Мы снова будем вместе...

*** Снова эта ледяная темнота... Даша... — шепчу я, продираясь сквозь туман в сознании. - Не знаю, сколько меня не было на этот раз… но если она опять с ним - с этим Нулём… то я вернусь. Обязательно вернусь. Даже если весь мир переменился, а время нас не щадит… Я твой Фил. И я всегда найду дорогу домой. -Саш, Саш это я, родной мой, прошу тебя, открой глаза - шепот прорывается в сознание тягуче и тяжело, но в то же время словно отрезвляя. Даш... - медленно открываю глаза, сердце замирает. - Не верю... Ты тут... настоящая? Или опять сон, как те двадцать два года в камере?.. Где мой пульс, а где память - не пойму... Но если это ты… то я готов снова биться с этим миром. Только отпусти мою руку - и я умру. - Я здесь, всё хорошо, 2 часа всего прошло, я так испугалась за тебя - она в слезах начинает обнимать меня, а я чувствую ту пустоту которая охватила меня за это время. Держу Дашу крепко, утыкаясь лицом в макушку и вдыхая её нежный запах, словно впервые чувствуя его. На миг прикрываю глаза, а когда открываю их снова, в уставшем взгляде вспыхивает надежда. - Как я соскучился по тебе… - 2 часа прошло, а ты соскучился? - со слезами на глазах Даша поднимает голову и замирает, видя мой серьёзный взгляд. - Два часа? Для меня - это как вечность... Я снова видел сны: ты выходишь за Ноля, Алексей уже не сын, а мужик, и смотрит на меня как на призрака... А ты - плачешь. И я кричу, но не могу подойти. Так что да… я соскучился. Даже если для тебя это два часа - для меня целая жизнь без тебя пронеслась. *** - Мы вместе милый, ничего не потеряно, но прошу тебя, теперь серьезно, где Олег и почему ты опять оказался тут? - смотрю на него строго, не понимая, как это снова получилось, как я его потеряла ещё раз, хоть и всего на 2 часа. - Родная моя, всё хорошо, но я хотел заморозить его, а получилось наоборот, пришёл Лёшка, как я его и звал, Ноль наплел ему чепухи всякой, ну и Лёшка весь в меня, достал пистолет, вот я и пошел сам в криогенную камеру. Слушаю его,словно не дыша, но отвлекаюсь на звук телефона и смотрю на уведомление, перечитываю его 3 раза, не понимая смысла. - Почему Лёша мне пишет "приезжай, мы с отцом приготовили обалденный ужин"? Саша глядя на сообщение, сжимает челюсти, а его глаза темнеют. Тщательно изучая каждую букву в короткой фразе, он нервно сглатывает и выдавливает сквозь зубы: - Ты... ответишь ему? - А что мне ему отвечать?! Я ничего не понимаю, я думала Олег мёртв, я боялась, что ты уже мёртв - слезы неконтролируемо катятся и плечи трясутся. Фил хмурится и снова прижимает меня к себе и успокаивающе поглаживает по спине. - Тише. Всё в порядке, сейчас всё решим, милая, только успокойся. Дыши и посмотри на меня. Смотрю на него, всхлипывая, но всё же стараюсь дышать глубже. - Слушай меня, Даш... Я не мёртв. И Олег тоже. Но это не он написал. Это - мой сын...Наш сын. И если он называет кого-то «отцом»... значит, пора рассказать как этот ублюдок прикинулся мной. Вжик проверит камеры у нашего пподъезда. - Но что нам делать? Он... Он нас всех убьет - нервы на исходе и я начинаю заикаться. - Милая, он попробует это сделать, но я не позволю ему навредить ни тебе, ни нашему сыну. Отстраняясь он снова внимательно вглядывается в мои глаза. - Посмотри, писал ли Лёша что-то еще на счет ужина?! - Нет, он просто сказал приезжать, может поедем быстрее? Он мрачнеет. В его голову начинают лезть мысли. Мысли о мести, мысли о защите, но прежде всего - мысли о семье. - Даш, послушай меня. Ты никуда не едешь. - Но что мне делать тогда? - непонимание и усталость прослеживается в моем тоне, как никогда раньше. - Мы сейчас поедем к Чаку, а ты просто