Глава 1

1960 год 9 апреля. Арль – уеденный и относительно тихий городок на Юге Франции, находящийся в самом центре Прованса. Сам город располагался на берегах реки Роны. Ландшафт вокруг города довольно разнообразен: тростниковые болота, морские лагуны, песчаные острова. На одном из таких островов стояло двухэтажное поместье, ограждённое высокими вратами из чугунной решетки. Возле него была высажена живая изгородь, которая проходила по всей его территории. Здание было выполнено в нежных коричневатых оттенках, а высокие, остроугольные крыши издалека сливались со стенами дома. Также на заднем дворе находился небольшой фонтан украшенный фарфоровыми статуями, которые были оплетены цветущими лианами. Именно в этот день поместье принадлежавшее старинному роду снова погрузился в праздничную атмосферу. В семье мистера и миссис Пруэтт на свет появился четвертый ребенок - Аделина Пруэтт. Уильям и Тереза души не чаяли в новорожденной девочке, а братья вместе с сестрой с радостью проводили время в компании малышки. *** 1970 год. Апрель. В одном из окон на втором этаже виднелся желтоватый свет, подсвечивающий фигуру девочки, что одиноко сидела на подоконнике. На горизонте виднелось встающее солнце, лучи которого постепенно пробивались сквозь пелену тумана. За окном слышалось пение птиц, что было еще одним признаком, что наступило утро. Кровать, к которой так и никто не притронулся, была заправлена изумрудным покрывалом. На столе были разбросаны пару стопок исписанного пергамента, холсты с карандашами и красками. В самой комнате, которую давненько никто не проветривал витал запах зеленого кофе, корицы и лаванды, которую так обожала обладательница комнаты. Аделина аккуратно держала уже почти догоревшую свечку над книгой, медленно переворачивала страницы довольно ветхого переплета, внимательно вчитываясь в строки.

«Годрик Гриффиндор – маг, живший более тысячи лет назад, один из четырёх основателей Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». В честь него назван один из факультетов Школы и его имя носит деревня Годриковая впадина, где он когда-то родился. Символ Гриффиндора — золотой лев на красном фоне.

Годрик Гриффиндор больше всего ценил в людях храбрость и, руководствуясь этим критерием, подбирал себе учеников. Другие основатели Хогвартса тоже подбирали студентов для своих факультетов по определённым качествам. И, когда встал вопрос: как этот процесс будет происходить после смерти четырёх магов, Гриффиндор заколдовал свою старую шляпу, превратив её в Говорящую шляпу, доверив ей на вечные времена распределение учеников по факультетам.»

