверное, сказал, что самостоятельная жизнь начинается хотя бы с вовремя вынесенного мусора и отсутствия нытья из-за всякой хрени. Кирилл даже в голове услышал этот спокойный, усталый тон и тут же поморщился. Не хватало ещё стоять у бака и спорить с человеком, которого рядом нет. Из подъезда донёсся глухой бас музыки, что могло означать только то, что Дима уже добрался до компа. От этого Кирилл почему-то выдохнул легче и пошёл обратно быстрее, чем собирался.

***

Дима первым делом оживил компьютер и колонки, поэтому в квартире уже играла музыка. Не так громко, чтобы бесить соседей в вечернее время, но не настолько тихо, чтобы не было слышно едва уловимый бас и звук в подъезде. Парень уже успел стянуть мокрую кофту, закинуть её на дверь сушиться, натянуть сухие шорты и взять свои гостевые тапки. Полы у Кирилла были ледяные, даже когда батареи старались. Несмотря на это, его квартира была из тех, в которой приятно находиться. Двухкомнатная сталинка была в доме старого фонда в самом центре города. Такие обычно отличались высокими потолками, отвратительной старой системой отопления, толстыми стенами и до безумия красивыми и большими подоконниками у окон. Перед переездом сына, дядь Саша, отец Кирилла, полностью поменял проводку, трубы и батареи, да и в целом забабахал дорогой такой ремонт и купил хорошую мебель. Пускай и их нерадивый друг уже успел подзасрать квартиру грязными носками, кружками и повсюду разбросал свои книжки и комиксы. Парень прошелся на кухню с пакетами и разложил все на столе, что-то убрал на завтра в настенные шкафчики. Дошики, чипсы, снеки, кола, энергетики, пару банок чего-то для настроения. Он открыл одну из баночек Гаража и сделал глоток, напоследок подхватил пачку чипсов и снова вернулся к компьютеру.

***

Блондинка уже успела занять ванную комнату, чтобы принять душ и согреться. Она закрыла дверь на замок и опёрлась ладонями о прохладную плитку. Тело девушки сильно продрогло после их долгой прогулки, капюшон и плечи кофты промокли, а про штаны и вовсе не стоит говорить, те были чуть ли не по колено в воде. Неприятные ощущения от мокрой одежды заставили раздеться и залезть в ванну быстрее, чем обычно, почти торопливо. Вода в душе сначала шла прохладной, Аня терпела секунды три, потом крутанула кран и начала ждать, когда пар начнет заполнять пространство. В этот момент она поймала своё отражение в зеркале. Растрёпанные ультракороткие волосы, покрасневшие от ветра щеки, усталые глаза. Выглядела так, будто сходила не погулять, а в целый поход. Пара минут ожидания и она наконец шагнула под горячий душ. Тело оттаяло и согрелось мгновенно. Горячая вода ударила по плечам, по спине, стекла по лицу, и вместе с этим почему-то навалилась не мысль даже, а обычная тупая усталость. Не такая, когда просто хочешь спать, а мерзкая, липкая, когда вроде ничего страшного не произошло, но сил нет вообще ни на что. Девушка провела ладонью по лицу, отгоняя ненужную усталость, а потом начала смывать макияж и приводить себя в порядок. Она все-таки ужасно соскучилась и пришла тусить с лучшими друзьями, есть чипсы, играть в игры и петь тупые песни, а не отрубаться самой первой на ночевке.

***

Тем временем в комнате Дима снова устроился у компа с банкой и начал щелкать мышкой, что-то искал в экране, периодически хмыкал и подкидывал себе в рот снеки. Кирилл появился в дверях достаточно быстро, скинул с себя мокрую куртку и повесил на вешалку в прихожей. — Буш чипсы? - протянул длинноволосый другу, когда Магницкий подошел поближе, - и это, у тебя майка есть? Моя промокла вместе с рюкзаком Кирилл уже запустил руку в пачку, закинул в рот горсть чипсин и, стягивая мокрое худи, небрежно бросил его в сторону батареи. — Нет, конечно. У меня ни одной майки нет, я голышом хожу принципиально, — съязвил он, проходя в спальню. — В шкафу посмотри, бери любую. Че как бедный родственник? — Может, я особого отношения хотел, — закатил глаза Дима, пока что забив на сухую одежду и продолжая что-то высматривать в компе друга. — Ну тогда лови особое отношение, — переодевшись, с азартом сказал брюнет и зарядил снаряд из скомканной футболки прямо в лицо геймера, чему тот не особо обрадовался, но футболку поймал.