никуда не выходи и выключи этот чертов телефон. - Но Лёша? Он смотрит мне в глаза, голос твёрдый, но я слышу эти нотки боли. - Лёша... Он уже не ребёнок. И если пишет - значит жив. А раз жив - я его верну. Вижу, как Саша достает из кармана старую зажигалку - потрёпанную, ту самую, которую я подарила ему на годовщину, она всё ещё рабочая, а он щёлкает несколько раз, как и раньше, собираясь с мыслями. - Маса уже на связи, Вжик пробивает айпи этого сообщения… а Чак с Лесей пробивают через свои связи… У нас есть свои козыри в этом новом мире. И я скажу тебе вот что - Я двадцать два года спал ради того, чтобы вернуть свою семью назад... А теперь Ноль думает, что может забрать и не отдать? Придётся ему объяснить по-бандитски: Фил один. И он вернулся за всем своим. Тихо смеюсь и понимаю, что Чак имеет влияние в своих фразах на всех, но тут же мрачнею от всей ситуации... - Но прошу тебя, будь осторожней, я не могу тебя ещё раз потерять - Даш... я должен вернуть сына. Не открывай никому, выкинь телефон. А я сам верну Лёшу... Но живой Ты должна остаться для него. Понимаешь? - Понимаю, но и Ты должен остаться живым, он должен знать своего отца. Нужно исправить мою ошибку, я не рассказала ему, хотя должна была хранить память о тебе. Саша тяжело выдыхает, качая головой, и прикусывает губу так сильно, что чуть ли не до крови. - Это не ты, я виноват. Мне надо было остаться в тот вечер, чтобы он меня знал. Мне тоже хочется, чтобы он был с нами, Даш… больше всего на свете. Даю слово: я вернусь. Но и ты обещай остаться в безопасности. - Обещаю... Он берёт мою руку, целует тыльную сторону ладони - как в самый первый раз, после свадьбы. - На этом и держусь. Даже в криокамере… держал это обещание в голове... Теперь - моя очередь тебя найти. А ты просто жди. Тихо. Без риска. И если что… звони по тому старому номеру, что я тебе шепнул. Это будет не телефон... а голос из прошлого. Я вернусь за своим ужином в кругу семьи, Родная моя...Настоящим. Он медленно отпускает руку и делает шаг назад, скрываясь в тени подъезда - с такой же осторожностью, с какой когда-то входил в мир будущего. И я понимаю, что должна сказать это сейчас... - Помни, что я тебя люблю... Он останавливается на пороге тени, будто спотыкаясь о эти слова - такие простые, но тяжёлые, как кирпичи в кармане. Медленно поворачивается. Голос дрожит, но глаза горят. - И я тебя... с первого дня. Сквозь двадцать лет льда и бредовую херню вокруг - только ты у меня и была и будешь. Он сжимает кулаки, будто отгоняя слабость, и шепчет напоследок: - Не смей терять меня снова. Я вернусь… ради этого ужина… ради Лёши… Но больше всего - ради тебя. Как только он спускается по лестнице, я закрываю все замки и не могу уже сдержать слезы, сил совсем не осталось, и не стесняясь ничего, падаю на колени, чтобы после лежать несколько часов на полу, в том самом розовом платье с бахромой со свадьбы. *** Где-то на лестнице, уже почти скрытый тьмой, останавливаюсь. Слышу - захлопнулась дверь. А потом… тишина. Такая, что сердце начинает биться в два раза громче. - Даш... - шепчу себе под нос, чувствуя, как внутри всё сжимается. Резко начинаю шагать быстрее - чтобы не остановиться. Чтобы не вернуться и не остаться. В голове один приказ: вернуть сына. А в сердце - одна надежда: вернуться к ней. Еду по городу, на улице почти никого - только фонари и редкие машины на ночных улицах. Наконец взгляд зацепляется за старую квартиру, в которой когда-то мы жили. Замедляюсь, смотрю на темные окна, и на миг сердце сжимается... На миг будто возвращаюсь в прошлое. Вспоминаю Дашу, уют нашей первой квартиры, запах её духов и моей мятной зубной пасты... Но затем