Негромкий стук в дверь заставил девочку вздрогнуть и резко повернуть голову в сторону возникшего шума. — Войдите. — раздался тихий, с небольшой хрипотцой детский голос, и дверь немного приоткрылась, впуская чуть больше освещения в комнату, заставляя Аделину немного зажмурится и проморгаться. На пороге появилась пухленькая девушка лет восемнадцати, с милой улыбкой и теплотой в зеленоватых глазах. Кучерявые, рыжие волосы были собраны в длинную косу перевязанная шелковой лентой небесно голубого цвета. Девушка посмотрела на кровать и вздохнув, подошла к подоконнику, садясь рядом с девочкой. — Почему не спишь? — поинтересовалась Молли заглядывая в книгу которую читала ее сестра. — Не спиться. — коротко ответила Аделина закрыв книгу и положила на тумбочку и потушила свечку. — Волнуешься? — с легкой улыбкой спросила Молли, хотя прекрасно знала ответ. Аделина нахмурившись посмотрела на сестру, а внутри появилось странное чувство которое сложно было обьяснить. Волнуется? Безусловно. Она не могла понять откуда было такое волнение. Она – чистокровная волшебница из довольно древнего рода, которой не зачем было волноваться о такой мелочи. Но все же, сомнение о том, что ей не подойдет никакой из четырех факультетов или она там попросту не приживется было, а в голове крутились множество тревожных мыслей по этому поводу. Тонкие пальцы стали перебирать ночную сорочку, а нижняя губы уже по привычке была немного прикушена. — Просто... — Аделина не знала как объяснить свое состояние. Да и стоит ли? Но Молли всегда знала о чем она переживает, что иногда немного пугало. — Я понимаю твое волнение, детка. — ласково начала Молли повернув голову к окну, наблюдая за рассветом. — Когда я была в твоем возрасте, я так же как и ты нервничала. Сначала, когда ждала письмо, а потом при распределении. — Как думаешь, на какой факультет я попаду? — спросила девочка подвинувшись чуть ближе к Молли. — А ты сама на какой хочешь? — спросила девушка, подтягивая девчонку к себе на колени, начиная перебирать ее волосы. — тебе вовсе не обязательно идти на Гриффиндор как все мы. Пуффендуй, как по мне, тоже неплохой факультет. Аделина вздохнула. Сейчас, она не знала чем будет сегодня заниматься, чего уж говорить про факультеты, которые по факту станут твоим вторым домом. Но Пуффедуй точно не вписывался в ее планы. — Наверное Гриффиндор...как вы – с сомнением ответила девочка, согнув ноги в коленях. — Хотя тетушка Ция говорит, что мне подошел бы Слизерин. Молли фыркнула, закатив глаза, но быстро взяла себя в руки, стараясь не показывать свое несколько предвзятое отношения к тетушке. «Она сама не знает как будет лучше, но всегда даст непрошенный совет» — говорила Молли как только Мадам Пруэтт, оказывалась на пороге их дома. — В любом случае, шляпа учитывает и твой выбор, поэтому в случае чего, можешь просто попросить. Аделина промолчала лишь поджав губы в тонкую линию. А на какой факультет она попадет? Сможет найти там друзей? А вдруг.. Вот это вот «вдруг» вызывало еще большую тревожность, поэтому девочка глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. — Ложись и попробуй хотя бы чуточку поспать – произнесла Молли целуя сестру в рыжую макушку. — и с днем рождения. — Спасибо — без особого энтузиазма отозвалась Аделина, устало плюхнувшись на мягкую кровать. Глаза уже почти слипались и та не могла больше противиться прикрыла глаза. Со всеми раздумьями про школу, та совсем забыла о своем дне рождение, который так сильно ждала. Пара минут и послышался звук закрывающейся двери. Молли покинула компанию младшей сестры, оставив ту снова наедине со своими мыслями. И так четыре часа сна пролетели незаметно. Стрелка на часах показала двенадцать дня, а Аделина не всё ещё не спешила выходить из комнаты, придирчиво всматриваясь в свое отражения. Небольшого роста девочка была одета в легкое платье в пол, сшитое из темно-синего бархата и украшенное всякими рюшечками и маленькими бантиками черного цвета. Талию подчеркивал кожаный корсет, делая Аделину еще худее, чем она есть. Тонкие запястья скрывались под пышными рукавами. Волосы были собраны в пучок, из которого выпадала рыжая прядка, придавая виду небольшую небрежность. Вздохнув, девочка покинула комнату, направляясь на кухню. Из-за недосыпа Аделина пару раз споткнулась об подол собственного платья, и чуть не упала носом на пол. — Diablе — недовольно прошипела девочка и сделав глубокий вдох, потянула ручку двери на себя. Первым на Лину обратил внимание отец, и отложив газету, стал с улыбкой поздравлять дочку. Женщина лет сорока пяти, стоявшая у плиты, услышав поздравления поспешила присоединить к поздравлениям, в то время как Фабиан и Гидеон – старшие братья девочки, наворачивали вокруг нее круги с громкими, радостными возгласами. Молли обошлась теплой улыбкой, с трепетом приобняв ее. Когда семья закончила поздравлять девочку, все расселись по своим местам. Аделина поспешила сесть за стол, и в нос сразу же вдарил запах ее любимого пирога с творожно ягодной начинкой. — Молли, постарайся... — мистера Пруэтт перебил стук в окно, заставив девочку слегка вздрогнуть. Тереза встала из-за стола и подошла к окну, впуская птицу в помещение. В комнату влетела белоснежная сова с ярко-желтыми глазами. В лапах сова держала два конверта, и сделав пару кругов над столом, разжала лапы, кидая письма рядом с Аделиной, после чего удалилась прочь. Фабиана и Гидеона переполняла радость, и ей на секунду показалось, что это ОНИ снова поступают в Хогвартс, а не она. — Давай, открывай — проговорила Молли пододвигая конверт ближе к ней. Отложив вилку, Аделина, взяла письмо запечатанное красным сургучом, которое у нее не получилось открыть сразу. —Сhienne — буркнула девочка слегка теряя терпения, и наконец открывая конверт. — Лина, Лина.. Ай-ай, не стыдно? — начал Гидеон насмешливо смотря на сестру. — Вот-вот, такие слова даже мы не говорим! Ну и манеры.. — поддержал его Фабиан, и братья состроили расстроенное выражение лица, на что Лина закатила глаза. Оба парня любили сокращать ее полное имя, что поначалу не нравилось Лине, и каждый раз та устраивала братьям небольшие истерики по поводу этого. Но со временем смерилась, но из-за вредности продолжала закатывать глаза из раза в раз. Аккуратно развернув письмо девочка принялась читать написанное, разбирая красивые буквы с легкими завитками.

