Часть 1

      Небо уже тем временем давно залилось сумерками. Тёплый приглушенный свет вмиг охватил всё пространство в помещении, вдали слышался треск восковых свечей, в комнате стал витать необыкновенно-сладкий запах лаванды, что правда в какой-то степени повлияло на воссоздание особой, приятной и в то же время романтичной атмосферы.       Адреналин бурлил в крови, словно кипящая вода, пока чужое холодное серебряное кольцо соприкасается с кожей на шее и от этого ощущения хочется просто расплавиться.       Тело девушки уже в который раз непроизвольно вздрагивает, что лишь выдает её истинные ощущения, а где-то сверху на это доносится томный смешок, такой родной, такой тёплый и нежный, такой убаюкивающий и приятный.       — Линочка, дорогая, я еще ничего не начал, а ты уже так дрожишь, — он не упускает возможности пошутить даже в такой ситуации, поймав её вздрагивание, сопровождающееся мурашками на бледной коже. Такая реакция Джебисашвили по-настоящему доставляет ему огромное удовольствие.       Губы напирают резко и уверенно, вынуждают откинуться назад обратно на подушки. Влад по привычке дразнит, проходится языком по нижней губе, никак не начиная нормальный поцелуй.       — Линочка, ты помнишь, что ты мне сказала сегодня утром?       Но Линочке сейчас в самом деле не до выяснения отношений, она теряет последнее терпение, пока чувствует на себе его пронзающий взгляд, вес его сильного тела, как сдавливают её тело бедрами, окончательно приковывая к матрасу. Внизу живота колит так, что хочется извертеться, вот только двинуться не дают. И скорее всего, не дадут. В ближайшее время уж точно.       Дрожь поступает, стоит снова поймать на себе взгляд его тёмных карих глаз. Влад в таком освещении и в этой черной рубашке слишком привлекателен, даже больше, особенно в данный момент, какой же он сексуальный. Лину почему-то совсем покидает рассудок, когда он смотрит и делает вот так.       В данный момент её продолжают гладить, мнут и надавливают на правильные точки, вынуждая расслабиться и снять накопившееся за день напряжение. С такими ощущениями действительно тяжело сосредоточиться, перед глазами всё плывет, сердце заходится, а мысли в голову лезут совершенно другие. Уже не хочется злиться на его утреннюю выходку, не хочется прогнать его из своего номера, больше не хочется покрыть его трёхэтажным матом, да и не думается об этой глупой ссоре больше. Отныне хочется другого. Самого Череватого, сука, хочется.       С каждым тиканьем часов тело отдаёт вибрацией или же это из-за его приятных касаний, сдерживаться тяжело и она просто мурлычет, позволяя делать с собой всё, что его дьявольской душе угодно.       — Тебе нравится, Линочка. Еще как нравится… — чернокнижник пожирает её взглядом, не сдерживая довольной ухмылки. — Ты меня конечно извини, но мне так нравится читать твои мысли.       Обещал же, что не будет лезть в голову и девушке хочется возмутиться, но это явно будет потом…       — Как интересно получается, что стоит только надавить, — уголки губ мужчины расплываются в чеширской улыбке, обнажая острые клыки. Его длинные тощие пальцы касаются клитора, оглаживают мягко круговыми движениями и честно говоря уже хочется на стену лезть от этих сладостных мук, от его прожигающего взгляда и блядского бархатистого голоса. — и я уже не такой плохой. Правда?       Ответить не получается, целуют глубоко. Он только напирает сильнее, тесно прижимаясь к ней, погруженный с головой в гонку, кусается, лижет жадно, гладит языком кромку зубов и наслаждается тихими стонами, пока в один момент не хватает её запястья и прижимает к матрасу, открыто демонстрируя, кто сейчас здесь главный.       Джебисашвили чувствует себя под ним максимально беззащитно, но и в то же время в безопасности. Когда её, обездвиженную, целуют ещё раз, то добровольно сдаётся в его сладостный плен, полностью распыляясь и прижимаясь в ответ. Парень припадает губами к шее, цепляется зубами за кожу и не перестаёт кусать, а после зализывать покрасневший участок, который совсем скоро начнет приобретать багровый оттенок.       Время тянется так медленно и сейчас так хорошо от его поцелуев, от шумного дыхания и прикосновений. Нет, это невозможно. Лина даже не заметила, что одежды на её теле явно стало меньше, да и она не против, если честно. А дышится уже так тяжело…       А в голове лишь Влад. Влад. Влад. Возьми меня. Влад......       — Ну тише-тише, — ласково шепчет ей на ухо, когда девушка в порыве нахлынувших чувств вцепляется ногтями ему в спину и жмется всем телом. Что говорить о самом Череватом — он чувствовал некое господство, совсем не узнавая свою любимую и её нынешнее поведение, реакцию на него, всё это льстило.       Тем временем поцелуями спускается ниже, не пропускает ни одного миллиметра, задерживается ненадолго. И то, что он не спешит в самом деле возбуждает сильнее.       — Будь добра, расстегни, — обращается парень, тем самым прерывает столь долгую тишину и выводит её из затянувшего транса. Голос задумчивый, спокойный, но тон похож на приказной.       Джебисашвили послушно открывает глаза, кругом всё расплывается, но спустя секунду удаётся сфокусироваться на нём. Всё, что захочешь.       Лина кивает, и хоть руки трясутся, но добровольно тянется к этим тёмным пуговицами на его рубашке, параллельно прикусывая губу от открывающегося взору вида.       — Умница, — Влад не перестаёт пожирать её взглядом, а от сказанного по коже пробежался табун мурашек. Он гладит её по голове ласково, будто успокаивая и она расслабляется, завидовав его нежную улыбку. Да, с ним она точно в безопасности.       