сразу возвращаюсь в настоящее. Вспоминать некогда - ещё слишком много работы. Подхожу к подъезду. Осматриваюсь ещё раз и тихо поднимаюсь на первый этаж, держась в тени. Оглядываюсь по сторонам каждые пять метров. Прислушиваюсь к звуку своих шагов. Находясь перед дверью квартиру, медлю всего секунду - но этого достаточно, чтобы сердце громче забилось в ушах. Дрожащей рукой сжимаю затянутую в чёрную кожу дверную ручку и тихо кручу её. Дверь открывается с едва слышным щелчком, и замираю, как зверек перед опасностью. Шумно выдыхаю и осторожно, стараясь шагать бесшумно, захожу в квартиру. В тишине квартиры - каждый звук становится оглушительным. Всматриваюсь в темноту. Вслушиваюсь в тишину. Чувствую, как холодный пот струится по спине. Делаю несколько небольших шагов и уже смелее приходя в квартиру оказываюсь в коридоре у того самого тайника, внутри которого должна быть маленькая коробка, где раньше хранились наши семейные фото и драгоценности. Тихо опускаюсь на колени и ощупываю пол, ища нужное место. Пальцы нащупывают трещину в полу - старый тайник, о котором знали только мы. С замиранием сердца поддеваю скрытую панель. Все там же, спустя года, лежит потёртая коробка из-под сигарет "Прима" , обмотанная изолентой. Вытягиваю её дрожащей рукой, сажусь прямо на пол и медленно открываю. Внутри - пачка наших фотографий: ты в свадебном платье и я в костюме с галстуком-бабочкой... Мы молодые, беззаботные, и я обнимаю тебя так крепко, будто уже тогда знал - однажды мне придётся потерять это счастье. Провожу пальцем по лицу на фото. Голос внутри шепчет: - Вот вы где... мои живые воспоминания... На глазах выступают слёзы. Теряюсь на минуту во времени. А потом резко сжимаю коробку в руках и прижимаю к груди. - Я верну всё обратно... Дашенька... Обещаю... Складываю фото обратно и прячу коробку под рубашку - ближе к сердцу. Теперь я знаю точно: этот мир может быть каким угодно страшным… Но пока у меня есть эти снимки… пока она меня любит… Я не проиграю. Я встаю тихо и направляюсь к выходу из квартиры,готовый двигаться дальше. За семьей. За правдой. За жизнью. Выходя из квартиры, смотрю на часы. 00:22... Тусклый свет луны едва пробивается сквозь серые тучи... и ничего больше. Даже машин нет на улицах - за все время не миновал никто. Могу только представить, в каком состоянии ты, любимая... тем более после моего обещания вернуться. В голове проносятся картины - как я возвращаюсь с сыном... как вижу тебя как будто впервые после двадцати двух лет. Сердце колотится все сильнее. *** Тем временем Ноль и Лёша говорят по душам. "Отец" всё рассказывает, но искажает правду по своему. Он сидит в кресле напротив сына - всё такой же подтянутый и спокойный, как обычно, - с чуть задранной бровью и тонкой усмешкой на губах. Рукой он держит бокал дорогого коньяка и время от времени делает медленные маленькие глотки. Лёша - напротив, на диване слушает отца, смотрит на него исподлобья - настороженно. Всё в его взгляде выражает недоверие, но он старается не показать своих эмоций. В голове проносятся мысли - но всё смешано. Раздражение, обида, вопрос. И в то же время — любопытство. - Я люблю её, и тогда любил, а этот хмырь её у меня отобрал. Я тогда конкурс красоты спонсировал, она была невероятно красива и естественно выиграла, после я хотел пригласить её в ресторан, но тут появился он, клоун, увёл её за собой в компанию таких же. Она же с ним даже счастливо жить бы не могла, он же бедный, обычная шестерка. Слова отца звучат глухо, будто сквозь стену. Лёша медленно обдумывает каждое слово. Мысли в голове проносятся со скоростью света. Он сжимает стакан в руках, чтобы удержать себя, но всё-таки