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина 1 степени,

Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед.

магов)

Дорогая, Аделина Пруэтт!

Мы рады проинформировать вас, что вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне ваша,

Минерва МакГонагалл,

заместитель директора.»

—Мам, а можно мы сегодня пойдем в Косой переулок? — подняв взгляд от письма, спросила Лина посмотрев умоляюще на мать. — Нет. Там столько всего надо покупать, а у меня нет времени, а у отца завал в министерстве. К тому же, сегодня должны приехать Лукреция и Игнатиус, а у нас ничего не готово. — наотрез отказалась мать, убирая грязную посуду в раковину. — Дядя и тетя приезжают? — в один голос спросили братья и мать кивнула головой. — тогда, мы можем сходить с Линой! — Исключено! — женщина строгим взглядом осадила пыл детей. — Какая необходимость сейчас идти в Косой переулок? Нельзя в другой день? Не хватало еще, чтобы с вами что-то случилось. — Тереза, милая — начал Уильям и незаметно подмигнул детям — пускай мальчики сходят вместе с Линой сегодня. Зато потом не нужно будет стоять в очередях. К тому же вряд ли к августу что-либо останется нормального. Миссис Пруэтт задумчиво свела брови к переносице и сочла нужным согласится. — Ладно, только аккуратно! Деньги возьмете в банке — вздыхая проговорила мать и посмотрела в след убегающим детям. — Молли, пригляди за ними. Особенно за мальчиками. *** Витрины, видневшиеся из окон магазинов были забиты различными книгами, пергаментами, перьями, бутылками всяких зелий и глобусами с изображением луны. — И так, что там тебе надо? —спросил Гидеон и три рыжие макушки синхронно опустились к листку.

<< ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс» >>

Форма

Студентам-первокурсникам требуется:

Три простых рабочих мантии (черных).

Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день.

Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).

Один зимний плащ (черный, застежки серебряные).

Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента.

Книги

Каждому студенту полагается иметь следующие книги:

«Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл

«История магии». Батильда Бэгшот

«Теория магии». Адальберт Уоффлинг

«Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч

«Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора

«Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф

«Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер

«Темные силы: пособие по самозащите».Квентин Тримбл

Также полагается иметь: 1 волшебную палочку,

1 котел (оловянный, стандартный размер №2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов,

1 телескоп, 1 медные весы.

Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу.

НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.»

