Конец...

Крыса, после поступления в университет в принципе не рассчитывала на какую-то романтику и любовь, особенно в этих, крошащихся под натиском времени, стенах. Ей нравились девушки, разные, но вот парни, это было скорее исключением, перевалочным пунктом в случае, пока ее сердце не занято очередной красоткой. Именно в такой момент один из звезд их учебного заведения обратился со странной просьбой. — Не хочешь начать встречаться? — вопрос, заставивший девушку подавиться сигаретным дымом и разойтись в кашле на минуту не меньше. Кто задает такие вопросы, особенно на ровном месте. Они же просто молча стояли, выкуривали какую-то дешманскую хрень, на большее у студентов не хватит их копеек никогда, а даже если появятся бюджет, пойдет он на аренду жилья или продукты питания, ведь жрать то хочется, а воровать — чревато статьей и записью в личное дело. Брюнетка оглядела своего собеседника с ног до головы, стирая с уголка губ полоску слюны. Слепой, прозвали его так то ли из-за ужасного зрения, то ли из-за его профессионального игнорирования всех поклонников, одногруппников и преподавателей, не суть важно и вообще не к теме. Парень был худым как спичка, с длинными черными патлами, немного бы ухода… опять отвлекаемся, в общем и целом он выглядел как девушка, если прищуриться, закрыть уши, а лучше и вовсе иметь богатую фантазию. — Я предпочитаю девушек, — хриплым от кашля голосом отказала Крыса, но судя по реакции ее собеседника, подобные откровения его не сильно впечатлили, неужели знал? Тогда тем более зачем предлагать такое девушке, что точно откажет? — А я парней, — тон Слепого был каким-то… грустным, безысходным можно сказать, словно сам факт его ориентации уводил парня в самые глубины депрессии и апатии. — Тогда на кой черт тебе это? Решил попробовать переметнуться? Это так не… — брюнетка могла бы начать читать лекцию о природной сущности ориентации, о том, что нужно принимать себя таким, какой ты есть, но все ее попытки прервала вытянутая перед ее лицом ладонь. — Я не хочу ничего менять, ясно тебе? — в тоне «звезды» явно читалась накипающая злоба, — это… прикрытие, да и просто хочу трахаться. — А найти парня не вариант? Думаю в твоей стае, что заглядывает тебе чуть ли не в гланды явно найдется тот, кто не откажет подставить зад или поделиться членом, в знак полного доверия и верности. — К ним я точно не обращусь, так ты согласна? — Слепой выглядел настолько уставшим, словно его заставили пробежать марафон, а после еще полосу препятствий осилить, ну так, для закрепления результата. И брюнетка могла бы отказать, сказать, чтобы тот катился на все четыре стороны и не тратил ни ее, ни свое время попусту. Но крысиный интерес победил и на предложение она ответила согласием. Так и началась их история «любви». На публике, как и было оговорено, они вели себя как парочка, не как те, что текут сахаром и розовыми соплями, придумывая себе милые прозвища и лобызаясь чуть ли не каждую секунду, проведенную вместе, боже упаси. Ни Крыса, ни Слепой бы подобного не выдержали, как и их желудки, они просто держались за руки иногда, подсаживались на общих парах или в столовой, шли домой вместе, если выдавалась такая возможность и за пару месяцев такого спектакля брюнетка заметила кое-что интересное. А именно параллель между присутствием одного человека из круга Слепого и его тактильным голодом. А все дело было в Сфинксе, правой руке брюнета. Тот вроде как тоже был в отношениях, как раз таки приторно сладких, с младшекурсницей, которую все прозвали Русалкой. Внешность — чистое и невинное дитя, да и характер соответствующий. Но каждый раз, стоило сладкой парочке начать миловаться, как их «горькая» парочка тоже начинала отыгрывать на полную, с подачи «звезды» естественно. Ирония в том, что как было известно самой Крысе из разговоров стаи, группки друзей, что выглядят как разношерстная неразбериха, именно Слепой стал инициатором знакомства Сфинкса и Русалки, а теперь видимо жалел об этом больше, чем о пропущенной лекции с любимым преподавателем. В интимной жизни у Крысы с ее «партнером» было и того страннее. Они сразу обсудили, что постараются удовлетворить у друг друга и этот аспект жизни, как никак потребность в соитии никто не отменял, а также и палевно, не дай бог чьи-нибудь глаза увидят, что те с кем-то еще под ручку ходят, а того и гляди сосутся. Первые пару месяцев они старательно отыгрывали гетеросексуальную стандартную пару, встречались раз, а то и два, в неделю, пытались изображать страстную любовь в постели, да только удовольствие от этого получала ну максимум аптека под домом, где они закупались всем необходимым. Брюнет