***

Аня после нескольких минут в душе уже была свежа и бодра. Отодвинула шторку, сделала шаг, второй и уже руками пытается нащупать полотенце, а его нет. Полка, где обычно лежат чистые полотенца, была пустая. Раздражение накрыло мгновенно, горячее, как вода, под которой она только что стояла. — КИРИЛЛ, — как можно громче крикнула девушка в дверной зазор, чтобы перекричать музыку, — ГДЕ, БЛЯТЬ, ПОЛОТЕНЦЕ У ТЕБЯ? За дверью послышались суетные шаги сквозь музыку, буквально минута и в дверь постучали. Аня приоткрыла щёлочку, а Кирилл стоял, демонстративно отвернув голову в другую сторону и лениво облокотившись о косяк, протягивая в её сторону пушистое полотенце. Она молча выхватила полотенце и захлопнула дверь. Чуть позже Аня выплыла в комнату в сухой пижаме с динозаврами, с ещё влажными после душа волосами и плюхнулась на свободный диван, скидывая тапки с ног. В такие моменты всё ощущалось до смешного привычно. Будто ничего в мире не меняется, пока они вот так собираются у Кирилла дома, спорят, что включить, жрут какую-то ерунду из пакета и перекидываются репликами, половину из которых нормальный человек вообще не понял бы. Для них это была не первая такая ночь. Они слишком долго знали друг друга, чтобы это было просто компанией для ночёвок. Они могли бесить друг друга, ссориться, могли неделями уходить с головой в свои дела, могли не понимать, что происходит у другого в голове, могли молчать больше, чем говорить, но потом всё равно возвращались. Наверняка, у каждого человека есть место, куда он возвращается почти инстинктивно. И у Ани это место почему-то часто было не где-то, а в этих двух идиотах. — Ну чё, норм тебе там? — Дима кивнул в сторону монитора, но уже не играл, а просто листал ленту. — На этой твоей новой работе? — Агр, — Кирилл, похрустывая чипсами, пожал плечом и развалился в кресле. — Шеф норм, коллеги прикольные. Кофе бесплатно наливают. Аня, только что уткнувшаяся в телефон, чтобы ответить на сообщение от подруги, резко подняла голову. — Стоп. Я не ослышалась? — её брови поползли вверх. — Ты реально на работу устроился? — Ага, в кофейню недалеко отсюда. Аня несколько секунд просто смотрела на него, будто проверяла, не гонит ли. — Подожди. Когда успел-то вообще? — Да на неделе ещё, — Кирилл пожал плечами так, будто речь шла о какой-то фигне. — Там не супер что-то серьёзное, просто смены после учёбы. — Охуеть, круто — беззлобно выдохнула Аня и снова откинулась на диван, уже глядя не столько на него, сколько куда-то мимо. Дима только хмыкнул, не отрывая взгляда от монитора: — Всё. Пиздец. Теперь у нас есть свой человек в индустрии. Значит, кофе ты нам делаешь по дружбе. — Обойдёшься, — лениво отозвался Кирилл. Они ещё обменялись парой тупых реплик, Дима, естественно, не упустил возможности подъебать его за фартук и вероятную влюблённую клиентуру, Аня фыркнула, но где-то внутри её это всё равно задело сильнее, чем она показала. Почему-то именно такие мелочи и напоминали, что время не стоит. Что пока она всё ещё живёт от школы до школы, от недели до недели, у кого-то у них уже появляются смены, работа, какие-то первые взрослые обязанности, которые раньше существовали где-то отдельно, в жизни старших. Было даже как-то завидно, что она ничем таким пока похвастаться не может. — У нас ещё про поездку сегодня говорили, — бросила она чуть позже, будто между делом, ковыряя ногтем этикетку на бутылке. — Какую? — Кирилл повернулся к ней. — Да хз пока. Типа от школы. Может, в Питер, может ещё куда. Пока неясно. — И ты поедешь? — спросил он сразу, без задней мысли. Аня дёрнула плечом. — Не знаю. И вроде сказала спокойно, но оба почему-то поняли, что вопрос не в желании. Денег дома у Ани вечно не хватало. Не так, что они всей семьей голодали или ходили как оборванцы, конечно, но и не так, чтобы спокойно соглашаться на всё подряд, что внезапно сваливалось из школы. Такие вещи всегда сначала