— Давайте сначала к Мадам Малкин, за мантиями — Предложила Молли и огляделась в поисках нужного магазина. Аделина часа два крутилась перед зеркалом, примеряя мантии в Магазине мадам Малкин, и, в итоге, девушка купила ей все те, которые она выбрала. Потом были котлы и прочие принадлежности, оставалась палочка и книги. — Мелочь, сходишь одна к Олливандеру? Нам надо в лавку «все для квиддича» заглянуть — и не дождавшись ответа братья ускакали в лавку на против, а Молли ушла в книжный, предварительно взяв список сестры. Вздохнув, Аделина нехотя поплелась к небольшому магазинчику. Потянув за ручку двери, та попала в невзрачное помещение с тусклым освещением, больше напоминающее склад, чем магазин, она вошла с таким внутренним трепетом, точно это было самое священное место на Земле. Самого хозяина видно не было, и Аделина от нечего делать стала разглядывать стеллажи, туго набитые узенькими коробочками. — Ох, Мисс Пруэтт. Я вас ждал. Послышался сиплый голос за спиной, заставляя испуганно обернуться. Прямо перед ней стоял мистер Олливандер собственной персоной. Этот пожилой мужчина с мягкими чертами лица и бесцветными, но очень выразительными глазами, до неприличия пристально смотрел на покупательницу, точно пытался заглянуть ей в самую душу. Хотя почему пытался..У Лины появилось стойкое желание отвести взгляд, но никогда этого не делать было одним из ее первейших жизненных правил, поэтому она глядела на мистера Олливандера также пристально, однако без любопытства. — Ну что ж, тогда приступим. Какой рукой Вы намерены держать палочку? — Криво улыбнулся Олливандер. — Я правша — пожала девочка плечами и словно по команде, из его кармана сама собой выползла пестрая лента и обвилась вокруг правого запястья Лины. Продолжая разговаривать сам с собой, старик двинулся к стеллажам и взял оттуда несколько коробок. — Попробуйте вот эту. Тринадцать с половиной дюймов, вишня, волос единорога, очень гибкая. Аделина взяла палочку и попробовала взмахнуть ею, но к сожалению ничего не произошло. Олливандер снова направился к стеллажам, и, на этот раз, принес десятка два-три коробок. Девочка с легким ужасом глядела на гору коробок,сглатывая слюну. Спустя около получаса Олливандер наконец протянул ей красивый деревянный футляр на серебряных петлях в котором лежала палочка, не похожая на все остальные, видимо, сделанная по старому образцу или вовсе на заказ. Она была темного, почти черного цвета, с лакированным корпусом, к концу палочка имела более зеленоватый цвет и выполненная из материала, похожего на кость. — Сердечная жила дракона и перо Феникса. Корпус из грецкого ореха, очень прочный и жесткий, двенадцать целых и две четверти дюйма, — с придыханием проговорил Олливандер, аккуратно извлекая палочку из бархатной вкладки. Аделина осторожно взяла ее и почувствовала, как та идеально легла в руку. Девочка сделала легкий взмах, и из кончика посыпались завораживающие холодные зеленые искорки. Расплатившись и попрощавшись с мастером, она вышла из магазина, прижимая вожделенную покупку к груди и будучи такой счастливой, как еще никогда в жизни. Не увидев по близости братьев и решив, что те еще не вышли из лавки она решила отправиться в книжный, который находился неподалеку. Зайдя в магазин она сразу же наткнулась на гигантский плакат, на котором была нарисована миловидная волшебница с волосами черного цвета, вытянутым лицом и раскосыми голубыми глазами. Она держала свою волшебную палочку над стопкой книг, страницы которых перелистывались. А чуть ниже золотистым цветом мерцала гигантская витиеватая надпись: «Добро пожаловать!» Мысленно проклиная всех и вся девочка принялась искать глазами Молли и застала ту почти, что в конце очереди, мило общавшуюся с высоким парнем. Парень был худощав и одет в светлые брюки, мешковатый свитер мрачноватых оттенков, но с пестрыми узорами. Короткие рыжие волосы были слегка растрепаны, а на лице красовались очки маленькой, квадратной формы. Артур Уизли – молодой человек, который не пришелся по вкусу родителям в качестве избранника их старшей дочери. Род Уизли был чистокровным, но не так давно обанкротился и денег в их хранилище значительно поубавилось. Наверное, это была одной из главных причин, почему Уизли, по мнению Мистеру и Миссис Пруэтт, которые желали для дочери все самое лучшие, попросту не подходил. —Мерлин бы побрал эту Молли — пробубнила Лина и глубоко вздохнув, принялась просачиваться сквозь толпу к сестре. —Ты хотя бы книги купила? — спросила Аделина, неожиданно появившись за спиной девушки как только та осталась одна. Молли от неожиданности вздрогнула и чуть не уронила стопку книг на пол. —Лина! — недовольно прошипела девушка оборачиваясь к сестре. —прекрати каждый раз подкрадываться со спины! Девушка не умела долго злиться, и Аделина это прекрасно знала, поэтому часто этим пользовалась. Конечно же не без бесконечных обещаний о том, что она так больше не будет. Но в этот раз улыбка на ее лице появилась слишком быстро, и была...