Глава 14. Кто на свете всех милее

            Как и следовало — или нет — ожидать, но погода над окрестностями маленького лесного городка, даже просто деревушки, стояла прекрасная.       Может, погода ничего такого и не означала, — Лире так-то не было особых дел до суеверий. Но теперь, направляясь к Факельной шахте, она задумалась над тем, что, наверное, во всём происходящем есть какая-то своя система.       Если пасмурно, холодно и того и гляди, пойдёт дождь — значит, дела пойдут хорошо. Ага, как будто в такую погоду все проблемы будут сидеть по домам и по берлогам! А приключения в такую погоду становятся забавными и милыми, как недельный котёнок.       На самом деле, девушке вовсе не хотелось раздумывать о каких-то там закономерностях.       Просто, дорога до Факельной шахты оказалась очень короткой. Быстрым шагом по тропинкам, — ломиться через кусты категорически не хотелось — и всё, Свен, мастерски убеждённый в том, что он просто обязан проведать Хильде, свою ворчливую мамашу, бодро отправился в Ривервуд. Напоследок взяв с Лиры слово, что она никуда не полезет одна. И вообще, будет очень благоразумной.       Надо было как-то уговорить Свена пойти проведать его мамашу, — именно сейчас и ни днём позже. А почему?       На вполне логичный вопрос Свена были не менее логичные ответы.       Потому что — они как раз рядом с Ривервудом. И что скажет старая Хильде, когда узнает, что её сын мало того, что около дома был, так ещё и к матери не пошёл?       — Думаешь, она будет очень рада, когда узнает, что сынок не к ней сразу пошёл, а решил в гости к разбойникам наведаться? — спросила девушка, мысленно подсчитывая, какое у неё есть при себе оружие и сколько зелий.       Таких, какие можно и самой, в случае чего, пить. А не только «чистящие средства» — они сейчас, наоборот, совершенно не были нужны. Их можно было бы приберечь для Лукана Валерия, чтобы продать с чистой совестью то, что в принципе не имеет ни малейшего практического смысла. Зато — можно будет думать, что это ему за то, что он с благодарностью за возвращённый Золотой коготь продешевил.       — А ты сама справишься? — с сомнением спросил Свен.       Что именно он сам при этом думал — неизвестно. Если, конечно, не думать, что он смотрел на Лиру, как старший брат на младшую сестру, и что сестринские чувства она у него вызывала вряд ли…       «Наверное, просто думает, что я без него не справлюсь. — подумала чародейка — Ну, и, конечно, со мной интересней. И веселее. Да что там — вообще не соскучишься!»       Заверив Свена, что ничего интересного происходить не будет, и что она только хочет посмотреть, что там и сколько народа, Лира проследила за тем, чтобы её спутник отправился в Ривервуд, а сама обернулась на маячившую за цветущими зарослями дверью шахты, и вздохнула.       Нет, с каких, собственно, пор она стала так сильно любить разбойников, злодеев, бандитов — и прочие сливки общества? Наверное, надоело умирать — или она просто вспомнила, как эти самые разбойники, бандиты и прочие могут «дать больно», причём зачастую даже без предупреждения?       «А так оно и есть, госпожа. — послышался вкрадчивый внутренний голос, в котором бретонка сразу узнала «голос» убитого некроманта — сама с собой она точно так уважительно-подобострастно разговаривать бы не стала. — Ты просто устала без конца умирать.»       «Не говори то, о чём не знаешь! — строго одёрнула его девушка — Дело вообще в другом.»       «Да-да, конечно. — нет, да он просто издевается, да? — Ты просто устала без конца убивать. Или жить вечно. Подскажи, как мне лучше ответить тебе, госпожа!»       От досады хотелось застонать. А ещё лучше — взвыть так, чтобы даже волки обзавидовались. Нет, связалась она с тем некромантом, вдобавок «набросив» заклинание захвата душ — и, кто бы только мог подумать, сработало! И чёрный камень в кармане нашёлся как раз кстати, и заклинание запретной магии Лира тоже когда-то выучила — ну, чудеса, да и только. И ведь, главное — само, всё само!       Вот бы ещё только разбойников этих как-то разогнать. Чтобы получилось так же легко и просто — и чтобы к поименованному «Пепельной Пустошью» в её душе каким-то образом не поселились другие товарищи. Кто бы мог подумать, что душа дракона может обеспечить то, что к ней будут притягиваться и другие души, что ли?       «Как бы это всё не закончилось Шеогоратом. — подумала Лира, мрачно глядя на пчелу, медленно летающую вокруг куста горноцвета — Нет, это уже не сумасшедствие, это гораздо хуже! Потому что, с ума сходят, потому что так получилось — а вот когда ты делаешь всё добровольно и сам?»       