26. Что это было?

Фейлоглоты были, мягко говоря, страшненькие: голые ящерицы, серого цвета с выступающими костями позвоночников. Урбан перетаскивал ящики, а Кира поочередно чипировала сидящих в них животных специальным устройством и кормила из шприца.        — Нет, ну вот как это называется? — возмущённо воскликнула она через полчаса. Зоологи уже отдыхают, а два агента самого высокого уровня занимаются Бог знает чем! У них рабочий день окончен, а нам, видимо, отдыхать не по рангу?        — Ну, мой уровень не так высок, как твой, — заметил Урбан. — Я всё о тебе знаю: блестящий архитектор и не менее блестящий агент Альянса, счастливая жена, мать прекрасной дочери и…        — Вот уж действительно, глубокие познания, — после такого уже принято пить на брудершафт, — засмеялась Кира. — Про счастливую жену прямо так и написано в статьях?        — Я видел, как твой муж смотрит на тебя, и ревность в его глазах, — несмело сказал он, косясь из-за стопки с ящиками.        Кира подошла ближе, оперлась на сложенную из них пирамиду и, наклонив голову набок, уставилась в упор. Слишком уж он правильный и слишком много знает, как будто они знакомы сто лет. Ей так хотелось провокаций, хотелось смутить его, но она не знала с чего начать. Это же её Весельчак, что тут страшного?        — Я сказал что-то лишнее? — смущённо спросил Урбан, а она, не сводя дерзкого взгляда, оценивающе его рассматривала, растянув губы в полуулыбке.        — Можно я буду называть тебя У, хотя бы в неформальной обстановке? — блеснув глазами, спросила она.        — Ого, мне нравится, — сказал он с придыханием, не отрывая светлых глаз от её розовых губ, и медленно сглотнул. — Честно говоря, так меня еще никто не называл. — Неужели? — продолжала терзать его взглядом Кира. — Так — это как?        — Ну, одной буквой. Это как-то что ли… интимно, не находишь?        — Смотря как и где это произносить, — она подмигнула и отошла к своим фейлоглотам.        У ошарашенно и не отрываясь, смотрел ей вслед, совершенно забыв, что это недопустимо и непрофессионально в его положении, ведь он всего лишь коллега, с которым она знакома несколько часов.        Она тоже украдкой любовалась своим напарником, из-за ящиков, бросая на него полные томного желания взгляды и отгоняя назойливые мысли о том, как могут ласкать эти руки, как жарко целуют эти губы, как сладко стонет и рычит он во время секса, сжимая её тело. Чёртовы бабочки из живота перепорхнули в грудь и дружно скакали прямо на искромсанном сердце. Боже, это настоящая средневековая пытка…        Спустя час Кира все ещё продолжала возиться с заданием, что оставил ей Игорь, подозревая, что это была не просьба, а скорее наказание с его стороны. Урбан, как мог, помогал ей с кормлением, но у него как-то неважно получалось, пару раз его даже цапнул самый шустрый мерзавец.        Он постоянно отвлекался на свою напарницу, украдкой разглядывая её точёную фигуру, длинные ноги, открытую шею и соблазнительные формы. Иногда они встречались взглядом, и пожирающий нормы приличия огонь внутри каждого разгорался ещё сильнее. Урбан больше не мог сосредоточиться на этих дурацких ящерицах.        — Может, уложим этих тварей спать, и… — в нетерпении скривившись, сказал он. Кира так звонко расхохоталась, что он окончательно смутился.        — И… что? — все еще смеясь, спросила она. У пожал плечами.        — Ну, сходим куда-нибудь. Я знаю отличное место с готовой кухней, где можно быстро поесть, а из животных там только старый повар, но по слухам он прекрасно готовит, — с озорным блеском в глазах сказал У и издал свой фирменный смешок.        — Весельчак вернулся… — подумала Кира, и засветилась счастьем. — Конечно, я только за.        Ящиков оставалось не так много, и с новыми силами они-таки быстро завершили своё «спецзадание». Наконец-то все экземпляры был готовы к погрузке и транспортировке. Ресторан был неподалёку, Урбан, похоже, частенько здесь бывал, потому что уверенно стал рекомендовать Кире, что можно попробовать, пока она рассматривала меню. Появился официант и спросил, что они будут пить?        — Вишнёвый сок, — тихо ответила она.        — Минеральную воду, — сказал он.        