не такой как обычно. —Чего счастливая такая?—поинтересовалась Аделина, забирая часть учебников из рук Молли, и бегло пролистав пару страниц. — Артур сделал мне предложение — с улыбкой проговорила Молли, протягивая левую руку. На безымянном пальце красовалось золотое кольцо с небольшим камушком по середине. — как только сыграем свадьбу, мы будем жить вместе в небольшом, но уютном домике. – произнесла девушка и мечтательно прикрыла глаза. —М..поздравляю — не особо радостно выдала Лина, но искренне была счастлива за сестру. — а родители? – спросила девочка все еще рассматривая кольцо на ее руке. Улыбка сразу же пропала с лица Молли, а лицо приобрело привычный спокойный, немного раздумчивый вид. Девушка закусила губу, а брови немного сползли к переносице. — Молли... — начала было девочка, но была нагло перебита. — Я знаю! Знаю, что родители никогда не примут Артура, но мы любим друг друга. И то, что у него не так много денег, не означает. что он – плохой! — на эмоциях выпалила Молли, с силой сжимая учебники до побеления костяшек. Лицо Аделины вытянулось в удивлении, но тут же сменилось раздражением. — Я этого не говорила! — яростно прошипела девочка, вздернув подбородок вверх, подражая суровой мадам Пруэтт. — но ты прекрасно знаешь, как к этому отнесутся родители. Прошлым летом ей пришлось выслушивать нескончаемые тирады матери по поводу "неправильных" отношениях сестры, которые в будущем обязательно сыграют с ней злую шутку, в этом миссис Пруэтт была уверена. — «Ты слишком глупа! Что будет если ты выскочишь за этого оборванца замуж, не думала? Или всю жизнь будешь экономить и считать сикли? Ну что за нрав?» Впрочем, Тереза не всегда выбирала выражения, даже при разговорах с детьми. — Без тебя разберусь! — огрызнулась Молли, отворачивая голову в сторону, не желая больше обсуждать эту тему. Аделина начинала терять терпение и с минуту сверлила девушку недовольным взглядом, не понимая, как можно отказаться от семьи и комфортной жизни ради какой-то любви. Тем более с Уизли, зная на какую жизнь она себя подстрекает. Заметив на улице братьев, девочка поспешила выйти из магазина, не желая больше находиться в компании сестры. Вернулись они домой ближе к вечеру и это при том, что практически ни где не было очередей. С помощью домовиков Аделина довольно быстро разобрала вещи и стала готовиться к семейному ужину. *** Рука Аделины держала небольшой хрустальный фужер, в котором находилось небольшое количество красного вина. Девочка слушая разговор взрослых. И надо признаться довольно скучный. Лукреция Пруэтт, что до замужества носила фамилию Блэк, рассказывала какой-то случай что произошел на одном из балов совсем недавно. Женщина лет тридцати пяти, с утонченными чертами лица, прекрасными манерами и грациозными движениями. Черные, густые волосы были собраны в аккуратный пучок, а серые глаза были чуточку теплее обычного. Слева от нее сидел Игнатиус – ее супруг, и по совместительству старший брат Уильяма. Мужчины обсуждали свежие новости из пророка связанные с политикой, медленно покуривая трубку. — Кхм, говорят, что Дженкинс уходит в отставку – неторопливо начал Уильям отложив свежий выпуск газеты, плеснув в фужер немного вина. — после неожиданных исчезновений волшебников не так давно. — Давно пора — хмыкнула Лукреция, явно не питавшая любви к этой женщине. — с самого начала было ясно, что та не справиться с должностью министра. Тем более учитывая ее происхождение – это смешно. Как истинная представительница древнего рода Блэк, она являлась сторонницей идеологии чистоты крови. Воспитанная в атмосфере элитарности, она с самого детства уяснила, что только с «чистой» родословной волшебники могли занимать