был максимально пассивным в этом вопросе, он получал физическую разрядку и думал, что и так покатит, но постное лицо выдавала этого «актера без Оскара» с головой. В один момент девушке это так надоело, что она возьми да и ляпни: «А давай я тебя трахать буду? Как тебе вариант?» Сказано это было в порыве злости, ведь ей это елозенье в шейке матки не приносило вообще никакого удовольствия, максимум приятно было, когда Слепой растягивал своими пальцами, да и то, если доходило дело. Брюнетка ожидала чего угодно: криков, возмущенных причитаний, предложения закончить этот балаган, да даже тот нечитаемый взгляд светло-серых глаз, которым ее иногда одаривало это чучело с черным гнездом на голове, но никак не кивка головой и фразы: «Хорошо, давай попробуем». Вот и сейчас она ждала, когда брюнет освободиться от своих важных дел и заскочит к ней на огонек. «Почему он не расстанется со мной, это уже даже нелепо», — размышляла девушка, уже в который раз переставляя всякие мелочи в своем съемном жилье, — «не проще ли было и дальше продолжать играть одинокого друга, у них же в компании таких как минимум еще трое!» Крысиный интерес от месяца к месяцу распалялся все сильнее, она уже год отыгрывала роль девушки их местной «звезды», а финала этой пьесы все не было и не было, грешной мыслью она и вовсе задумывалась, а не начал ли Слепой и в самом деле считать ее своей девушкой, но такая глупость надолго в голове не задерживалась, ведь брюнетка не была настолько глупа и наивная, да и как бы долго не длилась эта игра — ей самой она уже начинала наскучивать, хотелось вновь стать свободной личностью, поискать себе реальных отношений, а то мало ли куда все это заведет. «Главное чтобы этот слепень не решил мне еще предложение сделать и свадьбу отыграть, так, понарошку и в качестве нового этапа игры», — студентку передернуло от подобного расклада, а его реальность пугала до онемения пальцев и боли в пояснице. Нет уж, на подобное она точно не согласится. А мысль эта появилась из-за недавнего разговора в столовой, где Русалка, увидев в Крысе подругу, с какого-то перепугу начала делиться всеми подробностями их отношений со Сфинксом, и что разговоры о свадьбе и семье начали проскальзывать у них все чаще и чаще. Длинноволосая красавица так и светилась от счастья при одной только мысли о белом платье и свадебной фате, а вот брюнетка от подобного хотела прочистить желудок, а то и вовсе вскрыть себе горло вилкой. И дело тут не в зависти, а в том, что связь между Сфинксом и Слепым была очевидна чуть ли не каждой живой душе, что хотя бы пару дней провела рядом с ними, а Русалка, видимо, была то ли действительно очень наивная, то ли слепа как крот. Крыса изначально думала, что брюнет просто не хотел отставать от своего лысого друга детства, одна специальность, одинаковые оценки, только подражатель посещал занятия куда реже своего друга, а после просил конспекты и сидел ночами. Брюнетке даже прилетали нравоучения от этого кота, что мол: «Ты должна его мотивировать учиться, а не наоборот». Будто бы это от нее зависело. Да и Слепой не посещал лишь те пары, где сладкая парочка воссоединилась на два, а то и больше, академических часа и напоминала скорее попугаев-неразлучников, чем людей. Входная дверь громко хлопнула, уведомив хозяйку квартиры о прибывшем госте, что с грохотом скидывал с себя обувь, сумку и верхнюю одежду. Обычно Слепой был бесшумным, как мышь в кладовой, пока не встретишься с грызуном взглядом, не поймешь что он и вовсе там у тебя что-то ворует. Нахмурившись, Крыса выглянула в коридор и представившаяся ей картина была не то чтобы приятной. Одно было понятно — брюнет пьян вдребезги, доказательством тому служило не только звуковое сопровождение, но и неуклюжесть. — Что с тобой? — не скрывая брезгливости, поинтересовалась Крыса. Ей не хотелось иметь дело с этой пьяной тушей, ведь в подобном состоянии девушка своего партнера не видела никогда, хотя в бары и прочее он с компанией захаживал с определенной периодичностью. — Выпил, — прохрипел парень, словно впервые произнес хоть слово за неделю, если не больше. — Это я и без тебя заметила, умник, — закатив глаза, пробурчала под нос Крыса, после помогая гостю подняться на ноги с коридорной скамейки. И только она хотела поинтересоваться о поводе мероприятия, как Слепой тут же притянул ее к себе соприкасаясь губами в поцелуе. Это была еще одна монетка в копилку странностей. Нет, они целовались поначалу, даже когда занимались сексом, но это не продлилось долго, тяжело целоваться с тем, к кому ничего не чувствуешь. Что же происходило сейчас — непонятно и странно. Брюнет сминал ее губы с