спрашивает: - Так она никогда тебя не любила? Ноль отвечает с отвращением, словно выплевывая яд: - Нет, эта сука всегда любила его, я думал, что он пропадет и она поймет, что тот её бросил и до неё дойдет, что надо было выбирать меня, но несмотря на это она ждала его трое суток и столько плакала, что мне хотелось ударить ее, чтобы пришла в себя. После она попала с тобой в больницу, ну и я вас спас, из нищеты и голода, он бы не смог вам дать хорошую жизнь. Помню, тогда она хотела остаться в больнице, вдруг он придет, я тогда подкупил врача, чтобы её выписали быстрее, чтобы я сразу документы переделал. Да и отец из него бы вышел никудышный, какое дело до любви, когда вы живете бедно, я вам всем жизнь подарил, вы меня ещё благодарить должны. Лёша молча смотрит на "отца" - лицо бледнеет. Стакан в его руках трещит по шву, но он даже не замечает. - Ты... называешь это спасением? То что мать плакала от любви и потери по нему три дня без еды? Как ты выписал её из больницы силой? Как подделал документы, чтобы записали тебя отцом - а я даже не знал ничего?! Голос дрожит, но глаза уже горят. - Он мог быть бедным… Да! Но он был моим настоящим отцом. А ты оказался просто мужиком, который занял чужое место. Ты был мне хорошим отцом, но оказалось, что мы всё это время жили во лжи, всё это ты построил на крови людей. И назвал это "жизнью", потому что всё это время боялся признать - она тебя не выбирала. Лёша резко встаёт. Стол дрожит. - Если он вернулся… я с ним. Даже если мы будем жить в подвале и питаться хлебом с маслом. Потому что у меня будет... правда. - Алексей, ты слишком привык к роскоши, ты и дня в бедности не проживешь. - самодовольство в голосе Олега было громче любых слов. - Откуда ты знаешь, я всё это делал лишь бы привлечь твое внимание, ты привык решать всё деньгами, приходя домой мы строили счастливую семью и я думал, что всё и правда так, но оказалось, что эти года были иллюзией, и теперь я понимаю, почему мама отказывалась от многих предложений. Где-то за стенами дома раздаётся шаг - лёгкий, осторожный... кто-то приближается к двери и заходит, слыша весь их диалог Лёша резко оборачивается, едва не выронив стакан. Ноль вскидывает голову, хмыкая и щуря глаза: он не ожидал его, но при этом спокойно оглядывает Сашу с ног до головы и с усмешкой спрашивает: - Что, заблудился? - Да нет, как раз по адресу, пришёл сына забрать Ноль хмыкает и чуть наклоняет голову, осматривая его и с злорадством отвечает. - Какого сына? Выглядишь как бродяга с улицы, если честно. -Сына моего Алексея, он у нас Алексей Александрович, Даша долго думала над именем, так долго на него смотрела в кроватке, словно хотела предугадать судьбу. Да вот только не знали мы все, что ты испортишь наши жизни. Ноль хмыкает и слегка щурится и смотрит в лицо Саши, как будто пытается найти сходство между отцом и сыном. Лёша, сидящий на диване, напряжённо следит за реакцией "отца", волнение читается во всём его лице. Наконец, Ноль надменно произносит: - Не похожи, да и в паспорте он Алексей Олегович, так что это Мой сын, и жена Моя - А ты и не видишь,что челюсть у него как у меня, а глаза от Даши, красивые, я в них часами мог смотреть и сейчас готов, но только без слёз, из-за тебя она в последнее время много плакала. Лёша смотрит на некогда его отца. На лице отражается смесь обиды, презрения и боли. Ноль же медленно встает с кресла, подходит ближе к Саше, не спеша оглядывая его лицо,замечает шрам над бровью - старый, ещё из 90-х. Молчит несколько секунд. - Что тебе нужно? Деньги? Забирай всё *Саша не моргая смотрит ему в глаза.