высокие посты в обществе. А если волшебник и был чистокровен, но его род был не богат, то сразу же вызывали у Лукреции презрение, демонстрируя свое превосходство. — Говорят, что после тех «загадочных» исчезновений на нее обрушилась пресса. Впрочем, я не удивлен. — поддержал Игнатиус выпуская тонкую струйку дыма. — будем надеяться, что Минчум будет лучше справляться со своими обязанностями. — А, вы уже подыскали партию для Молли? Насколько я знаю, она уже совершеннолетняя. — решив сменить тему, поинтересовалась Лукреция, наигранно улыбаясь и поглядывая на саму девушку. Впрочем, точно так же как и остальные члены семьи, она была не в восторге от выбора племянницы, ища каждый раз для нее «достойного» варианта. Но при этом не могла не нарадоваться своей достойной замены в лице Аделины, которая в точности копировала ее улыбку, смех, походку... — Мне уже сделали предложение. — ответила Молли показывая руку с обручальным кольцом, с решительностью смотря на тетю. Аделина вздохнула откидываясь на спинку стула, в предвкушении очередного скандала. Родители удивленно посмотрели на дочь. — И это? — с надеждой спросила Тереза, пристально смотря на дочь, отложив столовые приборы. —Артур. — ответила Молли всем своим видом показывая, что она уже приняла решение. — Свадьба будет в сентябре. Лицо Лукреции перекосило в неприязни. Игнатиус поперхнулся табаком, прикрыв рот платком, любезно протянутым Уильямом. А Миссис Пруэтт медленно отпила из фужера красноватую жидкость, промокнув губы салфеткой. Тишина окутала столовую, которая предательски давила и отдавалась звоном в ушах, заставив Аделину поморщиться. Это было глупо. Глупо выходить замуж так поспешно из-за неустойчивой ситуации в мире, но Молли было трудно убедить в этом. — «Мы созданы друг для друга, так зачем же ждать? Тем более мы не знаем, что будет завтра.» Это был единственный ее аргумент, когда при разговоре речь заходила об Артуре. — Молли, детка, послушай.. — мягко начал глава семейства, стараясь подобрать слова. — Это исключено. — твердо произнесла Тереза, пристально смотря на дочь. — Мама! — прикрикнула Молли, широко распахнув глаза. — Я уже сама могу решить, за кого.. — Я сказала, этого брака не будет!—прикрикнула женщина хлопнув ладонью по столу, от чего Лина вздрогнула, а братья даже слегка отодвинули свои стулья от стола, прекрасно зная какой была их матушка в гневе. Тереза, в отличие от большинства родителей из знатных семей, не вбивала в детские головы идеи о превосходстве чистой крови, но семейные традиции играли важную роль в ее воспитании, поэтому та из-за всех сил старалась передать эти убеждения и своим детям. —Тогда и ноги моей в этом доме тоже не будет! — повысила голос девушка, стремительно смотря на родителей, показывая что выбор уже сделан и ей нечего терять. Аделина, услышав слова сестры, резко повернула голову к ней, смотря на нее не мигающим взглядом, а на лице показалась растерянность. Она была уверена, что Молли сказала это на зло родителям, но тело почему-то окутала дрожь, от мысли, что она и вправду уйдет из дома. — Прекрати сейчас же этот цирк! — сквозь зубы прошипел Уильям смотря на старшую дочь свирепым взглядом. — и не смей повышать голос на мать. Молли приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но Лукреция оказалась первее. — Милая, имей хоть чуточку уважения к этой семье и не смей позорить ее. — холодно отчеканила женщина, осуждающе смотря на племянницу. Не выдержав, Молли резко встала из-за стола, от чего стул с грохотом упал на кафельный пол, и не оборачиваясь на крики родителей, стремительно скрылась в коридоре, громко хлопнув дверью. — Сейчас же вернулась! — взвизгнула Тереза подскочив в след за дочерью, опираясь на сжатые кулаки на поверхности стола, смотря в коридор. Стрелки циферблата остановились, показывая одиннадцать вечера. Уильям прочистил горло привстав из-за стола, нарушая нагнетающую тишину. — Прошу нас извинить за испорченный вечер. Я и подумать не мог, что все так выйдет. — мужчина встал рядом с супругой, успокаивающе приобнимая ее, и с сожалением посмотрел на брата. — Что ты! Все прошло замечательно! Мы бы посидели еще немного, но гляжу у вас своих дел не в проворот. — проговорил Игнатиус и кивнул головой в дверной проем где пару минут назад скрылась Молли. — Не заворачивайтесь, все в порядке. — проговорила