Нет, никакого особенного «разбойниколюбия» у чародейки не было. Просто — перед глазами нет-нет, да и вставал молодой и наглый, как волчонок-переросток, ярл Фолкрита. Который так лениво и между прочим попросил её пойти и перебить всех разбойников, будто надо было не людей убивать, а просто письмо отнести. Или что-то другое, не менее банальное и обыденное. Вот ведь, скамп!       Пытаясь сосредоточиться, девушка закрыла глаза — и перед ней, как живой, встал скамп. Ни крутая дочка ривервудского кузнеца, не кто-то из её «банды» с улиц Брумы, а простой рядовой даэдра.       Скамп был прост в своей первозданной естественности и выглядел таким натуралистичным, что был даже прекрасен. Ну, по мнению других даэдра, разумеется — для человека, равно, как и для эльфа, в созерцании этой мелкой пакости из Обливиона не было ничего приятного.       «Вот бы мне выучить заклинание призыва такого красавца. — подумала Лира — Пусть бы он сам пошёл разбираться. И с разбойниками, и с бандитами, и… Да и вообще, со всеми.»       Скамп молчал, — что и не удивительно, потому что скампы в принципе не умеют разговаривать, — и внимательно смотрел на бретонку горящими угольками глаз. Подсказывать, как его призывать, а потом использовать по назначению, мелкий даэдра категорически отказывался. Скорее всего, он вообще не понимал, для чего смертным нужно было его призывать, — да и вообще, просто думать о нём.       Чародейка открыла глаза, и неаппетитное видение исчезло. Зато — некстати вспомнился Синдинг, которого она, Лира, хотела спасти, а вышло так, что и вспомнить нечего, и детям не расскажешь, если они, конечно, будут, и сразу забыть не получится.       Дверь в Факульную шахту открылась удивительно легко, пропустив за собой чародейку без единого звука. Почему-то казалось, что такие двери должны открываться тяжело, скрипеть так, чтобы звук потом снился в худших кошмарах — и вообще, сам момент должен был быть страшным, жутким, да и вообще, незабываемым.       Не было. Ничего такого не было. Только стало плохо видно — дневной свет, пение птиц и шум ветра остались снаружи. И снова вспомнился зал мёртвых в Вайтране, где повсюду чувствовалось присутствие скелетов, которые просто мёртвые, очень-очень сильно мёртвые, но в чьих пустых глазницах девушке казалось сожаление. А что, если и разбойники тоже о чём-то сожалеют? Да, но о чём?       «Они сами сделали свой выбор, госпожа. — услужливо подсказал Пепельная Пустошь — Они сами решили грабить и убивать, никто их не заставлял. А значит — и не виноват никто, кроме них. Может, просто пойдёшь и убьёшь их, как обычно, и дело с концом?»       «Ага. — подумала Лира, у которой возможность помянуть добрым словом Шеогората теперь ассоциировалось с тошнотой на пустой желудок. Вроде бы и ничего не даст, но выматывает, и всё равно, удержаться не получится. — И кем мы… кхм… после этого будем?»       Сначала — просто Лира, сирота с улиц Брумы. А потом — драконы и бегство из Хелгена, встреча со Свеном, который, помимо всех его способностей и возможностей, стал ещё и невольным защитником от «драконьей души» девушки, о которой сама Лира как-то раньше и не думала, и даже не знала. А что, если на улицах Брумы никакой дракон и не проснулся бы никогда? Вот так вот всё просто?       А теперь — он, чтоб его. Ставший безымянным некромант, которого Лира «подобрала» из чёрного камня, благодаря или по вине Зарии — и неизвестно, можно ли про такое вообще кому-то рассказать. Боялась одиночества, да? Вот, получи компанию — и не жалуйся. Мечта сбылась, ты теперь никогда не будешь одна!       — Да чтоб тебя. Нас. Меня. Всех вас! — со вкусом произнесла чародейка, подготовив мягко мерцающее заклинание в обеих руках и тихо крадясь вперёд.       Дорога шла под уклон — так, что казалось, будто она спускается в глубины Нирна.       «Надеюсь, госпожа, что когда ты будешь возвращаться к жизни в следующий раз, ты не забудешь про своего Пепельную Пустошь. — прошелестело в голове — Тебя хранит сам Акатош, ты нужна миру. А я не нужен нигде. Особенно теперь, когда я умер.»       Про то, что будущего Пепельную Пустошь убила в своё время сама Лира, убитый некромант не сказал. То ли попросту забыл, то ли решил проявить деликатность и тактичность. Но — странное дело — саму чародейку ничего из этого не порадовало.       ***       — Хорошо, хоть вспомнил свою старуху-мать, сынок! — ворчливо сказала Хильде, суетясь у очага — Не скучал? Не обижал вас никто? А, кстати, где твоя новая девушка? Кстати, Камилла опять гуляет с Фендалом! И что она нашла в этом лесном эльфе?              