* - Мне ничего от тебя не нужно. Ни денег... ни мира... ни жалости. Мне нужна только она. И мой сын. А ты… просто стоял на пути у настоящей семьи двадцать два года назад - и решил остаться там же после моего "исчезновения". Но я вернулся. И теперь решать будем мы трое. А ты… просто уйдёшь тихо. Потому что если придётся выбирать между разборкой и мирным путём… Я выберу свою семью... Я ведь всё ещё тот самый Фил из девяностых...Только теперь - со всей силой прошлого за спиной. Тишина в комнате становится густой, как дым после выстрела Ноль вскидывает бровь и хмыкает легонько, будто оценивая слова Фила по достоинству. Лёша не спускает взгляда с "отца". Тот стоит как каменный идол - холодный взгляд, хладнокровное выражение лица, но руки чуть подрагивают. Лишь один этот жест выдаёт его волнение. Ноль медленно поднимает голову - его взгляд пронзителен и презрителен. - Допустим, я поверил. И что? - А то, что либо ты отпускаешь по хорошему и мы больше никогда тебя не видим, либо тебя загребут за все хорошие дела, и не прикрывайся сроками давности, у тебя и сейчас руки в крови. Ноль чуть усмехается, будто слова Саши его задели. - Ха. Ты думаешь, я боюсь тебя? Или копов? У меня есть деньги, есть друзья и связи куда выше любого полицейского. И самое главное... Он чуть наклоняет голову, словно пружина, сжатая до предела. ... у меня есть время. - О, ну это мы ещё посмотрим, кажется тот киллер хотел бы отомстить за своего отца, да уж, дело по телевизору несколько дней ведь крутили. Ноль замирает. Совсем чуть - на долю секунды, но этого достаточно. Глаз дергается. Пальцы сжимаются в кулаки. - Ты... ничего не докажешь. Но голос уже не такой спокойный. В нём - трещина. А Саша делает шаг вперёд и почти шепчет: - А зачем доказывать? Достаточно одного намёка. Один звонок — и этот киллер приползёт сюда даже из ада, если узнает, что это ты приказал замочить его старика... Тишина. Лёша смотрит на отца - настоящего. И видит: тот стоит прямо, без страха... только боль в глазах и огонь решимости. А Фил медленно поворачивается к сыну и мягко говорит: - Ну что? Уедем? Только скажи «да» — и мы уйдём прямо сейчас. Никакого прошлого. Никакой брани...Только семья. - Алексей, не смей, я твой отец. Слышно, что Ноль уже на пределе злости. Лёша медленно встаёт. Взгляд устремлён прямо в глаза "отца". Взгляд — взрослого парня, а не младенца, каким Саша последний раз видел своего сына. -Нет. Разворачивается и кивает.— Поехали. За окном слышно первое пение птиц. Рассвет близко. - Ноль, если ты что-либо сделаешь моей семье, я тебя из под земли достану Тот долго смотрит на Сашу — взгляд тяжелый, пронзительный. В нём читается угроза. - Попробуй... если сможешь, конечно - с горечью на языке и болью на сердце Ноль понимает, что семью уже не вернет, но и этой сволочи он не позволит всё у него отнять - Кажется, это конец разговора. Но я не дам тебе уйти... Целится и попадает, но не в сердце куда целился, а выше, но мысли,что и так подойдет, в артерию попал, а значит сдохнет, и уже неважно, что обо мне подумают, пусть все страдают. Эти мысли потекли грязной рекой по его венам. *** Раздаётся резкий выстрел - и вот я уже хватаюсь за плечо. Тело мгновенно пронзает огонь, но падать я не собираюсь. Стиснув зубы, делаю шаг вперёд - как на автомате. - Лёша.. Выходи и иди к машине! Кровь течёт по рукаву, но я лишь сильнее прижимаю рану и отталкиваюсь спиной от стены. - Ноль... ты опять стреляешь в спину? Как в девяностых? Так я тогда выжил… и сейчас тоже справлюсь... мне, в отличие от тебя, есть ради кого жить. Шатаясь от боли и потери крови, но с ледяным огнём в глазах, он медленно тянется к поясу - где спрятан старый «макаров» Вжика… - И если я упаду сейчас…Ты всё равно не будешь его отцом. Ноль стоит неподвижно, не в силах произнести ни звука. Вглядывается в лицо Саши, и впервые за всё время их знакомства на лице - страх. Хоть и только тусклый блеск на дне зрачков выдаёт, что внутри - бешеная паника. - К-какого чёрта?.. Саша не падает. Напротив - он медленно, с дикой болью в глазах, но с невероятной силой шагает вперёд. Левая рука прижата к окровавленному месту, правая тянется за пояс. - Я... тебя просил мирно. Голос хриплый, как будто из-под земли, шаги неровные - но упрямые. - Но ты...