Часть 1

Красная капля крови медленно стекает с руки прямо на пол. Еще, еще. Мало, мало. Порезы везде: на руках, не задевая вен, на ногах, где жира под кожей особенно много, на животе, где жира мало, но я так не считаю. Между ребер. Идеально. Между каждой выпирающей костью глубокий, ярко-красный порез. Достаточно. Боли нет. Совсем нет. Она будет потом. На следующий день, при обработке раны, при любых даже самых легких касаниях, при давлении одеждой на кожу. Но не поэтому я ношу безразмерные худи и штаны. Нет. Я считаю себя толстой. Я ненавижу себя. Как можно любить это жирное тело? Как можно не скрывать этот блядский жир? Он выпирает везде! Кто сказал, что толстые красивые? Быть может они и красивые, но только не я! Толстый, красивый живот только у беременных, и я все чаще задумываюсь над этим, когда смотрю в зеркало. Быть может, я сама виновата. Раньше меня не сильно заботила внешность и лишний вес. А он был. По цифрам. До сих пор не забуду, как медсестры в первом классе взвешивали нас и одна из них ахала, видя мою цифру на весах. Мне она тогда ее не показала. Но я помню, потом помню, мне родители подарили весы. Семьдесят. Семьдесят, блять, килограмм. Лишний вес при моем росте — двадцать. И я похудела. Я пиздец много работала над собой, но первый, самый важный толчок в моей жизни мне дал именно Антон. Я влюбилась в этого пидараса и потеряла аппетит. Это и стало началом большого пути. Девяти месяцев, результат которых — потеря двадцати килограмм. Маленькая, наивная, глупая — только я могу себя так называть. Только я имею на это права. Остальные — нет. Вы не знаете, через какой путь я прошла, чтобы понять некоторые ошибки, которые и ошибками-то не считаю до сих пор. Я похудела и рада. Но лишь спустя год поняла — мало, очень мало. Видели тех девочек с идеально плоскими животами? А с большой грудью? А с попой, как орех? Все не про меня. Никуда. Никуда я, блять, не вписываюсь. Мое тело — это пиздец огромный труд над собой. Каждая накаченная мышца — огромный труд, зачастую на который я тратила много лет. Я стала резаться недавно. Просто достали эти красивые картинки, девушки на которых от природы были такими, а я нет. За что? Какого члена пахать должна я, а не они? Я устала. Просто устала. Вот она моя зависимость. Self-harm. Я ненавижу себя. *** Концерт. О, нет, я не выступаю на сцене, я — за ней. Я и есть сама сцена, на которой держится все. И каждый концерт для нас беготня и этот не исключение. Световик, оператор, гример, звукорежиссер, режиссер, стилист, фотограф, два ведущих, шесть человек на «принеси-подай», администратор и руководитель. Я администратор, сразу после руководителя. Моя работа заключается в том, что б бегать и проверять, всё ли работает, все ли на месте и готовы начинать. Вадим режиссер, пожалуй, самый понимающий человек во всей этой массовке и просто хороший друг. Очень хороший. Он всегда поддерживает меня. — Вадь, все готово? Мы начинаем? — спросила я, забегая в будку режиссера. — Да, только посмотри, это команда точно приехала, мне все утверждали, что ее нет. — он показал на листок и ткнул в какую-то строчку пальцем. Я пошла в самую глубь небольшой комнаты. Света здесь не было совсем. Все внимание сосредоточено на экранах, которые были подключены к камерам. Пытаясь не споткнуться о тысячу и один провод под ногами, я все же добралась до Вадима и стала вчитываться в текст. — Да, да. Они там будут. Все, давай, я побежала. — я только развернулась, чтобы пойти назад, как не заметила какой-то провод, о который не хило так споткнулась и уже полетела бы вниз, если б не Вадим. — Осторожнее, Оксана! — он схватил меня за предплечье, с силой потянув на себя, от чего рукав белой блузки задрался, а я закричала от дикой боли в руке. — Что там? — недоверчиво спросил он и да, у этого человека было потрясающее зрение. Ему не показалось. Я даже взвизгнуть не успела, как мое запястье оказалось у экрана, из которого доносился ярко-голубой свет, освещая лучше всех темное помещение. На моей руке он увидел… Порезы. Много. Очень много порезов. — Блять… Это что? — строго спросил он, смотря на меня своими глазами. — Вадим, не твое де… — Мы поговорим об этом после. — твердо сказал он. — Сейчас шоу начинается, проконтролируй всё. — Вадим отпустил мою руку и я ушла. Подальше отсюда. Столько шума вокруг, столько дел. Я смогла забыться, нет, не так. Забыть об ситуации вплоть до момента, когда представление объявили законченным. Я спокойно шла в свой кабинет, чтобы собрать вещи и уехать домой отдыхать, как меня резко схватили за плечи и именно за них потащили в маленькую гримерную в конце коридора. Но и на плечах