О игольнице

Когда то жил прекрасный принц Таких не знал свет единиц Его чудесное лицо Что было в ярком золоте когда-то, Чьи волосы так пахли мятой, Мягки черты его ласкали, А глазки словно - янтаря, Так же ломают их - любя. Не раз шли на него враги Не раз хотели смерть приблизить И вечно видел свет зари Смерть неприятеля. Затем - Взгляд сожаления погибшему, Акт милосердия от вышнего. Да, молодость была прекрасна! Все было в ярких-ярких красках! Но в жизнь прошли три бедствия: Война, болезнь - как следствие Того, чья мощь болезненная Вырвет все конечности И оставит свой след на вечности. И пало государство. И жгли храмы. «Напрасно, Мы верили в тебя, И отдавали все себя! Таких как ты - болванов много. Но сыновья где? Где наши деньги, счастье, рай? Ты не подскажешь нам немного? Хотя нет. Падай!» Вот он - глас народа. И вот он - враг народа. Народ врага жалеть не станет, Он втопчет в грязь, Так, что в сто крат больнее станет. Принц с двумя верными друзьями, И самыми слабыми родителями, Прятался от всех врагов, От крестьян до своих же пороков. Отнюдь не думал он о том, Что о уверенности и слову верности, Он сожалеть будет не раз в вечности. И вот, в тёмном уголке земли Нету ни намёка на прежнюю роскошь На божественный свет души Се трогает своё измученное лицо Под глазами тёмные синяки легли. Он насытился ненавистью Он не слышал так давно нежности! Если не считать того, как ему предлагали сесть на промежности. Печаль на этом месте не кончалась, Там, где чужое влияние заканчивалось, Собственные мысли начинались: «Я правда, тысячи раз старался!» «Когда же мой успех прервался?» «Что они говорят?» «Они о чём вообще?» «От ненависти их жизнь ведь не проще!» Весь этот вихрь соорудил ужасный Бай На ушко он шептал: Бай-бай, Солнце, лучик горя мой, Вспомни, как твои утончённые руки, Держали тонкий меч такой, Вспомни, как волшебно ты им отрезал ноги! Вспомни, как ты молчал, Зная все тонкости эпидемии! Ты ведь молчал о противоядии, Притворяясь, что был в смятении! Потрогай своё неземное лицо! Там гладкая маска, Выглядит как чудесная сказка! Я - это ты, Ты - это я, Мы абсолютно идентичны Ты не устоишь от озарения От прошлого не останется ничего, Даже частично! Горе моё! Пойдём со мной, А мораль и честь твою - долой! Его Высочество Наследный принц Теряя волосы от стресса Поставил жизнь свою на кон Он слишком устал видеть в отражении окон Не то лицо, не то же отражение. И пошёл на великий массив Ведь не оставалось альтернатив. Оставив харкающих кровью родителей На единственную надежду жизни своей На лучшего друга, которого знал с начала дней своих. Шёл шёл он на сражение, И ведь не знал, Что ждут его одни мучения! Пришёл он в свой бывший храм И скоро к этим хоромам Человек так сто, так триста Лились в забытый храм, Так быстро! Тревога пробралась в умы, Не видевшие с рожденья ясноты. Страх смерти пробрался сквозь стены Сырые, в плесени, но стены! Холодный ветер нёс запах крови Но не унесёт он криков боли. Не будут люди горевать, А будут крепко крепко спать. Из гнилых пастей будут слышны, Одни усмешки и усмешки. На самых мерзких полотнах, Будет виднеться лицо боли Истерзанное, и в красках крови. Сначала люди думали, пытались. А вдруг это проверить их старались? Но из толпы послышался басистый глас: «Так воровал он!». И поставил конец, артист с мешком украденных колец. Лица людей, Улыбка судей озарила, И все решили: «Тебе ж отмывать грехи! Ты бывший бог! Ты был светилом! Так уж и быть, и пощадим мы! Твоё бессмертие возьмём, И ключ к разгадке отойдём!». И вышло им на встречу горе, Что слёзы фальшивые проливало рекою. Кошачьим шагом пролетело, Толпа же сразу отлетела, И мягким голосом, с ластинкой, Бедствие начало тропинку: «Вся та болезнь ото которой, Все зубы выпадают с болью, Все люди умирают в муках, А трупы их корчатся в крюках… Он знает уж давно ответ! Убей - и боли сразу нет». Услышав вот такой ответ, гости стали мыслить: «Ну уж нет! Ведь тут одно убийство - грех!». Но тварь тут же их прервала: «Чего вы паритесь, людишки? Ведь отбросив все излишки Вы честно можете сказать - Принц тварь! И того, кто провалил всю рать, Действительно ведь нужно покарать! И сам бессмертен, Он не может умирать! На вашей совести не грех - святое дело! Возьмите меч! Вонзите в тело! Вы просто вылечите болезнь Что заставила вас из кожи лезть. Теперь прикован он к граниту, Пошёл у принца молодого, Холодный пот. Хотел сказать лишь одно слово: «Спасите!». Но тут его заткнули воры, Мухи жужжали над рукою, Ведь скоро будет пахнуть кровью, Упавшего святого! Тем временем принц, Привязанный к граниту, Не понимал: А как? Зачем? Зачем все люди эти, Что столь недавно посылали, Ему на счастие цветы, Что жаловались о проблемах, Несложной простоты, Что каждый день хотя бы раз Пели молитву. Сияние глаз Его как солнце - жгучих и ядреных, Поутыхало видно. А ведь всего-то пару лет назад, Никто не видел и преград, Его великолепия. Он любил весь свой огромный град И обучал народ: Письму, морали, поведению. Он каждый день: Дарил лечение больным, Музеи строил, Силой слыл. Он победил сотни врагов, Что злость хранили испокон веков Он спас тысячи людей! Дождями для людей сухих земель. Но вот- подтверждение, Идеальных ждёт быстрое снижение. В счастье. Нет! Во всем! Вся их жизнь пройдётся ходуном. Отчёт пошёл, Меч вонзился в живот, Принц решил не открывать рот. «Они имеют право злиться Я потерплю совсем чуть-чуть! Мне повезло уже родиться, К Владыке неба прильнуть. И изгоняя меня из рая Он мне оставил бессмертие Сказал: «Продолжай свой путь, Но только не жди соответствия, Миров - твоего и настоящего. Жестокого, правящего». Во храме очень душно стало, И вышел из толпы людей Здоровый юноша, и яркий взгляд его очей Казалось, может сжечь, но нет! Никто глазами не сжигает, Ножами только изрезает. Кожа смуглая почернела, От ненависти горло все сдавило, Ведь «святило», Даму его молодую убило. Её красивое лицо, Не видавшее с рожденья света, Покоилось в тесном гробу, И прах её волос катался по свету. И полностью лицо ожоги покрывали, А шрамы некогда черты лица срезали. Чёрный как ночь меч вонзился на долго, Боль взорвала павшего бога, Так больно, так жестоко… Юноша в пестреньких одеждах, С улыбкой на лице, Вынул блестящий меч, В надеждах, На милостыню богов. И протянул он матери своей. А та:«Мне дурно как-то…» Толпа: «Ну помоги ты ей!» В то время принца пожирала боль, Она ползла по венам, мышцам и суставам. Она ломала кости и хрящи, Она противоречила уставам. И эту боль, и эту злость Лянь не забудет никогда Когда под пыльном потолком Его лишили чувства боли Увы, но навсегда. Да, он отрубился и надолго Два месяца…это так много! В то время, тот, кто должен был бы ненавидеть Не смог уж больше это видеть. И с громким криком и с огнём Он сжёг всех тех, кто был с мечом.