Дитя ветров с греховной кровью

Скребётся внутри непонятное, Чувство грязное и неопрятное Словно гнев сошёл семи богов Кэйа в клочья рвать тело готов. Всё горит, печёт, кровоточит, Судьба тихо на фоне хохочет. Только парню совсем не до смеха, «Боже, отец, куда я приехал?!» Следом встаёт интересный вопрос: Молитву услышит святой Барбатос? Его ль он дитя, его ли глаз носит? Чьё имя сейчас он произносит? Он голову клонит, безмолвно кричит, Набатом вопрос за вопросом звучит: Скажи, офицер, кому ты молился? Пред чьим алтарем так покорно склонился? Ответов не знает, он в бога не верит, Молитвы, заветы — для него ахинея. Кричал в пустоту — авось дозовётся, Быть может, тогда слеза не прольётся. Но плохо старается. Не помогает, Солёная капля по коже стекает. В глазах пустота, тьма мирская и боль Столько упорства, но толку-то ноль! Руины, пожары и крики людей «Мы каэнрия, мы всех сильней!» — Твердил глас общины, всех уверял… Чрез время от кары народ умирал. Скопище трупов на мёртвой земле, Вернулся домой? Вернулся к семье? Греховная кровь по венам течёт, Она обжигает и сердце печёт. Какой он предатель? Какой он шпион? Шипов не имеет. Ни роза — пион. Улыбка его, пусть и фальшива, Но преданность Монду от сердца, правдива. Не верит в Богов, но верит в свободу, В гуляния, песни и волю народа. Не помнит страну он родную совсем И как он тогда доставит проблем? Подумайте сами! Ну просто смешно! Как детское сердце быть может грешно? И пусть парень вырос, но что изменилось? Измены, шпионство, быть может, приснилось? Он взращен ветрами, напитан свободой И связан с Каэнрией лишь старенькой одой. Ведь где-то вдали, средь жёлтых страниц Будет написано Кэйа Альберих — принц. (Мертвой страны с отсутствием бога, С кровавой луной у людского порога, Где правил король, небесами казненный, Где пепел пожара и марш похоронный.)