силой, то ли желая прокусить, то ли хватаясь за спасательную соломинку. Кусал, целовал, проводил языком то по нижней, то по верхней губе, видимо желая проникнуть в чужой рот как можно быстрее. Что ж, Крыса это позволила, отвечала спокойно, даже можно сказать вяло, ей просто не давали разыграться, снося с ног своим напором. Шатко-валко они продвигались в сторону спальни девушки, прикладываюсь спинами чуть ли не о каждый угол и стену, попутно пытаясь сорвать с себя одежду. Брюнетка и так понимала, что они сегодня, как по расписанию черт возьми, должны были переспать, а уж в каком состоянии ее горе-партнер — не так уж и важно. Не ей же страдать собственно говоря. Но такой энтузиазм не мог не радовать и не напрягать одновременно. Ведь обычно Слепой просто ждал, пока его разденут, приласкают и выебут, что было не то чтобы интересно или хоть немного возбуждающе. Сейчас же парень сдирал и свою, и чужую одежду как можно быстрее, матерясь между поцелуями на обилие всяких пуговиц на своих вещах и слоев одежды. Девушка тем временем проводила пальцами по плечам, ключицам, шее, пытаясь не то успокоить, не то еще больше распалить этого пьяницу. Когда же на них осталось только белье они наконец опустились на кровать брюнетки, правда как-то не правильно. Ведь именно Крыса оказалась на чужих коленях, что напрягало их обоих. Поменявшись позициями, ведь каким бы в жизни вожаком и лидером не был Слепой, в постели он предпочитал занимать иную роль. Крыса же была этому не против, осыпая поцелуями-укусами каждый открытый участок кожи брюнета, пока не сильно, проверяя чужой запал, который видимо был уже на пределе, если судить по выпирающей ткани боксеров, а значит можно было играть по крупному, пользуясь чужой невменяемостью. Поцелуи превратились в засосы, расцветающие багровыми пятнами по бледной коже, сначала у уха, потом вниз по артерии — опасно, но очень возбуждающе. Руки девушки тем временем оглаживали талию партнера, бедра, потом опять вверх, к ребрам, пересчитывая их с легким нажимом. Парня тем временем вело еще сильнее, сначала были уже привычные вздохи, сглатывания, шипения сквозь зубы, а после их сменили уже тихие стоны, мычания, просьбы ускориться и не тянуть эту прелюдию, прикоснуться уже к пульсирующей плоти, швырнуть на кровать и начать действовать. Но у брюнетки были другие планы. Ей наконец выписали карт-бланш на свинство, если это можно было так назвать. Все же это вина Слепого, что он пришел пьяный на их запланированное рандеву, а не ее. Вот пусть и расплачивается. Губы девушки опустились ниже, к груди партнера, продолжая свою кровавую дорожку из укусов и страстных поцелуев, результатами которых пусть и не удастся полюбоваться позже, но урок из этого парень точно вынесет, если додумается. Проведя кончиком языка по ареолу сосков, она явно не ожидала такой реакции: прогнувшись в спине до еле слышного хруста, брюнет откинул голову назад и тихо промычал от нахлынувшей волны удовольствия. «Так вот почему ты не давал их касаться», — проведя в своей голове логическую цепочку, подумала девушка, — «Ну тогда держись, слепень, я найду каждую твою точку, чтобы ты, даже будучи пьяным в стельку, не забыл этой ночи». Крыса не была садисткой, да и претензий к Слепому у нее не то чтобы много было, но иной раз накатывало, что хотелось его исхлестать, исцарапать, пустить кровь, может хоть так бы он перестал казаться бревном и проявлял бы немного больше эмоций на своем лице. А оказывается нужно было всего лишь прикоснуться к чувствительным соскам и все — он поплыл как масло на разогретой сковородке, и румянец, и вздохи, и миловидное личико, как у настоящей девушки, пусть и с сюрпризом в штанах. Вот такое зрелище брюнетке уже нравилось. Оттянув парня за волосы, она продолжила издеваться над чужой эрогенной зоной: кусала, облизывала, просто дышала на них, уделяя внимание соскам в равной степени, не обделяя никого, все по честному, в отличие от их пары в целом. Парень же исходился стонами, дрожал, пытался отстраниться, когда удовольствие вперемешку с возбуждением уже переходили все допустимые нормы, когда узел внизу живота уже сжался до предела и Слепой был на грани, чтобы кончить как какой-то подросток себе в трусы. — И где же ты прятал этот голосок, а? — прошептала брюнетка, оставляя внеочередной укус на грудине парня, — почему же раньше ты молчал как рыба, ушатанная о лед? Ответов она не ждала, чего уж там, одного только взгляда на брюнета хватало, чтобы понять — тот растерял последние грани рассудка, а значит и препятствовать не будет, если та пойдет в атаку на еще одно запретное место. Скинув уже рассмотренную тушку на