были шрамы. Я просто баловалась, честно. По запаху одеколона и шагам я поняла, кто меня ведет. Ничем хорошим это закончится не могло, конечно. Единственно, Вадим — добрый, умный, спокойный парень — это должно меня спасти. Но часто ли он видит девушку, которая ведет себя, как ребенок, пока они идут до этой несчастной гримерке, а потом увидит ее шрамы, которые она делает, как подросток? Дверь заперта на ключ, но Вадим ее открывает своим ключом, заталкивает меня туда и закрывает на замок с обратной стороны, пряча ключ в карман. — Оксан? — он смотрит жадно, неизвестно, страшно. — Я тебе уже сказа… Он резко подрывается ко мне, кидая меня на кресло и начинает раздевать, расстегивая верхние пуговицы блузки. — Вадим, не надо, прошу! — кричала я в один ряд слова, начиная плакать. Блин, тут моей истерики еще не хватало. — Я не верю, бля, не верю! — громко, чуть рыча, говорил он, раскрывая блузку полностью, смотря на мои алые полосы под каждым ребром и на животе, они были повсюду, разве что не пересекались. — Что это, что? — спрашивал он, кидая взгляд то на меня, то на место ниже груди. Трудно было поверить, знаю. Я же всегда красивая такая, самоуверенная, общительная, добрая, веселая. Это ж я его из депрессии вытащила, это ж я ему жить помогала заново, и не только ему. А теперь? Что теперь? Он не раздел меня дальше, отстранился, садясь на противоположное кресло напротив меня, смотря в пол. — Бля… Зачем? — Вадим глубоко дышал, боясь снова взглянуть на меня. Я быстро собрала все свои эмоции в кулак и вытерла им последние слезы. Ему повезло, он не видел дальше. Этим нужно воспользоваться. — Это всё? — вдруг в тишине спросил Вадим. Я вздрогнула. Ну конечно нет, я наркоман, я не могу остановиться. Он подошел ко мне, расстегивая ширинку брюк. Я пыталась остановить, честно. И его и слезы и эмоции, что вновь лезли наружу, но никак, правда, никак. С меня слетели брюки. Я укрывалась, как могла. Я плакала, кричала, упала на пол, ударяясь коленями, пока Вадим смотрел на меня. — Зачем? — рыкнул он. — Я ненавижу себя! — бъясь в истерике, закричала я и громко, громко начала рыдать. Истерика — последняя капля для моих нервных клеток. Получайте же все. Прическа испортилась. Я бью пол руками и ногами, деру волосы на себе, оставляя синяки и жгучую боль, горячее которых были только слезы. — Эй, хватит, хватит, всё. — неожиданно тихо сказал Вадим, подползая ко мне, беря мои руки в свои и обнимая, крепко обнимая, чтобы я смогла ощутить тепло. Я продолжала плакать, но теперь все мои слезы впитывались в синюю футболку напротив. — Почему… Ты ненавидишь себя? — спросил он тихо, поглаживая по спине и волосам, смиряя боль. — Я толстая, страшная, это болезнь, я вижу себя такой. — сразу начала я. Не знаю чего хотела больше — ласки, раскаяния, оправдаться или убежать. Получилось всё так, как получилось. — Но этого ведь нет. В тебе нет лишнего веса, зачем мучить себя? — искренний вопрос. Он правда не понимал. — Выпирающий живот — это ужасно. Я люблю свои глаза, но их часто не видно из-за жирных щек. Кровью и порезами я пытаюсь избавиться от всего того, что внутри меня. — продолжала рыдать и рассказывать я. Может, сама найду выход, поделившись с кем-то этим кошмаром. — Зайка… — не глупышка, серьезно? Я бы себя так назвала. — Я помогу тебе, солнце. Ты ни в чем не будешь нуждаться и будешь любить себя, обещаю. Когда Вадя что-то обещает — он выполняет. И мне оставалось только верить, что он вытянет меня из этой грязи. *** Теперь каждый раз, когда мне плохо или я хочу порезаться, Вадим мне говорит, что я красивая. Показывает мне себя в зеркале, раздевает и восхищается мной. По-настоящему так, искренне. Однажды он сказал, что любит меня такой. С тех пор мы начали встречаться. Он дарил мне много книг по типу «Как любить себя», «Полюби себя» и «Себя полюбить просто». А еще каждый, каждый божий день говорил что я красивая, что я молодец, что я вечно работаю над собой, что пора бы отпустить ситуацию и начать жить, а не контролировать каждую съеденную мной крупинку. И я попробовала. Я отпустила. Плюнула, хотя сначала боялась, что стану толстой и Вадим от меня уйдет, но этого не произошло. Вадим не ушел. А я оставалась такой же стройной, как говорил Вадим. Все шрамы мы долго лечили, ходили по врачам и делали мини-коррекции. У нас все получилось. От порезов почти не осталось следов. Только между ребер пролегали эти длинные полосы, ну ничего. Я и поверить себе не смогла, что справилась. В жизни просто нужен был контроль, а точнее любимый человек, который будет внушать тебе, что ты прекрасна. И когда-нибудь ты сдашься и поверишь в это. И будешь любить себя.