Она чувствует его добрые намерения, заботу даже в тот момент, когда его взгляд сменяется демоническим и смотрит на неё уже кто-то новый. Но это тот же самый её любимый Владик, нежный и ласковый, что сдувает с неё пылинки.       Кареглазый не может не довольствоваться предстоящей перед ним картиной: полуобнажённая Лина, такая робкая и естественная, которую он невероятно хочет, о чем давно говорит его больно упирающийся стояк, но он потерпит.       Но нереально просто вот так смотреть и Влад теряет последнее терпение, стаскивает с себя последние элементы одежды и входит по основание. Он двигается плавно, вперёд-назад по классике, следя за чужим выражением лица, ведь как никак пытается быть нежным.       — Ну что, может еще раз всё обсудим?— возвращается к предыдущей теме парень. Нет, его тогда совсем не обидело, не в его это стиле обижаться на такую глупость, но поиздеваться-то есть желание. — Ты всё ещё считаешь меня эгоистом?       Колдунья отрицательно кивает головой.       — Словами.       — Н-нет…       — Моя ты хорошая…       Влад в этот раз берет сильнее, что голова начинает кружиться, она сильнее закусывает нижнюю губу, но этот трюк не срабатывает, потому что каждый толчок отдает приятной вибрацией и губы сами размыкаются, он и хотел выбить из неё громкие стоны.       Двигается всё быстрее, достигает бешеного ритма и не отпускает, вдалбливается сильно и кажется, что ещё немного и она кончит. Лину ведёт необычайно, она смотрит на него, встречается взглядами, а в ответ на неё смотрят жадно. А как иначе, когда наблюдаешь доверчивый взгляд, жалобно изломанные брови, опухшие губы. Всё так, как он себе и представлял, когда всё внимание сегодня уходило не ему.       — Твой Шепс так не умеет, я уверен, — гордость берёт вверх, ведь только он может довести её до такого. Продолжая размашистые движения, Череватый наклоняется и ещё раз целует то нежно, то грубо, не позволяя перенять инициативу. Выпускает в ход зубы, терзает и без того обкусанные губы, но девушка не чувствует боли, лишь неописуемое наслаждение.       — Причем здесь он?       — Да просто так…       И он не останавливается, двигается и двигается в ней, теряя рассудок и полностью посвящая себя процессу. Так вульгарно, так пошло, но ему плевать. Он без стеснения облизывает шею, проводя кончиком языка влажную линию вверх.       Проходит пару секунд, она делает глубокий вдох, прежде чем темп замедляется, а его ладонь ложится на шею и сжимает горло по бокам, выдавливая из неё весь воздух.       Лина выгибается так сильно, вышивается навстречу и начинает жалостливо скулить, а он только сжимает сильнее. Она не знает, куда себя деть, как спрятаться от этого демона и от собственного стыда, потому что за стенами дешевого номера явно всё очень хорошо слышно.       Раньше никогда такого не было, так хорошо, что глаза закатываются, а тело не перестаёт биться в экстазе.       — То, что нужно, да?       Господи, что же ты делаешь, пожалуйста, заткнись.       — А ведь ты сейчас совсем не думаешь о том, что я тебя раздражаю. Совсем не думаешь. Я тоже тебя обожаю..       Лина сжимается, скулит из последних сил, но старается отрицательно мотать головой и в ответ ей усмехаются и в конце концов отпускают, вновь ускоряя темп.       Он уже такой же взлохмаченный, рычит в моменте и пиздецки сексуальный. Только с ним и только его.       Чувствуя приближение оргазма, еле слышимым шепотом, словно молитву, не перестаёт произносить:       — Да, пожалуйста, Владик, не останавливайся, прошу…       И чернокнижник отдал бы многое, чтобы слышать это снова и снова. Он конечно же отзывается на свое имя и улыбается, видя, что любимую вот-вот накроет и замедляется, дабы растянуть для неё всё блаженство.       — Боже, да, Влад, ахх…       Пошлые звуки в перемешку со стонами разносятся эхом по номеру, контролировать себя теперь было невозможно, колдунья вцепляется в его широкие плечи, оставляя за собой мелкие царапины в виде полумесяцев и движется на встречу, желая принять его в себе полностью, слиться в одно целое, настолько сейчас хорошо. Влад прерывается, чтоб сделать глубокий вдох, в конце концов ему тоже тяжело держать себя в руках, а перед глазами появляются искры.       Эйфория накрыла с головой, ноги всё ещё дрожат, сил совсем не осталось, только позже доходит, как он возится с салфетками и как заботливо пытается натянуть на неё одежду.       Сильные руки вынуждают перевернуться на живот и когда эти же родные горячие мокрые губы касаются спины, по коже снова пробегаются мурашки. В этот раз всё так нежно и мило. Господи, Череватый, что же ты творишь? Губы медленно и плавно спускаются ниже, так приятно, что глаза закатываются по новой.       — Я так сильно тебя люблю, — раздаётся рядом хриплый голос возлюбленного. Да, он тоже получил массу удовольствия.       — Я тебя тоже, — сладко мурлычет Джебисашвили, добровольно подставляясь под россыпь поцелуев и прогибаясь в спине, подобно довольной кошке. — И прости меня за сегодняшнее. Я была не права, ты у меня самый лучший…       Влад склоняет голову вбок, улыбается, ибо происходящее очень тешит его самолюбие, но не отрывается от своего дела, прокручивая в голове всё, что было несколько мгновений назад.       — Прозвучало на десять, — Череватый заливается смехом и утягивает девушку к себе в объятия, в то время как та в шутку его колотит, но всё быстро меняется, когда он ловит её руки своими и вовлекает в поцелуй. — Я и не обижался, поверь..