звучали как возможность, а потом быстро превращались в что-то, о чём лучше лишний раз не мечтать. Дима наконец отвёл взгляд от экрана и коротко посмотрел на неё. Не с жалостью, Боже упаси, а как он умел: быстро, внимательно и будто бы молча отмечая у себя что-то важное. — Ну и хуй с ним, — сказал он спустя секунду. — Мы тебе сами тур по ебеням организуем. С бесплатным гидом в лице Кирилла. Он, правда, ключи проёбывает, но это уже мелочи. Аня прыснула, Кирилл сразу послал его нахер, и напряжение вроде бы само собой сползло обратно во что-то привычное. Ночь продолжалась как-то совсем незаметно. Часы уже подползали к часу, а они всё-таки врубили какой-то максимально простой и лёгкий фильм, что можно смотреть без особого участия мозга, потому что напрягать его сейчас не хотелось вообще. Он шёл фоном, время от времени перебиваемый их разговорами, тупыми комментариями, шуршанием пачек и бессмысленной вознёй, которая в такие вечера почему-то всегда казалась важнее любого сюжета на экране. Кирилл в какой-то момент снова начал рассказывать про учёбу на журфаке. Не с пафосом или желанием выебнуться, скорее просто по ходу разговора, как это у него всегда и происходило. Что-то про преподавателей, что-то про одногруппниц, про то, как у кого подвешен язык, кто строит из себя большого интеллектуала, а кто уже на первом курсе ведёт себя так, будто его ждёт премия за вклад в российскую журналистику. Аня слушала вполуха, временами утыкалась в телефон и тупо скроллила ленту, временами всё-таки возвращаясь к нему взглядом, когда он начинал особенно живо жестикулировать или возмущаться. На самом деле, Кирилл и без того всегда был из тех людей, которым удивительно легко даётся контакт с другими. Достаточно обаятельный, достаточно красивый, достаточно простой в общении, чтобы почти в любой компании быстро стать своим. Не то чтобы прям идеальный, конечно, скорее наоборот. Где-то слишком лёгкий, где-то распиздяй, где-то не умеющий в серьёзные вещи так, как стоило бы. Но если его что-то цепляло по-настоящему, он умел включаться с интересом и даже с каким-то почти детским азартом. Поэтому, наверное, больше всего Аню удивляло даже не то, что ему нравится учёба, а то, что он всё-таки устроился на работу. Потому что раньше все его разговоры о том, как его бесит зависеть от отца, обычно так и оставались разговорами. Кирилл злился, ворчал, мог по сотому кругу повторять, что его достало быть на содержании, но до реальных попыток что-то поменять дело почему-то не доходило. И только когда он съехал и начал жить отдельно, в нём будто что-то наконец щёлкнуло. Сначала, как он сам говорил, ему было даже нормально одному. Свобода, тишина, никто не лезет, можно жрать что угодно, спать когда угодно, заваливать квартиру кружками, носками и книжками так, будто это часть интерьера. Но очень быстро в этой свободе вылезла другая сторона с липкой и глухой пустотой. Кирилл, конечно, не говорил об этом прямо, но она чувствовалась даже в том, как часто он стал звать Диму зависать у себя. Дима, правда, жить с ним насовсем отказался почти сразу. Списывал всё на дом, на мать, на бабушку, на то, что там нужна помощь и вообще он не может просто взять и съебаться, будто у него за спиной никого нет. Но при этом к Кириллу он всё равно таскался часто. Со своим ноутбуком, какими-то делами, рюкзаком, зарядками. Постоянно говорил, что зайдет на пару часов, а потом оставался на двое суток. Кириллу рядом с кем-то становилось легче дышать и не оставаться наедине со своими мыслями, а Дима мог у него отдохнуть и не думать о своих проблемах. Аня в последнее время появлялась у них реже. Не потому, что ей стало неинтересно, а просто так получалось. Всё чаще она зависала со своими подружками, а не с пацанами. Всё чаще ловила себя на том, что в разговорах уже не всегда находятся общие темы и взаимопонимание. Разница в два года стала ощущаться острее, особенно после