кровать, девушке уже не терпелось еще поиздеваться над такой разнеженной и разгоряченной жертвой, что особо и не сопротивлялась, кстати о птичках. В первые разы их рокировки Слепой чуть ли не с кулака был готов ее ударить, если она тянула свои руки, а не дай бог губы, к тем или иным местам на теле. «Неужели хотел, чтобы там его трогал только объект его страстной любви?», — пронеслось в голове Крысы также быстро, как пуля, «В таком случае прости меня, этот кто-то, первой конфетку развернула я». Ей нравилась власть и контроль, особенно если ее в этом долго и муторно ограничивали. Разместившись между ног у Слепого та начала прокладывать дорожку из мокрых поцелуев от колена все выше, к бедрам, куда ей был закрыт всякий доступ. Что же сейчас? Ох, сейчас парень выглядел еще более жалко и распущено, чем всего пару мгновений назад: выгибался, закрывал рот, чтобы не было слышно, как сильно ему все это нравится, выгибался в спине, подрагивая, стоит только чужим губам прикоснуться к мягкой коже внутренней стороны бедра. Пусть ноги у сероглазки и были похожи на спички, но какое-никакое мясо на них было, так что и оставить пару укусов Крыса посчитала своим прямым долгом. Реакция ее жертвы тоже не могла не радовать: от каждого нового прикосновения Слепому становилось все труднее и труднее держать себя хоть в каких-то рамках, как это было обычно. Рука, что раньше закрывала рот, теперь сжимает подушку, как последнюю нить с реальностью, стоны уже слышно даже соседям скорее всего, а всхлипы и скулеж настолько жалостливые, что не будь Крыса такой жестокой — точно бы прекратила свои сладкие пытки над такой невинной овечкой. Вторая же рука брюнета медленно, но верно продвигалась к его уже мокрому от естественной смазки белью, видимо он хотел незаметно довести себя до разрядки, да только мучитель оказался уж больно наблюдательный. — Самовольничать вздумал? — не произнесла, а прорычала она, перехватывая ладонь парня у самой кромки трусов, — Нет уж, я сегодня вдоволь над тобой поиздеваюсь, пока ты не заплачешь от того, что кончать тебе уже нечем, понял меня?! — откинув чужую конечность подальше, девушка вновь принялась чуть ли не вылизывать чужие бедра, после кусая и оставляя как отпечатки своих зубов, так и засосы, что напоминали больше синяки, чем метки страсти. Парень же на это начал скулить еще жалостливее, но больше попыток к самоудовлетворению не предпринимал, покорно валяясь игрушкой в чужих руках, лишь иногда пытаясь увести свои несчастные ноги подальше от новых ранений своей «девушки». И на удивление она остановилась, чем повергла своего партнера в легкий ступор. Тело горело, следы от укусов, поцелуев, да даже там где Крыса просто руками провела, горели, казалось, изнутри, оставляя эффект, который не давал мозгам собраться хоть в какое-то подобие кучи, а уж хоть как-то осмыслить то, что он по сути сам и затеял — тем более казалось бесполезным занятием. Стоило брюнету приподнять голову, просто ради того, чтобы увидеть, чем занята его мучительница, как на его губы было совершенно точно такое же нападение, что и он провернул еще в самом начале их встречи. По мнению его партнерши видимо настал момент платить по счетам: его губы терзали, вылизывали, всасывали, в один момент он почувствовал даже привкус металла, видимо кровь ему пустить все-таки сумели, а после решили «извиниться», зализав рану. Руки девушки тоже не отставали от ее рта, пока одной она вновь вернулась к груди своей жертвы, поглаживая, щипая, выкручивая, словно у нее осталось не так много времени, вторая все же решила прикоснуться к изнывающей от желания плоти. Подобная атака не могла не вызвать ответную реакцию у тела под девушкой, громко простонав, Слепой откинулся на подушку, пока его тело мелко подрагивало от долгожданной разрядки. Ему было уже достаточно, да только краем еще не помутившегося сознания он помнил чужую угрозу, а значит подобным издевательством над ним дело не кончится. — Как быстро, — то ли с упреком, то ли с иронией в голосе произнесла брюнетка, поднимаясь с кровати и направляясь к ящику, где лежали нужные для их «стандартных» игрищ вещицы: смазка да страпон, ну и перчатки, если девушке не хотелось растягивать своего «парня» голыми руками, а это происходило достаточно часто. Тот самый парень тем временем пытался просто найти связь с телом и реальностью, пока ему довелась такая возможность. Он изначально и сам не понял, почему не отменил встречу с Крысой, пока сидел в баре, где ему рассказали «радостные» вести суровой жизни, просто стало так отвратно, что хотелось забыться, вот и напился до синих фонариков, а после опомнился, что его вообще-то