Свен знал, что мать ворчала больше по привычке. А ещё — что она очень рада его видеть, только не знает, как показать. Поэтому и суетится по хозяйству, пытается накормить великовозрастного сынка получше, и подкладывает в сумку зелья, которые ему обязательно понадобятся в дороге.       — Камилла с этим её охотником гуляет. — продолжила она, скорбно поджав губы — Совсем у девки стыда нет! И обещала тебя дождаться, и вроде бы поняла, кто из вас двоих лучше… вертихвостка! Лукан мне хорошие зелья отдал за полцены, потому что я принесла ему молоко и свежие яйца. В таверне был заезжий бард, пробовал выступать, но такого успеха, как у тебя, у него не было. Дорти подросла, скоро совсем невестой станет. Оргнар всё работает на Дельфину, а Ралоф сидит дома и, похоже, вообще носа не показывает. Говорят, Хадвар тоже вернулся домой, может, раненый, а может, и нет — кто его знает! А, кстати, та девушка, с которой ты ушёл, где она? — неожиданно перевела разговор Хильде — Она, что, тоже не оценила своего счастья, как Камилла? Ну, ничего страшного, другую найдёшь. Ты у меня, сынок, парень красивый, видный, обходительный, умный, образованный, — за тебя любая пойдёт! А мы ещё выбирать будем, кто достоин тебя, а кто — нет.       Что и говорить, для Хильде Свет всегда был самым лучшим, самым любимым, да и вообще, самым-самым сыном. То ли потому, что был самым старшим, то ли почему-то ещё. Раньше он принимал её любовь и заботу, как должное, но теперь, слушая её дифирамбы, он почувствовал, что вырос. И из этих материнских похвал, и из твёрдой уверенности в том, что он — самый завидный жених всего Ривервуда. Да и неинтересно ему теперь стало, быть завидным женихом! Теперь, когда он встретил Лиру, все остальные женщины стали ему совершенно не интересны. А Камилла…       — Мам… — позвал Свен — Отдохни, я сам помогу тебе по дому. А Камилла мне неинтересна. Пусть гуляет хоть с Фендалом, хоть с Оргнаром, хоть с Эмбри… да хоть с Пеньком, мне это уже без разницы. Я люблю Лиру, и она тоже любит меня. И я больше не «первый жених» в Ривервуде, мама. Мне кажется, что теперь, когда я встретил Лиру, мне принадлежит весь Нирн! Ты знаешь, мам, какое это прекрасное чувство?       Хильде посмотрела, покачала головой — и засмеялась.       — Мой сынок… — с нежностью сказала она — Ты уже вырос, стал взрослым мужчиной! И ты так похож на своего отца. Если бы он тебя видел, он бы гордился тобой! И я уверена, что он и сейчас смотрит на тебя из Совнгарда и гордится тобой. Дай-то Талос, чтобы у тебя с этой Лирой всё получилось. Правда, она ведёт себя, как девчонка, но рядом с тобой она остепенится, и даже научится готовить.       Лира готовить умела, но вот доказать это Хильде было проблематично. На словах, по крайней мере — да и, к тому же, для Хильде умение готовить заключалось не только в умении сварить похлёбку или пожарить стейк из хоркера. Если бы они проводили вместе больше времени, может, она бы и убедилась в том, что её сын и правда встретил достойную девушку. А так, — для Хильде её сынок просто ушёл с какой-то незнакомой чародейкой, которая вдобавок приехала из Сиродила. Для антипатии этого было мало — а для симпатии и того меньше.       «Главное, чтобы мой сынок был счастлив. — подумала Хильде, поджав губы — И чтобы его никто не обижал.»       — А где эта твоя Лира? — спросила Хильде, глядя, как медленно садится Солнце — Она, что, ушла без тебя?       — Ой. — растерянно ответил Свен — А она, наверное, должна была зайти за мной! Мама, к нам ведь никто не приходил?       — Да чего ты там беспокоишься, сынок? — ворчливо ответила Хильде, поднимаясь со стула — Не вернётся эта — найдёшь себе другую! На Камилле и на Лире Нирн клином не сошёлся! Это я тебе, как мать, говорю. И как старая женщина тоже. А я много чего повидала на свете, вон, даже дракона довелось увидеть!       С момента, когда они расстались, прошло уже много времени. Лира обещала зайти потом за Свеном, хотя…       «И почему я не уточнил, когда и где мы встретимся? — подумал Свен, выглядывая в окно — Мы ведь с Лирой никогда не расставались! И почему она решила отправиться туда одна? А если она не вернулась не потому, что отдыхает, или у неё какие-то дела, а потому, что с ней что-то случилось? И что тогда? Стражников позвать? Пойти самому?»       — Она сказала, что хочет пойти в Факельную шахту, мам. — наконец нехотя ответил Свен — Я хотел пойти с ней, но Лира отказалась. И мне кажется, что она хотела убедиться, что я и правда пошёл домой. Скажи, что это вообще могло значить?       Хильде охнула и замолчала.       Впервые в жизни ей нечего было ответить сразу.