того, как те закончили школу. Разговоры текли сами по себе, а Аня вполуха слушала их обоих и вдруг подумала, как странно всё это, наверное, выглядит со стороны. Её друзья и приятели, особенно те, кто не знал их историю с детства, постоянно не понимали, как так вышло, что она всё время таскается с двумя пацанами. Этот вопрос сопровождал её почти всю школу. Пока они учились в одном здании, пусть и в разных классах. Пока после уроков шли вместе домой, зависали во дворе, шатались по району, сидели на лавках и не замечали, как проходит день. Иногда с ними ещё была Тася, лучшая подружка Ани, которая встраивалась в их компанию куда легче, чем можно было подумать. Но даже это не спасало от тупых шуточек. Кто-то обязательно пытался сделать из их дружбы что-то двусмысленное. Кто-то ржал, кто-то намекал, кто-то строил мерзкие догадки с таким видом, будто разгадал самую охуенно сложную загадку века. Аня лениво потянулась, подобрала под себя ноги и, не отрывая взгляда от экрана телевизора, вдруг усмехнулась: — Меня, кстати, до сих пор иногда спрашивают, с кем из вас двоих я всё-таки сплю. Кирилл подавился колой и закашлялся. Дима даже не повернул головы. — И что ты отвечаешь? — выдавил Кирилл, откашлявшись. — Что с обоими по очереди, — невозмутимо сказала Аня. На пару секунд повисла тишина, а потом Кирилл заржал в голос. Дима фыркнул себе под нос, как будто именно такого ответа и ждал. — Пиздец, — только и сказал он. — И после этого ты ещё удивляешься, что люди тебя сторонятся. — Очень хорошо, — отозвалась Аня. — Значит, всё делаю правильно. Она сказала это легко, почти играючи, но внутри всё равно шевельнулось что-то старое и знакомое. Не обида даже, а скорее усталость. Всю жизнь, блять, объясняй, доказывай, оправдывайся. Или не оправдывайся, а просто забивай, потому что некоторым людям проще поверить в любую грязь, чем в то, что ей рядом с ними просто спокойно. Однажды ей уже сказали почти в лицо: — Ты с ними слишком много таскаешься. Люди уже думают, что ты шлюха малолетняя. Аня тогда даже не нашлась, что ответить. Просто посмотрела на девчонку, моргнула раз, второй и поняла: с такими ей вообще не о чем разговаривать. Не из гордости даже, а из какого-то глухого, усталого: «идите все нахуй». После этого они ещё какое-то время общались. Школа, общие компании, не разбежишься. Но доверительной ноты больше не было. И, наверное, уже не будет. Кирилл, засмеявшись, всё-таки повернулся к ней: — Ну а чё. Со стороны мы, наверное, реально выглядим как цирк. — Мы и есть цирк, — отозвался Дима. — Только без коней, хотя ты иногда близко. — Да как ты задолбал уже, — беззлобно бросил Кирилл и кинул в него подушкой. Та прилетела Диме в плечо. Он поймал её одной рукой, секунду посмотрел, будто реально раздумывал, не уебать ли в ответ, а потом просто швырнул обратно уже слабее. После этого тема как-то сама собой съехала в сторону отношений. Не потому, что кому-то из них было прям очень интересно сидеть и всерьёз это обсуждать среди ночи, а просто так бывает: разговор цепляется за одно, потом за другое, и в какой-то момент вы уже обсуждаете то, о чём изначально вообще не собирались. Дима, не отрываясь толком от экрана, вдруг спросил у Кирилла, как у него там вообще на личном. Чисто из вредности, конечно, но не только. Слишком уж хорошо они все помнили, как ещё летом тот с важным видом заявлял что-то в духе: вот перееду, поступлю в универ, и сразу всё будет зашибись, найду себе девушку, начнётся новая жизнь и прочая херня. Кирилл в этом плане вообще был из тех парней, у которых с девчонками обычно всё складывалось как-то само. Не обязательно во что-то серьёзное, далеко не всегда. Чаще просто он кому-то нравился и отвечал взаимностью, либо нравился ему кто-то, и ему, как назло, тоже почти всегда отвечали взаимностью. В школе за ним бегали постоянно, и это всех уже давно перестало удивлять. Кто-то влюблялся, кто-то строил