ждут, что скорее всего таковым и не было, ведь его «девушка» такова лишь пока их обоих устраивает вся это игра для одного конкретного зрителя, не более. Секс — всего лишь приятный бонус ко всей этой чехарде, которую он сам и затеял по своей же дурости, а теперь просто не может сделать шаг назад, теперь то уж точно. — Жив? — щелкнув пальцами перед лицом брюнета несколько раз, хозяйка квартиры всего лишь хотела убедиться, что тот не откис полностью, когда у той наконец появилось настроение на весь этот театр абсурда. — Около того, — пробурчал Слепой, даже если бы он сказал нет, не факт, что это остановило бы подобную особу. Он выбрал ее, просто из-за того, что Сфинкс заметил между ними сходство, не более, да и когда предлагал все это, не сильно рассчитывал на согласие, а в итоге все это длиться уже как год, и не то чтобы Слепому от этого было легче. — Если подыхать начнешь, хоть маякни, — забота у брюнетки выходила такая же как и она сама, то есть своеобразная и какая-то неочевидная, не общайся они уже год и не будь у них уже таких встреч несколько десятков, если не сотен, сероглазый точно бы обиделся, а так лишь потрепанное белье с себя скинул, чтобы не тратить на это лишнее время, пусть оно у них и было. Девушке подобное даже в какой-то степени грело душу, ведь в нормальном состоянии это бревно могло себя вообще ничего не снять и уповать на силу чужих рук, ну и искусственного члена конечно же. А тут и сам свои уже испачканные, от чего еще более мерзкие, портки снял, и ноги развел, еще бы подушку под бёдра положил и цены бы не было, но это уже слишком похоже на сказку, а в подобное Крыса уже давно не верит. Так что этот этап пришлось делать самой, в то время как ее «бревно» водило по опавшему члену рукой, чтобы хоть как-то скрасить свое ожидание, гад. Нацепив перчатки, последнюю пару, девушка вылила на пальцы прозрачную и весьма скользкую жидкость, не особо заботясь о том, что та стекает вниз на чужое тело и простыни. Даже на то, что бы разогреть смазку она времени не тратила, а смысл, Слепому, как она могла заметить, так нравится ещё больше. Поднеся руку к чужому отверстию Крыса чисто для вида обвела напряженное колечко мышц, своеобразный ритуал, если это можно так назвать, после проникая одним пальцем внутрь практически полностью. На подобную выходку брюнет лишь зашипел, кривя свое милое личико и еще сильнее надрачивая, лишь бы получить хоть какое-то первичное удовольствие от растяжки. Парень был, как и всегда, узким до ужаса, а значит на подобный «аттракцион» перед самим соитием уйдет достаточно времени, при наилучшем раскладе, минут двадцать, в худшем все может растянуться и до часа. Может будь Крыса парнем, она бы и получала от подобного удовольствие, ведь ее труды были бы вознаграждены, окажись ее настоящий, а не силиконовый член внутри Слепого, ну а так это своеобразная забота о сохранности чужой пятой точки от подскакивания при каждой попытке куда-то присесть не более. Двигая внутри партнера одним только пальцем, девушка заметила, как у того вновь ускорилось дыхание, оно стало шумным и прерывистым, а член наконец подал признаки жизни. Брюнет лежал с закрытыми глазами и явно фантазировал совсем не о брюнетке, тут и к гадалке не ходи. Она и так прекрасно понимала, что тот если не стопроцентный, то все равно гей, которому нет дело до женских прелестей. Слепой всегда трахался с ней, как бы это иронично не прозвучало, вслепую. И когда был на активной позиции, и уже после их рокировки. Крыса уже и не придавала этому особое значение, а на чужую реакцию смотрела лишь для того, чтобы понять, можно ли продолжать или нет. На пробу Крыса добавила уже второй палец, и не прогадала. Брюнета начало выгибать, а стоны вновь начали прорываться сквозь плотно сжатые губы, пусть и тихие, но это уже достижение. Сначала это были короткие толчки, просто чтобы не нанести чужой прямой кишке непоправимый вред, после уже они стали грубее и быстрее, меняясь на растягивание на манер ножниц. Найти в чужой заднице заветный клубок нервов было из раза в раз задачкой со звездочкой, но в этот раз судьба видимо сжалилась над девушкой, и одним из грубых толчков она все же задела простату. Поняла она это по тому, как выгнулся парень, громко простонав и чуть ли не сам насадившись еще глубже. — Вау, решил поиграть в нуждающегося щенка? — не сдержалась брюнетка, наблюдая как ее партнеру становится все больше и больше плевать на окружающий его мир, как он все сильнее погружается в свои извращенные фантазии. Слепому очень повезло с ней, по крайней мере, так думала она сама. Ведь не многие девушки бы согласились лишь доставлять удовольствие, ничего