Аль-Хайтам

— Госпожа, вас зовёт император, — послышался недовольный голос служанки со стороны выхода. Ты стояла у окна, наблюдая за происходящим во дворе. Дети Нилу, твоей подруги, резвились около фонтана. Близняшки гонялись друг за дружкой, кажется, один забрал у другого игрушку, а тот пытался отнять у брата по праву принадлежащую ему вещь. Чуть поодаль стояла их няня, поглядывая, дабы они не свалились в воду или не поранились. По твоей просьбе Аль-Хайтам, император, позволил Нилу временно остаться погостить у вас. Ты была ему безумно благодарна за то, что могла проводить время с подругой. Ты была первой женщиной во дворце с подобной властью. Что уж говорить про гарем и прислугу, что не переносили тебя на дух. Добрая, немного неуклюжая, вроде бы обычная девушка, но император перевернул всё с ног на голову ради тебя, ты теперь тут хозяйка, ты госпожа, и к тебе нужно относиться соответствующее. Первое время ты была слишком мягка и неосторожна, одна влюблённая девушка из гарема, что жаждала внимания Аль-Хайтама, который и так не проявлял особого интереса к гарему в виду своей занятости работой и делами империи, так и вовсе теперь забыл о его существовании с появлением тебя в стенах замка. Она предприняла попытку отравить тебя. Благо всё обошлось, и тебя успели спасти. Когда вычислили мерзавку, прилюдно заставили выпить бутыль яда, она получила долгую, мучительную и позорную прилюдную смерть. Теперь всю еду перед трапезой проверяют, прежде чем её отведаешь ты. В империи каждый знает, каким бывает гнев императора, когда дело касается его возлюбленной. Ты в свою очередь стала бдительнее, серьёзнее и осторожнее. Но несмотря на всё произошедшее, ты так же мила и добросердечна. Пока Аль-Хайтам заведует делами империи, ты участвуешь в жизни народа, делаешь пожертвования, раз в неделю выбираешься в город и раздаёшь еду и продовольствие нуждающимся. Все твердят, что вы — самая лучшая пара правителей за всю историю империи. Пару раз постучав, ты вошла в кабинет. Аль-хайтам поднял на тебя взгляд, отрываясь от свитков, подозвал к себе. Ты улыбнулась ему, подойдя, он обнял тебя, утыкаясь в изгиб шеи, аккуратно целуя. Ты вздохнула, поглаживая мужчину по голове. — Может, сделаешь перерыв? Давай выпьем вместе чаю? — он лишь кивнул, но не отпускал тебя. — Хайтам, как я заварю нам чай, если ты меня не отпускаешь? — ты тихо рассмеялась. — Прикажи служанке. Для чего они тут нужны ещё, это их работа, они получают монеты не за то, чтобы просто сланяться по дворцу, — недовольно пробубнил мужчина. Ты хмыкнула, дав тому щелбан. Хайтам недовольно зашипел от боли, уставившись на тебя. — Нельзя так относиться к людям. Да, ситуация внутри дворца сложная, но они тоже люди. Тем более, я сама хочу заварить для тебя чай. Ты ведь говорил, что лучше меня тебе чай никто не заваривал, — отчитала его, будто ребёнка, а после смягчилась в последнем высказывании. Аль-Хайтам вернулся к работе, а ты, закончив заваривать чай, вошла в кабинет и поставила поднос со всем необходимым для чаепития на небольшой столик у софы. Твой супруг вновь слишком ушёл с головой в работу, хотя ты отсутствовала не так уж и долго. Ты сделала уже круг в кабинете, рассматривая полки с книгами, разнообразные свитки, статуэтки. Поняв, что мужчина уже и забыл, что не один в кабинете, ты, вздохнув, взяла чашку и решила поставить её прям перед носом Хайтама, перед этим позвав его достаточно громко, обратив на себя внимание. Но, кажется, ты не учла, что чашка окажется слишком горячей... Изначально для тебя чай, что пьёт Аль-Хайтам, был невкусный, но ты первая, кто смог угодить этому снобу и чей чай он пьёт с удовольствием, и то вышло это абсолютно случайно. Оставишь заварку чуть дольше нужного — и будешь пить горечь. Чем ближе ко дну кружки, тем хуже — для него это самый лучший вариант напитка, крепкий, бодрящий. Многие люди не понимают чёрный чай без сахара, не понимают, как его можно любить, как можно выбирать его, если есть вкусный чай с сахаром. Есть чёрный чай, разбавленный водой, — всё это вкуснее, чем горький чёрный чай. — Твоя глупость неизлечима! Ну я же сказал, что нужно убрать бумаги, прежде чем ты поставишь чай на мой рабочий стол, — император был твоим чёрным чаем без сахара. Он грубый, высокомерный, кажется, заботится только о себе и своей работе, но чем дольше пьёте этот чай, тем больше вы его распробуете и наконец ощущаете приятный привкус во рту после каждого глотка. Аль-хайтам смотрит на твой виноватый вид недовольно. Свитки, финансовый отчёт за этот месяц, с которыми он работал, были насквозь мокрые — всё из-за твоей невнимательности. Придётся заполнять всё заново. Мужчина морщится и протягивает к тебе руку, призывая сделать то же самое, и ты отвечаешь на его действия. Мягко притягивает тебя к себе, не вплотную, но достаточно близко. В нём видно недовольство, но в глазах словно появляется другая мысль. — Ты не обожглась? — вопрос, и в ответ тишина. Он знает, что был груб — ты сделала глупость, он накричал на эмоциях. Сначала испуг от пролитого чая на свитки, потом его крик — как приправа, чувство вины за испорченную работу. Вздыхает. — Ладно, я был поспешен в эмоциях, это всего лишь отчёт, — протягивает руки к вашему лицу, кладёт на щёки и целует в лоб. — Давай успокаивайся, я приведу тут всё в порядок, я только начал всё заполнять, так что не страшно. — В ответ ты лишь киваешь, едва сдерживая слёзы. Аль-Хайтам вздыхает, притягивая тебя к себе, усаживая на свои колени, ты в недоумении смотрела на него. — Мне действительно жаль, прости. Ты, кажется, говорила, что хотела бы провести время вместе в городе, кажется, сегодня фестиваль, а я со своей работой забыл. Давай сходим вместе? — ты смотрела на него хлопая глазками. Это действительно говорит он? Правда? Ты не в силах сдержать радость обняла его. Наконец-то ты улыбнулась, с плеч мужчины будто тяжесть всего мира упала. Он ненавидел твои слёзы, а ещё больше он ненавидел тот факт, что они из-за него. — Тогда только ты и я? — Да, любовь моя, только ты и я, — он поцеловал тебя, лелея в своих руках. Чай, что стоял на подносе, остыл, пока ваши сердца горели от любви