глазки, кто-то пытался вытащить его куда-то после уроков. Он чаще всего это либо тактично игнорировал, либо сам выбирал, с кем ему интересно. Встречался обычно либо со сверстницами, либо с девчонками постарше, и в целом чувствовал себя в этой теме довольно уверенно. И потому даже было немного смешно, что уже прошло почти три месяца с начала учёбы, всей этой новой жизни, тусовок, общежитского вайба без общаги, а Кирилл всё ещё оставался свободным. Без девушки, без внезапных романтических драм и даже пока без особого вливания в какие-то большие студенческие тусовки. Кирилл на вопрос сначала только хмыкнул, будто ему уже заранее лень оправдываться за собственную личную жизнь. — Да как-то не густо пока, — сказал он, откинувшись на спинку дивана. — Не, я не спорю, там есть красивые, есть умненькие, есть вообще очень даже талантливые. Но пока как-то… — он повёл плечом, подбирая слово. — Взаимного коннекта ни с кем не нашёл, короче. — Коннекта он не нашёл, — фыркнула Аня. — Деловой какой. Кирилл на это только лениво взял новую горстку чипсов и закинул в рот — Я пока дальше своей группы не особо и заглядывал. Там скоро вроде начнутся какие-то студенческие движухи, студсовет, медиацентр или ещё какая-то херня. Про организации должны рассказать. Может, там с кем-то и познакомлюсь. Хотя не может, а скорее всего. Я не собираюсь весь универ сидеть на одном месте. Он на секунду замолчал, почесал висок и уже спокойнее добавил: — Просто пока как-то больше на учёбе сосредоточен. Сам в ахуе, если честно. Читаю книги, смотрю, что вообще в мире происходит, ну и просто… живу свою жизнь, если это можно так назвать. Пару секунд он ещё выдержал их взгляды, потом, видимо, понял, что слишком долго находиться под этим допросом ему не нравится, и тут же перевёл стрелки: — А вы двое, значит, вообще красавцы. Меня только спрашиваете, а сами чё? Уже нашли себе великую любовь всей жизни? Это было сказано легко, но Аня слишком хорошо знала, что Кирилл тему отношений обычно любит ровно до того момента, пока она не начинает касаться кого-то из своих, особенно Димы. Розоволосый откинул голову назад и прикрыл глаза. — Я лучше сдохну. — Ну это мы и так видим, — отозвался Кирилл. — Я не про это. Аня фыркнула. — А я ещё не нашла своего принца на белом коне, извини. — В нашей школе скорее принц на обоссанном унитазе найдётся, — буркнул Дима себе под нос, а Аня тут же заржала. — Вот именно. Где мне его искать вообще? В школе, что ли? Среди этих додиков? Спасибо, не надо. На самом деле всё было чуть сложнее, чем её привычные шутки. Аня в свои почти шестнадцать внешне вполне могла производить впечатление человека, который уже давно со всем разобрался. Уверенная, резкая, пробивная, из тех, кто скорее сам кого хочешь поставит на место, чем будет мяться в углу. Но именно тема реальных отношений почему-то до сих пор вызывала у неё внутреннее отторжение. Не потому, что она никому не нравилась и не потому, что не могла бы. Скорее наоборот. Просто внутри этого всего было слишком много непонятного, слишком много риска, слишком много страха быть уязвимой там, где привычнее держать лицо. Кирилл покосился на неё, но лезть глубже не стал. — Короче, — подвёл итог Дима с видом человека, которому уже надоело даже это обсуждение, — с личной жизнью у нас у всех какая-то хуйня. — У тебя особенно, — не удержался Кирилл. Дима открыл один глаз и посмотрел на него так, что стало понятно, что ещё одна реплика и кто-то получит подушкой в лицо. Кирилл благоразумно заткнулся. Тема отношений так же быстро и сдулась, как и началась. Никому из них, если честно, не было настолько интересно копаться в этом всерьёз. Просто разговор случайно зашёл не туда, они по инерции его потрогали, убедились, что всё примерно как было, и пошли дальше. Фильм к тому времени уже почти закончился. На экране происходило что-то финально-важное, но всем троим было откровенно плевать. Дима уже