Они посмотрели в глаза друг другу, оба вспомнили неловкость их утреннего знакомства и эпопею с фейлоглотами…        — Абсолют, — выдохнул Урбан и покачал головой.        — Мартини, — улыбнулась Кира, потупившись.        Очень быстро принесли их заказ, и они выпили за знакомство.        — Не думал, что сегодня весь вечер буду перебирать в руках этих ящериц, — брезгливо сказал он. — Ненавижу всяких скользких тварей.        — Не ты один. Я очень признательна тебе за помощь. Расскажи, как ты поступил в кадетское училище?        — Да здесь не было ничего особенного, — пожал плечами Урбан. Ему, похоже, не очень хотелось рассказывать об этом. — Я не совсем из благополучной семьи, вернее даже, совсем из неблагополучной. Мать была наркоманкой, она мной совершенно не занималась, я бы однозначно стал преступником, если бы мне не встретился человек, изменивший всю дальнейшую жизнь и судьбу. Не знаю, почему я ему так приглянулся, но он и мать вылечил, и мной занялся, пристроив в училище и не дав скатиться в бездну. Сейчас он мне почти как отец.        — Эта встреча произошла в сто третьем? — поинтересовалась Кира.        — Да. Я пытался украсть у него браслет, но он поймал меня с поличным, а потом почему-то взялся помогать. До сих пор не верится…        Еда была действительно очень вкусной, Урбан не испытывал проблем с выбором блюд в ресторане. После напряжённого рабочего дня Кира довольно быстро прикончила свою порцию и сейчас потягивала мартини, с любопытством рассматривая напарника.        — А откуда ты столько знаешь обо мне?        — Читал, интересовался… — наливая ещё одну, ответил он. — В академии много рассказывали об агентах Альянса. Твоя история сразу показалась мне очень интересной, ты такая сногсшибательная, здорово дерёшься, столько пиратов повязала.        — А сам ты, похоже, шифруешься. О тебе никто никогда не рассказывал? — спросила Кира, смущаясь от вышесказанного.        — Нет, последние годы я состоял на службе в контрразведке, — сведя брови, ответил он. — Вся возможная информация из сети была выпилена, нам запрещалось вступать в серьёзные отношения и вообще где-либо светиться, поэтому работа-дом-работа и никаких развлечений, особо строго было в плане секса.        — Неужели даже девушки не было? — нескромно поинтересовалась она.        — Зачем мне девушка? — опрокидывая третью стопку, слегка поморщился он. — Ведь всё это время у меня была ты… ну, вернее, мысли о тебе.        Кира поперхнулась, думая, что не расслышала или не поняла, всё же в ресторане играла музыка. Урбан уплетал свою порцию, как ни в чём не бывало.        — Кхм, мысли обо мне? — робко переспросила Кира.        — Угу, — жуя, промычал он. — Ты же видела свои фотки в моей папке. Я их уже давно собираю. М-м-м, это ты еще у меня дома не была, там их гораздо больше: на стене, на рабочем столе, в качестве закладок в книгах. Ты давно заменила мне и девушку, и семью, и вообще. Я не ложусь спать, пока не…        — Так, стоп, Урбан, — густо покраснела она. — У тебя всё хорошо?        — Конечно, — широко улыбнулся он. — А у тебя? Тебе нравится это место? По-моему, здесь просто супер! Никогда не думал, что окажусь тут с тобой.        — Да… — нерешительно ответила она. — Продолжай…        — Эх… я абсолютно, безапелляционно и совершенно безнадёжно влюблён в тебя, Кира, и уже очень давно, — разгорячённо и быстро говорил он. — Я знаю, ты никогда не станешь моей, потому что у тебя семья, любящий муж и прекрасный дом. Максимум, на что я могу рассчитывать — это работать рядом с тобой, именно к этому я и стремился несколько лет, продвигаясь по службе в ММА. А вот сегодня моя мечта сбылась, поэтому я весь день не сводил с тебя глаз, изо всех сил контролируя каждое слово, чтобы не облажаться. А потом в приёмнике с этими дурацкими существами, весь вечер любуясь тобой, я с трудом сдерживал свои грязные мысли и чёртов стояк. Ты так прекрасна сейчас, что я бы душу продал за возможность провести с тобой ночь!        Это было уже слишком! Кира сама не заметила, как одной рукой взялась за столешницу, а другой, опершись на локоть, прикрыла глаза в крайней степени смущения, робко бросая сквозь пальцы полные недоумения взгляды на У. И она еще называла его андроидом, не далее, как сегодня утром? Даже для Весельчака это было бы чересчур.        — Ты обещала совместный вылет, — блеснув глазами, он схватил её за руку и хохотнул. — Маловато. Давай целоваться!        — Фух, — резко выдохнула Кира и вскочила, выдернув свою руку из его плена и испуганно вытаращив глаза. От её лица можно было прикуривать. — У, прости, мне надо проветриться.        Она быстро пробежала мимо ресепшн, и выскочила на широкий балкон. Здесь было очень уютно: каменные изогнутые перила, много ящиков с благоухающими цветами. Кира перевела дух, подняв глаза в раскинувшееся над ней звёздное небо.        «Это вообще что сейчас было? — лихорадочно думала она. — Ну не мог же алкоголь так повлиять? Здоровый мужик, так не бывает. Он говорит, что давно в меня влюблён. А я? Что теперь делать мне?»        Она прижалась к каменным перилам, обхватив себя руками, и смотрела на город невидящими глазами.        «Ты так убивалась по своей несостоявшейся любви, — убеждала Кира саму себя. — И вот твоя любовь сама пришла к тебе с признаниями, да ещё какими. Это так скоро, так странно и так неправильно. Как-то уж слишком неправильно»… Она всё бы сейчас отдала за возможность откатить свою жизнь назад, в тот день, второго октября, когда она стала самой счастливой на земле. Время, да как же так?        Кира вспомнила руки Весельчака, его нежные и уверенные движения и провела по телу ладонями. Она подняла к шее пальцы и стала ласкать себя по чувствительной коже, так, как это делал он, закрывая глаза и вспоминая, как сладостно У целовал в это место. Слёзы тонкими солёными дорожками прокладывали путь ей в полураскрытый рот.        «Господи, — взмолилась она. — Прошу, верни мне его, хотя бы на миг…»        Сначала её укрыл объёмный вязаный кардиган, который она забыла на стуле, и сразу стало тепло, как дома. Потом она почувствовала запах, непередаваемый терпкий мужской аромат своего пирата. Затем две сильные горячие руки, прикасаясь сначала робко, но потом всё увереннее, обняли её со спины и сомкнулись на талии, прижимая к горячему телу.        — Прости, я напугал тебя, — тихо сказал родной бархатный голос. — Ты действительно сносишь мне башню, когда рядом…        Он зарылся носом ей в кудряшки. Она развернулась и посмотрела на него. Этот взгляд, эти мягкие губы, как же она скучала… К чёрту все нормы морали и правила приличия! Какая разница, в какой они реальности, в какой плен их захватило время сейчас, и что оно придумает потом? Они любят друг друга — вот настоящая реальность, неподвластная ничему и никому. Он стирал ей слёзы кончиками пальцев, обводя контуры губ, а она видела только его прозрачно-серые глаза…        — Малышка моя, — прошептал он, её сознание, качнувшись, поплыло окончательно…        У несмело приблизился к её губам, почти касаясь их, словно боясь сломать это иллюзорное мгновенье. Кира не могла больше ждать и двинулась вперёд. Он наконец-то дал выход вырывающимся наружу эмоциям и осторожно поцеловал свою девочку, нежно проникая языком внутрь, скользя руками по её телу и запуская пальцы в буйную гриву волос. Это мгновение растянулось в долгую сладкую пытку желания, которую не хотелось прекращать.        Она ласкала его шею и волосы, окунувшись в воспоминания точно таких же прикосновений, от которых по телу растекалось тепло. Руки У блуждали по её бёдрам и груди. Он распалялся всё сильнее и сильнее, приглушённо рыча, обхватив её за ягодицы и прижимая к своему твёрдому члену, а она готова была отдаться ему целиком прямо здесь, так сильно хотелось испытать это снова…        — Кхе-кхе, — администратор с ресепшн, скрестив руки, недовольно пристукивала ногой, стоя в дверном проёме.        Они разомкнули объятья и, окончательно смутившись, быстро покинули балкон. — Мне пора домой, — Кире было крайне неловко за всё, что произошло. — Дай мне свой браслет, я перекину за ужин.        — Ещё чего не хватало! — строго ответил он. — Я вызову тебе такси.        Через несколько минут она покинула своего напарника. Сидя в машине, Кира ощущала себя рассыпавшейся на атомы, но ни за что бы не захотела иного развития событий.