не требуя в замен, а ей просто нравилось с каким-то садистким удовольствие осознавать власть над человеком в своих руках, ведь стоит ей замедлиться как Слепой начинал все сильнее хныкать и мычать, а если ускориться — стонать во весь голос и подмахивать своей костлявой задницей, лишь бы продлить стимуляцию. — Ты сегодня уж больно громкий, это алкоголь на тебя так влияет? — Крыса не ждала ответа, так, рассуждала вслух, ведь это «бревнышко», что сейчас действовало наперекор своему же прозвищу, вряд ли сможет ответить, уж больно далеко улетел в своих грехах. От скуки, все же когда ты не получаешь даже малейшей стимуляции возбудиться или хотя бы наслаждаться процессом просто от выслушивания чужих стонов, хрипов, мычаний и хмыканий — тяжеловато, брюнетка начала кончиками пальцев свободной руки выводить узоры на поджаром торсе партнёра, чувствуя как тот дрожит, стоит ей сменить угол проникновения или же замереть, заставляя стенки прямой кишки нервно сокращаться, для поддержания удовольствия в чужом теле. Она могла бы уже и закончить на этом, застегнуть нужные ремешки и затрахать эту пьянь до звездочек перед глазами, но девушка же пообещала, что затрахает того до слез, так что и на этом этапе, раз ее никто словесно не торопит, можно и подзадержаться. Проведя большим пальцем по ареолу соска, брюнетка добавила третий палец, наблюдая как Слепого начало уже потряхивать, это не было похоже на дрожь от удовольствия или приятные мурашки, на вид казалось того изрядно бьет током. Выгибаясь как уж на сковородке, он пытался то ли слезть с ее пальцев, то ли насадиться глубже, но девушку это не так сильно интересовало. А вот эмоции на лице ее жертвы, ох на это можно было и заглядеться. Заломанные брови, зажмуренные глаза, покрасневшие уши и щеки, прокушенные уже даже не ей самой губы, а то как он начал еще громче хныкать, стонать и скулить, подобное было редким даром, а сегодня она видит это уже не в первый раз. Может если бы с самого начала он показывал бы такие эмоции, она бы и не предложила всю эту историю с игрушками, но что имеем. Три пальца проходили тяжело, Слепой сжимался вокруг них плотным кольцом и не давал даже нормально двигаться внутри себя. — Расслабься, — приказным тоном прохрипела девушка, еще раз столкнувшись в задний проход парня, что уже начал поддаваться ей и постепенно принимать пальцы, что сгибались, разводились в стороны и поглаживали комок нервов, вызывая у «жертвы» приступы судорог, по крайней мере если смотреть со стороны, а так же куда более громкие стоны и крики, вперемешку с мольбами прекратить издеваться и уже войти. — Какой же ты… нетерпеливый, — закатив глаза, Крыса подняла свободную руку выше, сначала на плечи, обводя потемневшие отпечатки зубов, потом к шее, нажимая на каждую встречающуюся на пути метку, прекрасно зная, что они до ужаса болючие, но стоит заметить — Слепой и бровью не повел, все еще продолжая изнывать на ее пальцах. Конечной целью стали волосы парня. Если бы тот за ними хоть немного ухаживал, а не драил с мылом раз в неделю, то те были бы хоть каким-то плюсом во внешности этого «бревнышка», но в своем кулаке брюнетка сжимает сухие и обломанные патлы, напоминающие застывший гудрон на дороге. — Хватит… меня… мучать, — сквозь стоны прошептал Слепой, все ещё не открыв глаза даже приличия ради. Девушка на это только закатила глаза и продолжила экзекуцию над телом под собой. Ведь он на то и «жертва», что и удовольствие получит только на седьмом кругу ада, а пока пусть лучше покричит погромче, да поскулит пожалостливее, в таком случае она, может быть, и задумается над тем, чтобы сжалиться над ним. Но они оба те еще гордецы и упрямцы, так что мирно точно не разойдутся, может об этом когда то и упоминал Сфинкс, но не суть важно. Как Крыса не хочет прекращать пытать Слепого, так и он в свою очередь не намерен кончать еще раз без нормальной стимуляции. В итоге парень вновь сжал свой член в руке, начиная грубо, в такт движению пальцев внутри себя, двигать по крайней плоти, представляя вместо своей руки и чужих женских пальцев другого человека, что точно бы не издевался так, окажись они в подобной ситуации. «Бесит!», — возмущается Крыса у себя в мыслях, наблюдая за чужой самовольностью, но делать с этим хоть что-то не торопится. А зачем? Ведь если тот кончит раньше, они перейдут к следующему этапу их встречи, а там и заветный отдых, только постель скорее всего придется делить с эти телом, ведь пьяный и обкончавшийся брюнет явно не сможет доползти даже до дивана на кухне, что уж говорить о собственном доме. Ждать Слепого долго не пришлось, пара движений и все, только теперь