женщина подходя в след за мужем к камину. — В следующий раз, мы ждем Вас у себя. — с улыбкой проговорила Лукреция и исчезла в зеленых языках пламени. Аделина тем временем уже покинула столовую и задумчиво поднималась на второй этаж. Войдя в свою спальню, Лина плюхнулась на кровать и отвернулась к стене. Сколько бы девочка не ворочалась, она все не могла уснуть. Пульсирующая боль в голове давала о себе знать. Повернувшись на спину Лина устало выдохнула прикрывая глаза в попытках уснуть и не пить снотворного. Четырхнувшись девочка встала с кровати. Холодок пробежался по ее ногам, а половица чуть проскрипела. Выйдя из комнаты девочка стала спускаться вниз, но резко остановилась, заметив приглушенный свет из комнаты сестры. Нахмурившись, Лина тихонько подошла к двери, заглядывая внутрь. Девушка металась по комнате, кидая вещи в чемодан, даже несмотря на них. Аделина нахмурилась, чувствуя нарастающий ком в горле. Собрав какие-то побрякушки Молли повернулась в сторону чемодана, и застыла, увидев в дверном проеме Лину. Девочка смотрела в глаза цвета зелени, как у нее, только те всегда были теплее, казавшиеся всегда открытыми окружающему миру и доброты к людям. С раннего детства для Аделины Молли являлась примером доброй феей, истории о которой часто рассказывали Фабиан и Гидеон. Но сейчас для нее они казались чужими. Будто, сейчас перед ней не её сестра, а совершенно другой незнакомый человек. — Извини..так нужно. — раздался тихий, сожалеющий голос Молли. — Я не могу больше ждать. Между ними повисла неловкая тишина, что отдавалась неприятным звоном в ушах девочки. Как только Молли сделала шаг к ней, Аделина резко отшатнулась, подняв отрешенный взгляд на сестру. Внутри что-то оборвалось. Будто часть ее самой осталась где-то там, позади. Аделина хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, а к глазам подошла влага. Резко развернувшись девочка быстрым шагом направилась в комнату, а по щекам текли горячие слезы, стекая к губам. Дернув ручку, Аделина обернулась: Лицо Молли было размыто, а комната стала постепенно отдаляться, окутывая и без того темный коридор дымкой. В один момент рухнули все надежды. Лишь спустя несколько минут она зашла в комнату и повалилась на кровать. Захлебываясь собственными слезами, Лина в ярости сжимала одеяло и отчаянно пыталась найти выход из ситуации, которая была уже безвыходная. Ну почему? Почему судьба обошлась так жестоко? Она была готова вытерпеть все возможные страдания и унижения, но только не это. Девочка даже не заметила как уснула, но точно помнила, что заснула с мыслью больше никогда не отмечать свой день рождение, чтобы не напоминать себе о произошедшем. И о ней тоже. *** Открыв глаза она зажмурилась от того, что утрене солнце ярко светило в ее комнату. Минуту, а может и больше, она даже не вспомнила события вчерашнего дня, но как только взгляд переместился на дверь, то ужасные воспоминания тут же вернулись и придавили ее точно град в сильную грозу. Вставать с постели не хотелось, но если она не явиться на завтрак, кто-нибудь обязательно поднимет ее, поэтому с горем пополам она все таки заставила себя выйти. — «интересно, родители уже в курсе?» — подумала Лина спускаясь по лестнице, а при мысли о Молли она чувствовала лишь пустоту, что было не свойственно ей. Зайдя на кухню она остановилась у двери, сомневаясь, что ей нужно вообще заходить. Братья стояли смотря куда-то в пустоту. Такими поникшими она их видела впервые. Отец сидел за столом постукивая удлиненным кончиком трубки о поверхность стола с задумчивым видом. — Она ушла. Два слова. Всего два чертовых слова вымолвила женщина стоявшая у окна, заламывая руки, будучи бледной как простыня. Ледяная дрожь прошлась по телу Лины, которая не знала что сказать. да и стоило? Губы женщины задрожали. Она разрыдалась и кинулась мужу на шею. Аделина впервые видела мать в таком состоянии, поэтому тихонько подошла к братьям, которые стали заваривать чай наливая туда пару капель успокоительного. — Ей бы чего по крепче — тихо сказала Лина, косясь на рыдающую Терезу. — Сомневаюсь, что это будет этично — ответил Фабиан, за которым продолжил Гидеон, соглашаясь, что предлагать алкоголь родной матери не самая лучшая затея. Аделина поджала губы, вздохнув, цепляясь взглядом за клочок пергамента; все измятое, потрепанное и залитое слезами.