всегда всё портишь к чертям... Но сил в теле всё меньше, уже начинает пошатывать. Слышу уже через пелену как Лёша кричит: - Папа!!! Поддерживает меня под здоровую руку. Кровь капает на пол… На улице медленно стекают первые лучи рассвета. Ноль отступает на шаг - и снова вскидывает пистолет. Но и тут провал... - СТОЯТЬ! РУКИ ВВЕРХ! ПОЛИЦИЯ! Полицейские машины со всех сторон. Один из полицейских видит раненого и бросается: - Медпомощь! Быстро! А я лишь шепчу сыну: - Не отпускай меня… сын… Но глаза уже гаснут... но губы почти улыбаются. Потому что теперь я услышал это слово всерьез: Папа... Утро начинается здесь. *** Я держу руки на столе - пальцы слегка дрожат, но голос звучит твёрдо. В зале тишина. Олег сидит в наручниках, и его холодный взгляд бьёт в меня, как ледяной клинок. - Меня зовут Дарья Александровна Токарева. Я была замужем за Александром Токаревым... ещё в девяностых. Мы любили друг друга. И всё началось с того, что Олег Борисович вызвал его компанию к себе на работу и они пропали. Я ждала его три дня... три дня без еды и сна... потому что верила - он вернётся. Потом в больнице меня нашёл Олег Борисович. Ноль… как он себя называет. Он сказал: «Твой муж мёртв» и что «его больше нет». Я не поверила... Но через время пришлось смерится и ради жизни сына, мне пришлось выйти за этого человека замуж. Но когда недавно Саша появился снова - живой, весь в шрамах времени и боли… Олег испугался потерять то, что украл. Я поднимаю глаза прямо на него - После его возвращения ты угрожал мне убийством. Ты душил меня своей же рукой, утверждая, что любишь меня. Запирал дома без еды. Говорил: «Если выберешь его - Лёша исчезнет»… Слёзы катятся по щекам - но я не останавливаюсь. - Но ты ошибся... Я выбрала свою правду. А она всегда была с ним. Молчу, но в последний момент добавляю: - И если бы тогда кто-то спросил у моего сына: отец или богатство?.. Он бы тоже выбрал того человека... который действительно любит и защищает свою семью... Даже если это стоит ему жизни. Все поворачиваются к Олегу. Он смотрит на меня так, будто хочет разорвать одним взглядом на куски. Но молчит. Сжимает челюсть - мышцы на шее ходят ходуном. - И сейчас мой муж, Александр Токарев, находится в больнице из-за него - голос дрожит, но не ломается - Да... мой муж, Александр, лежит сейчас в реанимации. Его кровь на полу, его сердце - на игле, но он всё ещё шепчет моё имя... И знаете что? Он не просил меня мстить. Он не просил суда. Он просто хотел… вернуться домой. Смотрю прямо в камеру - если кто-то это смотрит позже... пусть знает. Он бандит? Да. Был. Но он был и отцом - когда сын родился... Был и мужем - когда обещал мне выйти из криминала...И остался им спустя 22 года... А Олег? Он называл себя защитником? Где была его защита, когда я плакала по Саше три дня без сна и еды? Как он мог поступить так, что мой сын должен расти без настоящего отца? Где любовь? Где честь? Поднимаю руку с обручальным кольцом на пальце, хоть и не на безымянном. Это кольцо не снято ни разу за все годы. Потому что для меня он никогда не умирал. А теперь... прошу суд: защитите нас последний раз. От того, кто стреляет в спину, кто душит женщин, и боится правды…Он не должен быть рядом со мной...