почти отрубался прямо сидя. Пары в меде, домашка, какие-то дела и подработки сделали своё дело, даже его ехидства к этому часу стало ощутимо меньше. Он сидел, уставившись в экран, но по лицу было видно, что видит он уже, скорее всего, не фильм, а первый из десяти снов. Кирилл с Аней, впрочем, недалеко ушли. Усталость липла к плечам и векам, делая все движения чуть медленнее, а мысли вязче. Аня первая начала потихоньку собирать свои вещи и занимать кровать. Это у них уже как-то само собой было принято, без лишних обсуждений. Кирилл ещё в самом начале сказал, что она спит на кровати, а они с Димой нормально улягутся на диване. И спорить тут было бесполезно. Что-что, а в плане какого-то базового отношения к девушкам отец его всё-таки воспитал нормально. Да и Дима, выросший с матерью и бабушкой, эти негласные правила тоже давно впитал без особых проблем. Так что никакой «ночи пиздеца» в буквальном смысле не случилось. Это у них вообще было скорее разговорное название для любой совместной ночёвки, когда все орут, жрут, не спят до утра и творят фигню. В этот раз, если честно, всё вышло даже удивительно спокойно. Они ещё немного поболтали уже почти лёжа, в полутьме, пока кто-то лениво допивал газировку, а кто-то шарился в телефоне. Начали накидывать варианты, чем можно будет заняться завтра. Погулять, куда-нибудь выбраться, опять зависнуть дома, поиграть, может, дойти до центра, может, просто пошататься без цели, как обычно. — Мне, кстати, в понедельник на пары и на стажировку, — напомнил Кирилл, уже укладываясь поудобнее. — Мне тоже не легче, — глухо отозвался Дима с дивана. — Мед, домашка, подработка. Заебись вообще. Аня, уже устроившаяся на кровати и заворачивавшаяся в одеяло, довольно хмыкнула: — А у меня каникулы, лохи. — Пошла нахер, — почти хором сказали оба. Она только довольно ухмыльнулась в темноту и посильнее укуталась в одеяло. Дима устроился у стенки на диване и, кажется, вырубился раньше, чем успел нормально лечь. Кирилл лёг с краю, закинул руки под голову и уставился в темноту, но сон снова не шёл. В последнее время его часто мучила бессонница, в внутри головы медленно, почти незаметно, что-то перестраивалось, а он всё никак не мог понять, что именно. Оставалось только плыть по течению и разбираться с тем, что есть, уже по ходу дела. Ещё три месяца назад он жил совсем в другой реальности. Да, отец постоянно работал, да, дома Кирилл часто оставался почти один, но это всё равно было не то одиночество. Всегда где-то рядом оставались взрослые, няня, родственники, привычный уклад, ощущение, что если что, за тебя всё равно подхватят и додумают. Его это бесило. Бесило, что за него слишком многое уже решено, что всё вокруг как будто заранее выстроено, включая учёбу, людей, ожидания, жизнь. Тогда ему казалось, что стоит только вырваться, съехать, начать жить отдельно и сразу станет легче. Он слишком долго хотел этой свободы, чтобы теперь честно признать даже самому себе, что не очень понял, что с ней делать, когда она наконец свалилась ему в руки. Оказалось, что жить одному это не только делать что хочешь, жрать когда хочешь и ложиться когда вздумается. Это ещё и возвращаться в пустую квартиру. Самому решать, как теперь выстраивать свою жизнь. Самому привыкать к тому, что никто уже не стоит над душой, но и никто не соберёт тебя по кускам, если ты вдруг начнёшь рассыпаться. Наверное, именно поэтому он так часто звал к себе Диму. Именно поэтому радовался, когда приходила Аня. Рядом с ними квартира переставала быть просто местом, которое ему выделили для взрослой жизни. С ними она хотя бы ненадолго становилась домом. Кирилл медленно выдохнул и перевернулся на бок, лицом к спине розоволосого друга. От их присутствия сегодня ему явно стало легче и спокойнее. Под ровное дыхание Димы за спиной и почти полную тишину квартиры Кирилл наконец закрыл глаза, впервые за весь день не чувствуя себя здесь лишним.