«Дорогие матушка, отец, Фабиан, Гидеон и Лина. С завтрашнего дня я буду официально Миссис Уизли. Артур самый лучший человек на свете, и другого я уже не полюблю. Я прекрасно знаю, что вы никогда не примете его, поэтому я приняла решение которое будет лучше для всех – я ушла. Мне очень жаль что вы не сможете по присутствовать на нашей свадьбе, но надеюсь, что когда-нибудь вы сможете меня понять. Понять и принять мой выбор.

Молли.»

Аккуратным, немного ветвистым почерком были выцарапаны буквы на небольшом пергаменте. Рука на автомате сжала письмо словно ненужный мусор и тут же выбросила в ближайшую урну. Она злилась. Злилась на саму себя, что отпустила ее вчера; злилась на саму Молли что довела мать до полумертвого состояния. К глазам подступила влага, но девочка взяв себя в руки быстро проморгалась, стараясь сохранить невозмутимый вид – как всегда учила тетушка Ция. Весь день и остаток дня Миссис Пруэтт прорыдала в своих покоях, а ближе к полуночи почувствовала сильную слабость и жуткие недомогания. Семейный целитель, что прибыл незамедлительно как только поступила жалоба, вынес диагноз; такая слабость была вызвана сильным стрессом и ей необходим покой и постельный режим. Уильям не отходил от супруги два дня, но на третий день с рассветом покинул поместье, заявляя, что если сегодня он не появиться в министерстве, то лишиться своей должности. — Ну неужели ничего нельзя сделать? — навзрыд вопрошала Тереза, теребя в руках промокший от слез клочок одеяла. Женщина сильно исхудала за два дня, а на лице появились жуткие мешки – последствие от бессонных ночей. — Ты уже ничего не сделаешь, милая — пожимал плечами Игнатиус, сжимая потрясывающуюся руку невестки. — она сделала свой выбор, ты только усугубишь ситуацию, и еще сильнее опуститесь в глазах общества. — Ничего, милая — утешала ее Лукреция, заботливо поглаживая трясущуюся женщину по спине. —наши дети не всегда такие как мы хотим, с этим ничего не сделаешь. Ухаживать за Миссис Пруэтт оказалось не так уж и просто. Она жутко капризничала, причитала о предательстве родной дочери, уверяла, что жизнь ее закончена. Фабиан и Гидеон, не выдержав этих испытаний, предпочли помогать отцу и дяде с документами, поэтому днями на пролет стали пропадать в отцовском кабинете. Аделину, на которую было жалко смотреть они брали с собой. Лукреция и сама была на грани. Она не могла целыми днями находиться рядом с Терезой, поэтому быстро поняла, что если ее не привести в чувства, ей понадобиться серьезная медицинская помощь. — Тебе нужно прогуляться, Тесс—упрямо настаивала Мадам Пруэтт, убирая пузырьки с лекарством в ящик. — если ты не забыла, у тебя еще три ребенка, которых ты можешь лишить будущего! —Что ты..что ты имеешь в виду? —Тереза оскорблено поджала губы и отдернула покрывало. — как я посмотрю в глаза людям? что обо мне скажут? — Нужно сохранять лицо, а не вести себя как проигравшая. — прошипела Лукреция опустившись возле женщины на колени. — Ты не хочешь выходить из дома – хорошо, детям что делать? тоже вечно сидеть дома? — Что я могу сделать? — Миссис Пруэтт истерично развела руками. — А что я могу?! — рявкнула Лукреция резко поднявшись с пола и отходя к окну, нервно переставляя вазу, с уже давно завядшими розами. — дети сейчас смотрят на тебя, а что показываешь им ты? Еще чуть-чуть и помяни мое слово, они тоже сбегут из этого дурдома. Тереза задохнулась от возмущения. — Это я-то сумашедшая?! — Ну не я — огрызнулась Лукреция, в первые потеряв уважение к родственнице. — если не возьмешь себя в руки, и Аделина найдет себе какого-нибудь нищего магла и уйдет из дома! — Нет..моя девочка не такая —словно в бреду пробормотала женщина смотря на Лукрецию, покачивая головой. Женщина усмехнулась. — Да ну? Ей терять же нечего как и тебе, тогда почему бы и нет? Эти слова словно какой-то щелчок в голове заставили Терезу резко вскочить с кровати и подойти к зеркалу, смотря на свое изнеможенное тело. — Нет..все будет не так.. ты права, мне нужно прогуляться. — сказала миссис Пруэтт и карие глаза стали немного на выкате. Лукреция покосилась на женщину, но не стала ничего говорить, лишь задумчиво смотрела на нее через зеркало.