ни со мной, ни с моим сыном…ни с тем человеком, который ради нас чуть не умер сегодня. Я опускаю голову и шепчу: Я знаю, что правда уже победила.Потому что мы снова вместе… хоть и ценой крови. Судья поворачивается ко мне: - Токарева Дарья... Вы не просто дали показания. Вы вернули Александру имя. Семью. Доверие. Делает паузу, оглядывает зал: Обвиняемый — Олег Борисович — будет арестован до окончания следствия по делам о покушении на убийство, угрозах, незаконном лишении свободы и физическом насилии в отношении свидетеля. Судебное заседание переносится на пять дней для вынесения приговора. А пока... Заседание окончено. И хоть правосудие иногда спит... Оно просыпается и особенно больно бьёт тех, кто считал себя в безопасности. *** Такси медленно проезжает ночь, город спящим сном. Лишь редкие фонари освещают путь, словно уличные фонари. Окна темны... Лишь редкие огни. Снова приезжаю рано утром, ведь его наконец перевели в одиночную палату. Машина останавливается. Быстро бросаю деньги и выскакиваю на тротуар - и почти уже бегу к больнице. Слёзы уже не стоят в глазах - они текут. Каждый шаг даётся тяжело, но внутри - огонь. Ноги дрожат, а сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. Я прохожу мимо медсестёр, не слыша их слов: - Простите... нельзя без пропуска... - Подождите! Но я иду...Иду к нему...Мой муж...Мой человек...Живой. На спине повязки. Глаза закрыты. Но грудь медленно поднимается и опускается. Рядом - капельница... приборы тихо пищат. Подхожу бесшумно, будто боюсь разбудить сонное чудо… Сажусь рядом на стул и беру его руку в свою. Она холодная - А моя горит от слёз и любви. И шепчу: - Я здесь... Сашенька... Я больше никуда не уйду...Ты выбрал меня двадцать два года назад... А теперь я выбираю тебя навсегда. Вскоре глаза Саши медленно открываются... и он мягко улыбается и шепчет хрипло: - Я так скучал... Поднимаю его руку к губам. И целую тыльную сторону, как и он когда-то на клятве на нашей свадьбе. - Я знаю, Сашенька - А потом говорю то, что знаю точно - Теперь мы не будем разлучаться... Больше никогда... И вдруг смотря на него понимаю, что эти 20 лет я не жила, а лишь существовала ради Лёши, но моя жизнь была остартвлена как только я потеряла Сашу. Мы лежим рядом - я положила голову на его грудь и мы тесно прижимаемся друг к другу. Его сердце бьётся под моим ухом. Медленно, как колокол. А моё пульсирует бешеной птицей. Саша держит меня за руку - и тепло между пальцев медленно проникает в сердце... Кажется, будто мы снова двадцатилетние дети. И ничего не разделяет нас... Вскоре после моего звонка приезжает Лёша. Он быстро заходит - глаза его широко открыты, и видно, что он очень волнуется. Подбегает к кровати, останавливается и смотрит сначала в лицо отца. Теперь он выглядит слишком взрослым... А потом на маму, она же наоборот словно помолодела и словно светиться начала. А потом, взволнованный, спрашивает: - Папа... ты в порядке? Саша выглядит слабым, но мягко успокаивает сына улыбкой и берёт его за руку: — Я в порядке, сынок...Ты рядом, держу тебя за руку... как раньше. Ты теперь— настоящий мужчина. И ты... выбрал меня. Мы трое снова вместе. Лёша молча кивает, и в его глазах — всё: понимание, надежда и любовь.Он сжимает здоровую ладонь. — Я не знал тебя... но чувствовал. Как будто где-то внутри… было пустое место. Даже когда он называл себя отцом... А теперь оно заполнено. Ты вернулся...И мы больше никуда не уйдем. Где-то за окном первый луч солнца касается земли и птицы просыпаются,а в палате тишина. Но в этой тишине — всё: семья, прощение и начало новой жизни.