вместо испачканного белья, тот заимел испачканный торс, отчего Крыса не могла не поморщится. — У тебя такое лицо, словно ты Бога увидел, — хмыкнула Крыса, вынимая пальцы из чужого нутра, после поднимаясь с кровати. К сожалению, игрушку, которой они так часто пользовались сидя не застегнешь и не за фиксируешь, насколько бы ловким не был, так что у них вновь какое-то подобие перерыва. — Иди… к черту, — восстанавливая дыхание, просипел парень, обтирая руку о постельное белье. В обычное время брюнетка бы уже устроила подобие скандала, но сейчас им обоим не до этой мелочи. Слепой хочет чтобы его наконец выебали, а девушка — чтобы это побыстрее закончилось. — К чертовке, — поправила того Крыса, фиксируя последний ремешок на бедре. — Как ты еще меня трахаешь, лесбиянка чертова? — Считай это благотворительность, помогаю нуждающимся, — вернувшись на постель между ног брюнета, не скрывая иронии, ответила она, после выливая на силиконовый агрегат приличное количество смазки. — Хах, — все что успел произнести Слепой, прежде, чем в него, без какой-либо даже притворной нежности вставить, благо хоть у Крысы хватило ума не вогнать страпон до основания, иначе он бы точно к праотцам отправился чаи гонять, а так всего лишь зашипел, как кошак, которого шуганули чем-либо, — Сука! — Не выражайся! — ударив парня по заднице, в тон ему крикнула брюнетка. Она и сама знала, что поторопилась, однако соглашаться с этим, а уж тем более извиняться — не в ее стиле, не нравится — в следующий раз можешь попросить объект своих влажных фантазий себя отжарить. Не можешь? Ну тогда терпи, красавица. Остановившись на какое-то время, все же заливать простыни не только смазкой, но и кровью не сильно то и хотелось, мучительница начала медленно поглаживать бедра Слепого, раз уж это одно из его слабых мест и тот не возражает, почему она должна отказываться от подобного. Так же это служило хорошим отвлечением внимания от боли, по крайней мере по мнению брюнетки. Поглаживая то внешнюю, то внутреннюю сторону бедра, она изучала эмоции на чужом лице, как недовольная морда сменялась сначала на нейтральную — расслабленную, а после и на милую, податливую. Глаза парня вновь медленно закрывались, дыхание участилось и получив неуверенный кивок, Крыса сделал пробный, еле ощутимый толчок, на который тут же откликнулись негромким мычанием. Продолжая медленно проникать в чужое нутро, девушка то и дело останавливалась, выходила чуть ли не до самого кончика искусственной головки и входила вновь. Спокойный темп — не самый любимый у Слепого, он предпочитал, когда после проникновения и небольшой передышки в него вдалбливались, как дятел в дерево, но сейчас быстро достигнуть разрядки ему никто не позволит, у брюнетки в планах заставить этого идиота молить о большем, чтобы тот скулил и просил выебать его как следует, показал насколько же он нуждающийся щенок, меньшее в ее планы на ночь и не входило. Парень, видимо поняв, что от него требуется, а именно, активного участия, начал сам пытаться насадиться глубже, хоть немного ускорить процесс, но брюнетка, почувствовав власть над ситуацией, не давала ему выполнить ничего из задуманного. — Куда-то торопишься? — не скрывая издевки, поинтересовалась она, войдя наконец в Слепого по самые крепежи, отчего тот замолк на полустоне, широко раскрыв рот, — боже, знала бы, что пьяный ты такой эмоциональный, давно бы начала записывать наши игры на сайт для взрослых. — Затк… нись, — кое-как собрав отдельные звуки в слово, прошипел брюнет, в ответ получая еще один толчок, проехавшийся прямо по чувствительному комку нервов, — блять, — протянул он. — Хорошо-хорошо, как скажешь, — Крысе доставляло удовольствие издеваться над своей жертвой, видеть как сознание партнера путается, как после каждого движения бедрами тот все больше теряет рассудок и все сильнее желает ответить на ее действия, подстроить свой ритм, чтобы побыстрее дойти до разрядки. Остановившись, девушка провела кончиками пальцев выше, закидывая левую ногу парня к себе на плечо, дабы войти еще глубже, чтобы силиконовая игрушка давила на чертову простату, и больше не двигаться, а наблюдать. Наблюдать как партнер не понимает, что происходит, как от давления на чувствительную точку внутри себя его потряхивает, как бедный мальчик пытается сделать хоть что-то для стимуляции процесса и собственного возбуждения. — Что, не можешь просто кончить на фантазию? — Девушке, можно сказать голову снесло, хотелось высказать все недовольства, пока ее вроде как любимый, не может ей ничего ответить, так как мыслями уже далеко не здесь, еще примерно толчков пять назад, — Нравится когда я тебя трахаю? — с грубым толчком прошипела Крыса, — Нравится представлять, что это твой ненаглядный сейчас из тебя всю душу вытрахивает? — темп заметно ускорился, все же гнев, не лучший попутчик в постели, — Ну же, Слепой, поведай мне, кто же тебя трахает моими руками? — на самом деле ей не нужен был ответ, ведь брюнетка была уверена, тот не в состоянии и слово вымолвить, даже какое-нибудь простое междометие, не то что имя. С каждым новым толчком, с каждым движением бёдрами, с каждым липким звуком раздающимся в пределах комнаты, Слепой все сильнее терял рассудок: хватался то за простыни, то за подушку, да даже за саму девушку, проводя острыми ногтями ей по плечу, то ли чтобы притянуть к себе, то ли чтобы отвлечь от пыток. Он был близко, очень близко, и оба об этом прекрасно знали, но Крысе уже надоело это, в ней кипел не интерес, а гнев, животная агрессия, которой нельзя было найти никакого объяснения. — С…Сфинкс, — раздался протяжный стон изо рта Слепого, пока сам он пачкал несчастный живот своим же семенем уже второй раз и дрожал подобно побитому щенку в коробке на улице. Крыса не была наивной дурой, нет, она знала, что не является любовью всей жизни у брюнета, да даже больше, она не думала, что их друзьями то назвать даже с натяжкой можно, партнеры по игре — не более того. И естественно она догадывалась, что на ее месте тот представляет кого-то другого. Да только из вариантов у девушки был только их странный преподаватель, которому дали кличку Лось, за схожую фамилию, ведь брюнет чуть ли не молился на светлый облик этого дедка, а в итоге что. А итоге она теперь знает то, о чем и не хотела вовсе. Ей казалось Слепой просто не хотел отставать от друга, хотел быть с ним наравне, а вот идея о том, что этот лидер и вожак хотел оказаться под своим другом детства, ее не посещала даже в самом ужасном алкогольном бреду. Сфинкс был натуральнее воды в источнике, по крайней мере на первый взгляд, да и на второй тоже. Да бог с этим, пусть даже и был бы он бисексуалом, но вот к Слепому явно ничего, кроме дружеских чувств не испытывал. А тот, видимо, решил вызвать у объекта воздыхания ревность, ну или не захотел палить свои чувства и иметь возможность сваливать если что плохое настроение на «неприятности в раю», как шутил лысый товарищ. — Ты идиот, Слепой, — выходя из разморенного тела, не сказала, а выплюнула Крыса. Ей нужно было переварить произошедшее, да и убраться после их игрищ не помешало бы. *** На следующий день Слепой разлепил свои глаза и оторвался лицом от подушки только ближе к обеду. Воспоминания у того были кашей, где комочки символизировали отрывки прошедшего вечера и ночи: вот он пьет в баре с друзьями, вот заходит к Крысе, вот они уже трахаются, а что было в промежутках или в конце — тайна покрытая мраком. — О! Гляньте кто проснулся, — с толикой сарказма и нарочито громко произнесла брюнетка, прекрасно понимая, как у ее гостя должно быть болит голова, — или лучше сказать воскрес? — Лучше таблетку дай, потом глумиться будешь, — прохрипел Слепой, после этой ночи он и не удивлен, что сорвал голос, из него стоны и крики выбивали весьма тщательно и с удовольствием, такое не забудется даже после бутылки абсента. — На! — кинув блистер с таблетками от головной боли, Крыса откинулась на свое рабочее кресло, явно ожидая услышать причину попойки до синих соплей и полного подчинения. — Есть платье на выход? — невзначай поинтересовался Слепой, явно не желая так легко делиться своими секретами. Что же, самый главный Крыса, не по своей воле, итак узнала, теперь можно и потерпеть, так что на этот вопрос она только кивнула, еще не до конца понимая, что ее ждет, — Отлично, через три месяца его придется выгулять… Сфинкс с Русалкой решили пожениться. Оба прекрасно понимали, что одно лишь слово «пожениться» было последним гвоздем в крышку гроба, да только не одного, а двух. Первый, где будут похоронены надежды Слепого на взаимность своих чувств к лучшему другу, ведь раз тот решился на свадьбу, то точно не передумает, даже если парень встанет перед ним на колени и признается во всем, что так долго скрывал. А второй — для их игры, ведь смысла в ней, по мнению Крысы, теперь нет. План по вызову ревности провален с треском, как и самые радужные фантазии, а продолжать отыгрывать этот «театр абсурда» до конца жизни она не намерена. Она расстанется с парнем за неделю, а то и меньше, до мероприятия, давая тому ложный повод нажраться вновь, и пусть все вокруг будут думать, что тот глушится алкоголем из-за нее, она точно будет знать, что главная причина будет сидеть за отдельным столом, держась за руки и целуясь со своей новоиспечённой женой.